— Внимательно проверьте данные, всё ли верно?
— Всё правильно.
В Сикоу милиционер забрал сверенные анкеты и добавил:
— Раз ошибок нет, проходите на фотографирование. Головные уборы и платки снять, лоб и уши должны быть полностью открыты.
Чэнь Цзянье нервно поинтересовался:
— Товарищ милиционер, я так подойду?
Тот вскользь глянул на него:
— Да, у вас всё как надо.
Цзянье облегчённо вздохнул:
— Хорошо-хорошо, спасибо за заботу, товарищ милиционер.
Собравшись и ещё раз напомнив пару важных правил, милиционеры вместе с деревенским старостой отправились к следующему двору. Чэнь Чэнь с родными пошли фотографироваться.
Подойдя ближе, Чэнь Чэнь заметил целую толпу зевак. Впрочем, на удивление стояла тишина — даже перешёптывались люди еле слышно.
«С чего это они сегодня такие шелковые?» — удивился он про себя.
Едва он об этом подумал, как к ним подошёл только что сфотографировавшийся Чэнь Цянь:
— Третий дядя, третья тётушка, пришли?
Чэнь Цзянье и Лю Дунсюэ кивнули.
— Сфотографировался уже? — спросил Чэнь Чэнь.
— Ага, быстро всё, дело одной секунды, — ответил Чэнь Цянь.
— А народ чего тут толпится?
— Так диковина же! Никто такого отродясь не видел, вот и прибежали поглазеть.
— Смирно так стоят, — заметил Чэнь Чэнь.
Чэнь Цянь ухмыльнулся:
— Четвёртый брат, так товарищи милиционеры им только что пару раз внушение сделали. Увидели, что те всерьёз осерчали, — вот и прикусили языки.
— Вот оно что... — хмыкнул Чэнь Чэнь.
То-то и оно: на деревенских такое поведение походило мало — оказывается, успела проскочить искра.
Пока они перебрасывались словами, очередь Чэнь Цзянье и Лю Дунсюэ подошла к концу, и Чэнь Чэнь шагнул на площадку.
Процедура оказалась нехитрой: встал как надо, щёлкнул затвор — и готово.
— Товарищ милиционер, а когда удостоверения на руки выдадут? — поинтересовался он.
— Трудно сказать, — отрезал тот.
Чэнь Чэнь понимающе кивнул.
Первая в истории страны массовая выдача удостоверений личности — дело небывалого масштаба. Народу по всей провинции и во всём Китае тьма, работы непочатый край, так что процесс наверняка затянется.
Да что говорить о выдаче, если даже простой сбор данных в деревне Пинба занял несколько дней! Жители, будто забыв обо всех делах на полях, целыми днями слонялись вокруг сбора данных — со стороны могло показаться, что работу в поле им отменили вовсе.
Ду Синвэю повезло: навестив деревню совершенно спонтанно, он как раз попал на эту процедуру. Сверив анкету за анкетой и сфотографировавшись, он снова отправился в провинцию Чаншэн.
Чэнь Чэнь остался в деревне. Предстояло отгрузить очередные партии соуса, свести счёта по осеннему урожаю перца и подбить итоговый баланс. Всё требовалось сделать безукоризненно: уплатить налоги, выплатить дивиденды.
Вычтя расходы и налоговые отчисления, Чэнь Чэнь с удивлением обнаружил, что чистая прибыль от осеннего перца почти не уступала весенней и составила более пятисот тысяч юаней. Иными словами, за два урожая прошедшего года их чистый доход перевалил за миллион!
Сперва Чэнь Чэнь подумал, что где-то обсчитался, но, перепроверив цифры несколько раз, лишь молча застыл над бумагами.
И впрямь: капитал приносит самые большие деньги.
Впрочем, особо радоваться не приходилось — львиная доля из этого миллиона уходила на строительство дороги, так что на непосредственные выплаты оставалось не так уж много.
Чэнь Чэнь, как и прежде, выделил двести тысяч на дивиденды, триста тысяч направил на дорогу, а остаток оставил в качестве оборотного капитала.
Его всерьёз тревожили слухи о надвигающихся чистках и жёстких мерах против частного предпринимательства. Желая разузнать обстановку из первых рук, он отправился в уездное правительство на встречу с начальником отдела Вэем.
