Мелкие семейные неурядицы то и дело отравляли жизнь Чэням, но в настоящий шторм так и не переросли: в этой семье каждый обладал упрямым нравом и уступать не привык.
Благодаря тридцати нанятым деревенским жителям работа у Чэней пошла куда спорее. Самые тяжелые и муторные задачи — сбор урожая, промывка стручков, шелушение чеснока и нанизывание перца на бечеву — больше не требовали непосредственного участия домочадцев. Чэням оставалось лишь проверять качество, что высвободило немало рук для других дел. Главный же и самый трудоемкий этап — шинковка острого перца — отныне продвигался быстро благодаря притоку новой рабочей силы.
Производство забродившего перца не просто ускорилось — с плеч семьи будто тяжелый валун свалился.
Ребятню вроде Чэнь Хуайсина, которых раньше беззастенчиво привлекали к труду, наконец-то отпустили на свободу. Малышня от радости едва не сошла с ума. Не обращая внимания на завистливые взгляды оставшихся за работой сверстников, они со всех ног устремились на улицу — гулять до полного изнеможения.
Правда, без ложки дегтя не обошлось: заветных сладостей поубавилось. Вместо привычных двух конфет в день детям выдавали всего по одной. Маленькие хитрецы пытались капризничать и выманивать лакомство у взрослых, но те проявляли непреклонность. Поколебавшись, Чэнь Хуайсин с братьями подумывали: а не вернуться ли к работе? Ведь остальные деревенские ребятишки по-прежнему усердно трудились за леденцы.
Впрочем, взрослые, заметив, как похудели их чада за недели беспрерывной страды, пожалели детвору. Работать их больше не пускали, отправляя играть на свежий воздух, да еще и вручали каждому по дополнительной конфете. В итоге довольны остались все: малыши получили желаемые сладости, а старшие — спокойствие за их здоровье.
Вскоре Бумажная Фабрика Уезда Юнсин доставила партию картонных коробок. Готовую продукцию — забродивший перец, уже разлитый по стеклянным банкам и оклеенный яркими этикетками, — аккуратно упаковали. Сверившись с Ду Синвэем, решили немедленно отправить первую партию в четыре тысячи коробок.
Предыдущий груз Бай Сюя вывозили водители босса Бая, так что личного присутствия Синвэя не требовалось. Но на сей раз дело обстояло иначе: товар отправлялся в соседние провинции, где предстояло на месте договариваться о ценах, налаживать сбыт и контролировать продажи. Оставить такой процесс без присмотра Ду Синвэй не мог, а потому ему пришлось на время покинуть деревню Пинба.
Чэнь Чэнь отнесся к его отъезду с пониманием. Напоследок напутствовав партнера несколькими теплыми словами, он проводил взглядом грузовик, увозивший Ду Синвэя на пассажирском сиденье за пределы села.
Следом возобновилась привычная суета. Почти полмесяца спустя с полей убрали последние стручки.
Всё, что должно было стать забродившим перцем, переработали в забродивший перец. В доме Чэней не осталось ни единого свободного угла — все заставили глиняными кувшинами и баками, а во дворе на скорую руку соорудили навес. Часть урожая переправили к дяде Чэнь Сянвэню, заполнив и его хозяйственные постройки.
В общей сложности вышло чуть больше двадцати семи тысяч цзиней. До трех десятков тысяч немного не дотянули, но для выполнения обязательств перед Ду Синвэем этого объема хватало с лихвой. Для самостоятельной же торговли оставался скромный излишек.
На семейном совете решили: сначала полностью перекрыть заказ Синвэя. Если останется солидный запас забродившего перца, отрезят часть на продажу в уезде — как раз пройдет время, спрос подрастет, да и торговцам будет полегче. Если же излишек окажется невелик, просто распределят забродивший перец между собой и раздадут близкой родне. Учитывая, что одна баночка стоила целый юань, такой подарок к праздникам выглядел бы исключительно солидно.
Когда все работы завершились, пришло время распускать наемников. За полмесяца ни один из тридцати человек не пропустил ни дня и не пожаловался на усталость. Отобрали людей Второй дядя Чэнь Сяну и старуха Ли на совесть: кроме вечных козней со стороны сородичей с фамилией Чэнь, сами работники не доставили ни малейших хлопот, трудясь честно и споро.
В благодарность за усердие Чэнь Чэнь предложил выплатить каждому не только условленный юань за день работы, но и вручить по баночке забродившего перца. Из остатков после отправки четырех тысяч коробок удалось нацедить как раз тридцать банок. Семья единодушно поддержала идею — люди действительно выложились на все сто, и раскошелиться на небольшую премию было не жалко.
Сельчане, получая свои сумасшедшие по деревенским меркам двенадцать-пятнадцать юаней, и без того сияли от счастья, но когда им протянули еще и по баночке знатного перца, их восторг сменился неловким смущением. Они отчаянно отказывались от столь дорогого подарка.
Кто же в округе не знал про этот перец? За ним ведь приезжали заезжие купцы на огромных грузовиках из дальних провинций!
Старуха Ли, заведовавшая расчетом, осталась чрезвычайно довольна производимым эффектом — гордость так и распирала ее грудь. Улыбаясь, она настойчиво впихивала подарки работникам, уговаривая принимать премию за отличную работу. (К слову, само слово «премия» она подхватила от Чэнь Чэня).
