Следующие несколько дней текли размеренно и буднично. У Чэнь Бэя с Чжоу Пинъанем начались зимние каникулы, и они, пока не ударили морозы и не выпал снег, каждое утро отправлялись вместе с Чэнь Чэнем в горы за дровами. Вернувшись, разбирались с обычными хлопотами: ели, присматривали за нанизанными на нити стручками перца и домашней птицей в курятнике. Если в кадушке заканчивалась вода, втроём шли к ключу и таскали полные коромысла, пока не заполнят её доверху. А когда Чэнь Цзянье выходил ровнять и подготавливать землю, тоже помогали... Словом, жизнь шла спокойно, хотя назвать её лёгкой язык бы не повернулся.
Выкроив свободную минутку, Лю Дунсюэ сшила каждому члену семьи по комплекту тёплых ватных штанов и куртки. Ткань на них отрезали ещё во время поездки в уезд, а вату Чэнь Чэнь привёз из провинциального центра.
Вату закупали несколько раз, так что после пошива одежды остался солидный запас. Поглядев на старые одеяла, служившие верой и правдой не один год и совсем переставшие греть, Тётушка Лю позвала домашних, и они вместе отнесли свежую вату в соседнюю деревню к мастеру-взбивальщику. Тот взбил её и сшил новые пышные одеяла взамен износившихся.
И ведь не соврать: под новыми одеялами стало несоизмеримо теплее — не успеешь юркнуть под бок, как уже через пару минут по телу разливается благодатный жар.
Старые одеяла, впрочем, тоже выкидывать не стали. Ловя редкие погожие дни без дождя и снега, Лю Дунсюэ распорола их до ниточки, вымыла и вычистила слёжавшуюся вату кусочек за кусочком, рассчитывая просушить её на солнце и снова отдать на взбивку. Пускай выстиранная вата уже не удержит тепло так, как свежая, зато её можно постелить вниз как матрас — всё мягче будет спать.
Чэнь Чэнь несколько дней с охотой помогал по хозяйству. Но вата ещё не успела до конца просохнуть, как подошёл срок встречи с Ду Синвэем для поездки в уездный центр, и они вдвоём отправились в Уезд Юнсин.
Прежде Чэнь Чэнь связывался с Мастером Хао исключительно через Ду Синвэя, да и самый прямой их разговор происходил по телефону. В те времена междугородние звонки стоили немалых денег, так что наговорить лишнего не успели — быстро повесили трубку.
Словом, Чэнь Чэнь увидал Мастера Хао впервые. Тот оказался совсем не таким, каким его представлял юноша: мужчина на вид был около тридцати, плечистый, плотно скроенный, с лицом, обветренным до суровости — вылитый работяга со стройки, привыкший таскать кирпичи.
А ведь на самом деле он был настоящим архитектором и проектировщиком.
Как рассказывал Синвэй, Хао сочетал в одном лице и подрядчика, и главного зодчего: по его чертежам возвели не один десяток домов. Судя по тому, что его заказы простирались до самого провинциального центра, а записаться к нему на приём было той ещё задачей, в строительных кругах Мастер Хао пользовался высокой репутацией.
Ду Синвэй привёл Чэнь Чэня к нему домой. Поначалу Чэнь Чэнь порывался заглянуть в Универмаг за приличными подарками, однако Синвэй просто сунул ему в руки коробку с чаем и сказал, что этого более чем достаточно.
Чэнь Чэнь недоверчиво спросил:
— А не маловато ли?
— В самый раз, — отрезал Синвэй. — Он и так выманил у меня блок сигарет и несколько бутылок хорошего алкоголя. Чай будет в самый раз.
Раз уж Ду Синвэй так уверенно утверждал, Чэнь Чэнь не стал мудрить и пошел в гости с коробкой чая. Правда, про себя вздохнул: снова пришлось воспользоваться чужой добротой.
«Хм, а ведь я, кажется, только и делаю, что принимаю от Синвэя услугу за услугой...»
Впрочем, судя по реакции Мастера Хао, подарок ему откровенно пришёлся по душе. После короткого обмена вежливыми фразами перешли к главному — к строительству.
Выспросив размеры фундамента, количество планируемых построек и прочие базовые мелочи, Хао задал ключевой вопрос:
— Каким вы видите сам дом?
