Вернувшись в комнату, Чэнь Чэнь обнаружил, что стол уже пуст: Сяо Бэй и Пинъань перенесли все привезённые лакомства в шкаф.
Достав из сумки подарки, купленные специально для младших, Чэнь Чэнь разложил их на чистой столешнице.
Каждому досталось по паре обуви, тёплые рукавицы, баночка защитного крема для лица и алюминиевый судок для обедов.
Парусиновые кеды «Цзефан» хоть и считались вещью ценной и дефицитной, парней не столько удивили, сколько порадовали: с тех пор как в семье появились деньги, Чэнь Чэнь регулярно обновлял им гардероб. А вот рукавицы и особенно добротные алюминиевые судки стали для них полной неожиданностью.
— Брат, ты нам ещё и судки взял? — распаковывая сверток, удивлённо спросил Сяо Бэй.
— Угу, — откликнулся Чэнь Чэнь. — Таскать обеды в эмалированных кружках неудобно, а с такими коробками будет куда проще.
Изначально он искал термосы для еды, но изъездил весь провинциальный центр и ничего подобного не нашёл. Спросил у Ду Синвэя — тот пояснил, что видел такие штуки только в Гонконге, стоят они дорого, а в их провинции в продаже пока не появлялись. За неимением лучшего пришлось ограничиться обычными алюминиевыми судочками.
Впрочем, даже такой вариант казался настоящей роскошью. Раньше Сяо Бэй и Пинъань носили еду в простых кружках, а многие деревенские дети и вовсе заворачивали паровые булочки из грубого зерна в кусок ткани.
Неудивительно, что парни сияли от восторга. Правда, спустя пару мгновений Сяо Бэй озабоченно прищурился:
— Брат, эта вещь, небось, кучу денег стоит?
— Нормально, — отмахнулся Чэнь Чэнь, не желая вдаваться в подробности. — В хозяйстве пригодится. Не бери в голову, не о том думаешь.
Сяо Бэй вздохнул:
— Да просто понимаешь... деньги-то нелегко даются.
Чэнь Чэнь уловил в его голосе странные нотки и поднял брови:
— Что-то стряслось?
— Сегодня мы с братом Мином ездили в уезд продавать забродивший перец, — признался Сяо Бэй. — И похоже, торговля идёт уже не так бойко, как раньше. Мы даже всё привезённое распродать не смогли.
— Мне тоже так показалось, — подал голос Чжоу Пинъань. — Наверное, в уезде все, кто хотел, наш перец уже купили. Вот спрос и упал.
Чэнь Чэнь убрал новые кеды в шкаф и иронично хмыкнул:
— Мы только что упаковали пять тысяч банок, которые завтра уйдут оптом, а вы мне тут рассказываете, что торговля встала?
Сяо Бэй застыл.
Пинъань тоже потерял дар речи.
Оба озабоченных подростка мгновенно осеклись. Лишь спустя минуту Сяо Бэй нашёл, что возразить:
— Я же про сам уезд Юнсин говорю...
— А велик ли тот уезд? — перебил его Чэнь Чэнь. — И сколько перца мы высадили? Даже если горожане станут есть его ложками вместо риса, они чисто физически не смогут поглощать его с такой скоростью.
Ребята переглянулись, обдумывая его слова, и вынуждены были признать его правоту.
— Значит... — тихо проговорил Пинъань, — поэтому и нужно выходить на рынок провинциального центра?
— Именно, — подтвердил Чэнь Чэнь. — Я с самого начала говорил: наш забродивший перец будет продаваться и в столице провинции, и в Пекине, и по всей стране. Сейчас мы просто делаем первые шаги. Так что причин для паники нет.
Доводы старшего брата звучали убедительно, и тревога улеглась.
— Оно-то так, — вздохнул Сяо Бэй. — Жаль только, что мне нужно учиться и я не могу помочь с продажами в дальних краях.
— Раз хочешь помочь — налегай на учебу. Вот окончишь университет, тогда работы хватит с головой, отдохнуть не успеешь.
Мысль о будущем придала парням ретивости.
Между тем усталость давала о себе знать. Убрав оставшиеся вещи, Чэнь Чэнь сбросил верхнюю одежду и забрался под одеяло.
— Давайте без долгих раскачек. Быстро всё убрали, выключили свет — и спать.
Ребята послушно откликнулись, спрятали подарки, погасили лампу и улеглись. День выдался выматывающим, поэтому уже через пару минут в комнате раздавалось лишь мерное дыхание заснувших подростков.
* * *
Зимой рассветает поздно. Когда семья начала подниматься, небо на востоке едва едва затеплилось серостью, хотя часы уже показывали седьмой час утра.
Помня, как накануне дедушка Чэнь Сянву переживал из-за возможного дождя, Чэнь Чэнь первым делом выскочил во двор проверить землю. Грязь не размокла, сырости не ощущалось — можно было перевести дух.
На кухне тётушка Лю Дунсюэ уже приготовила густую заправку из яиц и зелёного лука. Зная, что мужчинам предстоит тяжёлая физическая работа, она не пожалела припасов: вбила целых пять яиц, щедро плеснула масла, подсолила и наполнила ароматной смесью глубокую миску.
Едва вода в котле закипела, а домочадцы собрались на кухне, тётушка опустила в кипяток домашнюю лапшу.
Сгрудившись вокруг угольной жаровни, растопленной третьим дядей Чэнь Цзянье, все с удовольствием уплетали горячую лапшу с пышным яичным соусом. Наваристый бульон мгновенно прогнал утренний озноб, наполняя тело приятным теплом.