Разумеется, устоять перед таким предложением никто не смог. Кто-то решил унести баночку домой, чтобы наконец испробовать легендарный забродивший перец, за которым гоняются иногородние, а кто-то решил приберечь драгоценность к Новому году — пойти в гости к теще или знатным родичам с таким гостинцем было ничуть не стыдно.
С расчетом наемников зимний этап переработки перца подходил к концу. Женщины взялись за мытье котлов, разделочных досок и посуды, а мужчины устремились на поля — до первых снегов нужно было перепахать землю и заложить компост, чтобы весенняя оттепель встретила поля тучной, готовой к посадкам почвой. На стенах и под крышей дома досыхали длинные гирлянды красных стручков: как только они окончательно окаменеют, их упакуют в джутовые мешки.
Эти заботы Чэнь Чэня касались лишь косвенно.
Декабрь пролетел стрелой, и наступил январь 1985 года. Чэнь Чэню предстояло свести воедино декабрьскую бухгалтерию и подвести итоги уходящего года.
Хоть годовой отчет у него никто не требовал, он хотел заложить крепкий фундамент для будущего предприятия: когда все цифры перед глазами, вести дела куда проще.
Это был первый год существования бренда «Чэньши». Под посадки перца отвели тридцать три му земли, собрав двенадцать тысяч цзиней урожая, к которому вырастили соразмерное количество чеснока. Продать успели почти двадцать тысяч цзиней забродившего перца, и еще двадцать шесть тысяч цзиней числились в невыполненных заказах. Совокупный доход составил около восемнадцати тысяч юаней. После уплаты налогов, закупки стеклянных банок, печати этикеток, заказа картонных коробок, приобретения ножей, разделочных досок, перчаток, соли и дрожжей, а также транспортных расходов, командировочных и оплаты труда наемников чистая прибыль составила от четырнадцати до пятнадцати тысяч юаней.
Что касается налогов — включая налог на добавленную стоимость и подоходный налог, — Чэнь Чэнь ежемесячно исправно наведывался в налоговое управление, гарантируя безупречную чистоту финансовой отчетности. Ради закрытия декабрьских налоговых обязательств ему пришлось еще раз съездить в уездный центр, зато теперь все счета были в полном порядке.
Ученики ушли на каникулы, приближался Праздник Весны. Купить помещение под магазин в уезде пока не удавалось — подходящих вариантов не предвиделось, и деньги лежать без дела не могли. Вдобавок в самой деревне планировалось строительство нового дома. Поразмыслив, Чэнь Чэнь снова собрал всех совладельцев и устроил масштабную раздачу дивидендов, оставив в кассе лишь около тысячи юаней на непредвиденные расходы.
Дележ денег вылился в настоящий праздник!
Вся семья — от мала до велика — ликовала. Ощущая в руках хрустящие купюры, Чэни понимали: каждая капля пота, пролитая на полях и на кухне, окупилась сторицей. Раньше о таких деньгах в деревне и помыслить не смели! В таком настроении они были готовы вкалывать еще хоть сотню лет подряд!
Лю Дунсюэ тоже перевела дух. Раньше она ночами не спала, опасаясь, что на постройку дома в деревне и покупку лавки в городе средств не хватит. Но теперь с этой суммой на руках любые бреши закрыты. К тому же Ду Синвэй еще не распродал всю партию — когда вернется, привезет новую выручку.
Чэнь Чэню как главному акционеру достался самый крупный кусок. Но поскольку покупка недвижимости затягивалась, оставлять такие деньги в доме было опасно — следовало отвезти их в банк. Перед поездкой он попытался уговорить Третьего дядю Чэнь Цзянье открыть собственный счет: мол, в банке надежнее. Однако упрямый дядя остался верен традициям и заявил, что доверит сбережения только собственному кубышечнику.
Спорить было бесполезно, и Чэнь Чэнь отправился в уезд один.
Цифры в сберегательной книжке приятно радовали глаз. Аккуратно спрятав документ во внутренний карман, Чэнь Чэнь решил прошмыгнуться по местному универмагу.
Дыхание приближающегося Нового года в уезде пока едва ощущалось на улицах, зато в универмаге вовсю царила предпраздничная суета. Полки с конфетами преобразились: сладости завернули в яркие праздничные обертки, появились даже дорогие сорта, припасенные специально к торжеству. Несмотря на кусающиеся цены, у прилавков толпились покупатели: раз в году каждый хотел порадовать близких и не скупился на роскошь.
Чэнь Чэнь набрал разного деликатесного лакомства, особенно налегая на хрустящую кунжутную халву и арахисовый грильяж.
Дальше тянулся фруктовый отдел. Выбор был скудным: лишь яблоки, мандарины да спелые юзу. Причем лотки уже заметно опустели. Чэнь Чэнь на мгновение замешкался, наблюдая, как последний яблочный плод кочевал в корзину какого-то покупателя.
Глядя на ярко-рыжие мандарины, он невольно вспомнил сочные, согретые солнцем фрукты, которыми его угощал Ду Синвэй... И мысли сами собой переметнулись к их хозяину.
«Уже больше двадцати дней прошло... И почему он до сих пор не вернулся?»