То ли в силу того, что Чэнь Чэнь выступал крупным инвестором, то ли по иной причине, начальник отдела Вэй встретил его весьма радушно:
— Какими судьбами сегодня?
Чэнь Чэнь с улыбкой ответил:
— Осенний перец полностью распродан, так что пришли очередные средства на строительство дороги.
Начальник Вэй тут же оживился:
— От лица государства и народа выражаю вам искреннюю благодарность!
— Это наш общий долг, — скромно отозвался Чэнь Чэнь. — Государство даёт нам возможность зарабатывать, и вполне естественно, что часть доходов мы отдаём обратно, помогая землякам встать на ноги.
Начальник Вэй с чувством вздохнул:
— И у вас это отлично получается! Вот взять вашу деревню: в прошлом году за счёт перца люди поднялись, а в этом — в каждом дворе завели по свинье. Жизнь-то на лад пошла! Прекрасный пример, с вас всему уезду нужно брать пример.
— Все мы свои, деревенские, — ответил Чэнь Чэнь. — Тяжело смотреть, как сородичи перебиваются с хлеба на воду. А для нашего производства всё равно нужно сырьё, так что выгода обоюдная. Это нам нужно благодарить земляков за труд.
Такая скромность и отсутствие бахвальства окончательно расположили к нему чиновника.
— И это правильный подход! — одобрил начальник Вэй. — Руководство глубоко печётся о благосостоянии народа, и ваше стремление сплотиться ради общего блага неоценимо. Не забывайте истоков, держитесь этого курса — и со временем все мы придём к достатку.
В глазах Чэнь Чэня мелькнул огонёк:
— Благодарю за науку, начальник Вэй. Корней мы не забудем.
Начальник Вэй удовлетворённо улыбнулся:
— Первую секцию дороги Юнпин уже сдали, ехать стало куда легче. Представляю, какое это будет благолепное зрелище, когда всё завершим!
— Все только этого дня и ждут, — улыбнулся Чэнь Чэнь.
— И он не за горами!
* * *
Выудив из этого туманного разговора нужные намёки, Чэнь Чэнь отбыл.
Хотя начальник Вэй не озвучил ничего напрямую, подтекст читался предельно чётко: пока вы помогаете народу и вкладываетесь в общее дело, ваша дорога останется чистой!
На душе у Чэнь Чэня немного отлегло.
Он и не подозревал, что после его ухода чиновник всё же испытывал скрытую тревогу — опасался, что парень не разгадал иносказаний. Но, поразмыслив, начальник Вэй успокоился: строительство дороги Юнпин требовало колоссальных вложений, семья Чэнь уже влила туда громадные средства и наверняка продолжит в следующем году. К такому поведению придраться невозможно — по сути, они выхлопотали себе надёжнейшую охранную грамоту.
«Даже если кто-то сверху и захочет их прижать, другие чиновники просто не позволят», — подумал Вэй.
Чиновник действительно проникся искренней симпатией к молодому человеку. Во все времена звонкая монета туманила людям разум, а Чэнь Чэнь по собственной воле отдавал заработанное на пользу людям. Такое бескорыстие стоило дорогого. И начальнику отдела Вэю искренне хотелось, чтобы этот толковый парень не попал под жернова политических перемен.
Человек, которому уездное руководство доверило кураторство столь масштабного объекта, как дорога Юнпин, обладал солидным весом в уездной администрации. И в тот момент, когда над частным предпринимательством и кустарными промыслами вновь сгустились грозовые тучи, у «Перцев Чэньши» оказалась надёжная протекция. Кроме того, в успешном завершении стройки были кровно заинтересованы и другие чиновники. Поэтому, когда на закрытых совещаниях кое-кто внёс предложение подвергнуть предприятие Чэней тотальной проверке, вопрос замяли в ходе аппаратных торгов, спустив дело на тормозах.
И дело было не в кумовстве или самоуправстве. С самого первого дня «Перцы Чэньши» исправно оформляли все необходимые разрешения, до единой копейки уплачивали налоги и ни разу не оступились в бухгалтерии. Более того — практически вся чистая прибыль после налогообложения направлялась на благоустройство уезда.
Если сопоставить суммы налоговых отчислений и затраты на инфраструктуру, Чэнь Чэнь являл собой пример безупречного, образцово-показательного гражданина. А с учётом того, как он подтянул экономику родного села, попытка разгромить такое производство выглядела бы откровенным произволом и дискредитировала бы саму местную власть.