Закончив с завтраком, со двора сразу направились к дому старшего дяди.
Чэнь Чэнь прихватил с собой плотную парчовую сумку: внутри лежали бумага, ручка, немного наличных денег, а главное — документы, сберегательная книжка и приготовленный контракт.
У самого поворота они заметили Ду Синвэя и двух его спутников, шагавших по дороге им навстречу. Чэнь Чэнь попросил родственников идти вперёд, а сам задержался у обочины.
— Позавтракали? — поинтересовался он, когда мужчины подошли ближе.
— Да, перекусили, — ответил Ду Синвэй, поднимаясь на тропинку.
Пока четвёрка неторопливо разговаривала, ноги сами привели их к подворью старшего брата. На участке уже собралась вся родня: мужчины оживленно спорили, стоит ли таскать коробки прямо сейчас или подождать подъезда машины.
Увидев вошедшего Чэнь Чэня, старший дядя Чэнь Цзяньдан подал голос:
— Сяо Чэн, начнём погрузку?
Чэнь Чэнь перевёл взгляд на секретаря Суня:
— Забродивший перец мы запечатали ещё вечером. Чтобы не вышло путаницы, предлагаю пересчитать ящики перед погрузкой.
— Ни к чему, я верю на слово, — отмахнулся Сунь Чжи.
— Лучше пересчитать, — мягко, но твёрдо настоял Чэнь Чэнь. — Пересчитаем, загрузим — и у всех душа будет спокойна.
Секретарь Сунь спорить не стал. Пересчёт пяти тысяч банок, упакованных в картонные коробки, занял около десяти минут.
— Всё в полном порядке, количество сходится, — сверившись с записями, подытожил Сунь Чжи.
Чэнь Чэнь улыбнулся:
— Раз так, пора забивать кузов.
Секретарь отступил в сторону, и мужчины семейства Чэнь принялись за дело.
Хотя забродивший перец был уложен в тару плотно, сами коробки сделали не слишком габаритными. Взрослый мужчина поднимал такой ящик без особого труда, да и для юного Сяо Бэя ноша не представляла проблемы — что уж говорить о деревенских жителях, привыкших к тяжёлому физическому труду!
Ду Синвэй передал ключи от грузовика водителю Чжану, чтобы тот отпер борта. Старик Чжан, не удержавшись, подхватил коробку и поплёлся к машине вместе со всеми, невзирая на протесты хозяев.
Тем временем Чэнь Чэню и секретарю Суню требовалось оформить бумаги и произвести окончательный расчёт. Ду Синвэй пошёл с ними, а Чэнь Чэнь позвал за компанию и дедушку Чэнь Сянву.
Бабушка Ли Ши осталась на улице смотреть за погрузкой. Второй дядя хотел было подать гостям чаю, но Чэнь Чэнь оставил старика отдыхать и сам разлил горячую воду по пиалам.
Отдав дань вежливости и сделав по символическому глотку, перешли к главному.
Босс Бай заказал пять тысяч банок забродившего перца. По оптовой цене в девяносто фэней за штуку общая сумма сделки составила четыре тысячи пятьсот юаней. Поскольку при подписании предварительных договорённостей задаток не вносился, секретарь Сунь должен был выплатить всю сумму сполна.
Достав из сумки контракт и убедившись, что условия выполнены, Сунь Чжи расстегнул кожаный портфель, с которым не расставался ни на минуту, и извлёк две толстые, туго перетянутые пачки денег.
Одна состояла из десятиюаневых банкнот, вторая — из пятиюаневых. Никакой мелочи — ровные, хрустящие купюры.
Положив деньги на середину стола, Сунь Чжи произнёс:
— Господин Чэнь, здесь ровно четыре тысячи пятьсот юаней. Пожалуйста, пересчитайте.
— Хорошо.
Деньги требовали точности.
Чэнь Чэнь подвинул пачку с десятиюаневыми купюрами дедушке:
— Дедушка, давай разделим. Пересчитаем каждый свою часть, а потом сверим итог.
Чэнь Сянву выпрямил спину и подхватил деньги:
— Давай.
Сумма огромная — в одиночку и обсчитаться недолго, а деньги шуток не любят.
На улице вовсю кипела работа, детвора ещё не проснулась, а в комнате установилась глубокая, почти благоговейная тишина. Лишь мерный, сухо шелестящий звук пересчитываемых купюр нарушал молчание.
Шарх, шарх, шарх...
Звук этот казался присутствующим ласкающим слух пением.
Когда последняя бумажка была отложена, Чэнь Чэнь поднял глаза и улыбнулся:
— Четыре тысячи пятьсот. Всё верно.
Дедушка Чэнь Сянву расплылся в довольной ухмылке:
— И у меня ровно четыре тысячи пятьсот.
Чэнь Чэнь кивнул и повернулся к секретарю:
— Секретарь Сунь, сумма сошлась полностью.
— Вот и отлично, — Сунь Чжи вытащил из портфеля заранее заготовленную квитанцию. — Попрошу господина Чэня поставить подпись и оттиск печати.
Чэнь Чэнь без колебаний вывел своё имя и приложил личный штамп.
С распиской на руках обе стороны могли спать спокойно, не опасаясь возможных разногласий в будущем.
Когда финансовая сторона вопроса закрылась, сделку можно было считать состоявшейся — оставалось только дождаться окончания погрузки.
Убрав деньги, ручку и документы обратно в сумку, Чэнь Чэнь переговорил с присутствующими о мелочах, а затем повернулся к Ду Синвэю:
— Ты поедешь в провинцию Чаншэн вместе со стариком Чжаном?