По правде говоря, ревнители законности, требовавшие проверки, просто цеплялись к личным отношениям Чэнь Чэня и Ду Синвэя, усматривая в их союзе попрание моральных устоев.
Однако оппоненты возражали: личная жизнь к предпринимательству отношения не имеет. Задача органов — пресекать деятельность дельцов, разворовывающих государственное добро и наживающихся на народе, а не лезть в чужие спальни. В законах страны нет прямого запрета на совместное проживание двух мужчин, так что подтянуть сюда аморальное поведение невозможно — нет никаких правовых оснований.
В итоге после серии жарких дебатов и тщательной проверки документов чиновники не нашли ни единого нарушения, и «Перцы Чэньши» оставили в покое.
Об обуревавших кабинетные верхи спорах сами фигуранты, разумеется, не ведали — подобная информация за пределы уездного правительства не просачивалась.
И всё же после сбора данных для удостоверений личности все частники уезда посекли витавшую в воздухе тревогу. А когда первое приватное предприятие со скандалом опечатали за уклонение от налогов, индивидуальных предпринимателей и вовсе охватила паника. Наиболее пугливые спешно закрыли лавки и затаились, дабы переждать лихолетье.
Волна проверок прокатилась сверху донизу, и прежде оживлённые улочки уездного центра заметно опустели.
Мастер Хао, зарабатывавший частными строительными подрядами, тоже притих, не рискуя брать новые заказы.
— И надо же было так всё разом завертеть... — вздохнул он в день сдачи готового цеха по переработке перца.
Чэнь Чэнь на миг задумался и ответил:
— Страна ищет свой путь, нащупывает ориентиры. Государственные заводы испытывают сильнейшую конкуренцию, вот у руководства нервы и сдают. Без перегибов не обходится.
— Кабы опять всё к старому не вернулось, — покачал головой Мастер Хао. — Если снова приравняют торговлю к спекуляции, о бизнесе придётся забыть.
— Не вернутся, — твёрдо произнёс Чэнь Чэнь.
— Да кто их разберёт, эти инструкции да директивы... — сомневался строитель.
«А я знаю», — мысленно ухмыльнулся Чэнь Чэнь. Будущее принадлежало рыночной экономике, где выживание определял спрос, а не указы.
— Всё наладится, — повторил он вслух.
Мастер Хао помнил времена борьбы со «спекуляцией», когда сама купля-продажа за наличные приравнивалась к преступлению. Тот липкий страх въелся слишком глубоко, и теперь мужчина подсознательно ждал отката к прежним порядкам.
Глядя на невозмутимого Чэнь Чэня, он спросил:
— Неужто не боишься?
— Боюсь, — честно признался Чэнь Чэнь. С тех пор как наступил описанный в оригинальном романе «период турбулентности частного сектора», он не знал ни дня покоя.
— А по виду и не скажешь.
Чэнь Чэнь горько ухмыльнулся:
— А толку переживать? Мы простые люди, на решения наверху повлиять не можем. Остаётся делать то, что должно, а там будь что будет.
Мастер Хао запнулся, вспомнив важную деталь. Марка «Чэньши» выделила огромные средства на дорогу, и вся округа помнила эту доброту. Даже если властям захочется прижать предприятие, придётся считаться с мнением тысяч крестьян.
Строитель пристально вгляделся в лицо Чэнь Чэня:
— Коли за вами грехов нет, то и бояться особо нечего.
Чэнь Чэнь сделал вид, будто не уловил скрытого намёка, и лишь спросил:
— Мастер Хао, а сами вы как планируете быть?
— Перво-наперво дострою дом твоему старшему деду. Уговор есть уговор, стройматериалы закуплены, бросать нельзя, — ответил тот. — А по поводу остальных деревенских заказчиков — видно будет.
Чэнь Чэнь удивился:
— В деревне же полно народу строиться собиралось. Ни за один заказ не возьмётесь?
— Не возьмусь, — отрезал Мастер Хао. — Всех денег не заработаешь, а жизнь одна. Ежели пахнет жареным, лучше увести артель в сторону да переждать.
Чэнь Чэню оставалось лишь добавить:
— Всё образуется.
— Твоими бы словами... — горько усмехнулся Мастер Хао.