— Для своей семьи я бы хотел построить трёхэтажный дом шириной в три фасада, — лаконично пояснил Чэнь Чэнь. — На первом этаже расположим центральную залу, кухню, жилую комнату для старших, помывочную и кладовую. Второй этаж целиком отведём под спальни. Сколько их там выйдет, полагаюсь на ваш проект, Мастер Хао, но комнаты не должны быть тесными — иначе жить будет неуютно. Третий сделать полуоткрытым: часть под крышей для хранения зерна и утвари, а часть открытая, чтобы сушить продукты. И обязательно выведите балконы — там и бельё повесить можно, и зелень с луком-чесноком в ящиках высадить. Это сэкономит кусок двора.
Мастер Хао долго работал в столице провинции и навидался изысканных загородных вилл, так что задумка Чэнь Чэня его ничуть не ошеломила. Достав бумагу и карандаш, он набросал беглый эскиз по словам заказчика. Впрочем, закончив рисунок, показывать его пока не стал, а приподнял бровь:
— Что-то ещё?
Чэнь Чэнь ненадолго задумался:
— А если провести в дом водопровод с проточной водой... это реально?
Хао слегка опешил — едва ли кто-то в Уезде Юнсин заикался о водопроводе в деревенском доме. Но, видя искренний интерес собеседника, ответил без прикрас:
— Чрезвычайно трудно. В деревне нет нужных коммуникаций, так что воплотить такое едва ли удастся.
Получив чёткий ответ, Чэнь Чэнь мысленно пожалел об этом, но настаивать и усложнять человеку работу не стал:
— Что ж, тогда оставим эту мысль.
— Больше никаких пожеланий? — уточнил Хао.
— К моему дому — нет.
— А к остальным?
— Остальные два дома предназначаются семьям старшего и второго дядей, — объяснил Чэнь Чэнь. — Какими они хотят их видеть, лучше спросить у них лично, я за них решать не берусь. Что касается производственного цеха, там всё просто: обычная просторная одноэтажная постройка без всяких изысков, особого дизайна не требуется.
— В таком случае завтра я съезжу в вашу деревню, осмотрю площадки под фундамент и подправлю чертежи с учётом местности. Когда доведём проект до ума и подпишем договор, приступим к делу, — очертил план Мастер Хао и сразу добавил: — Но предупреждаю честно: на носу Новый год. Пока завершим чертежи, пока заготовим стройматериалы... Словом, заложить первый камень выйдет не раньше праздников. Вы не против?
— Ничуть, — в голосе Чэнь Чэня не проскользнуло и тени недовольства. Он действительно считал это разумным. — Главное, чтобы выстроили на совесть и прочно, а подождать мы сможем.
Мастеру Хао пришлась по душе такая сговорчивость:
— Вот и славно. На том и порешим, а детали обсудим завтра на месте.
— Договорились.
Впечатление от молодого человека у Хао сложилось самое приятное, поэтому он настоял, чтобы гости остались на обед. Когда Чэнь Чэнь ненадолго отлучился, архитектор прищурился на Ду Синвэя:
— Это и есть тот ваш деревенский парень, что так блестяще учился?
— Его зовут Чэнь Чэнь, — с тенью лёгкой строгости поправил Синвэй. — Ты сам несильно его старше, чего пацаном-то кличешь?
— Да ладно тебе, ты же понял, о ком я, — махнул рукой Хао.
Ду Синвэй одарил его прохладным взглядом.
— Ладно-ладно, сдаюсь, — ухмыльнулся мастер. — Так этот Чэнь Чэнь — единственный из вашей деревни, кто пробился в старшую школу?
В глазах Ду Синвэя блеснула сдержанная гордость:
— Он самый.
— И когда это ты успел так сработаться с земляками? — искренне удивился Хао. — Когда я ставил тебе дом в деревне, этого парня и близко видно не было.
Ду Синвэй не стал распространяться о том, что в те поры они с Чэнь Чэнем едва знали друг друга, а лишь равнодушно уронил:
— Он тогда учился в уездной школе и в деревню наезжал редко, вот вы и не пересекались.
Помыслив над сроками, Хао согласился с логикой и развёл руками:
— Когда ты позвал меня по телефону и сказал, что односельчанин хочет заказать строительство, я грешным делом подумал — разыгрываешь. А оно вон как повернулось. Нежданно, прямо скажем.
Синвэй метнул на него выразительный взгляд:
— Сделай всё в лучшем виде.
— Ха, да можешь не сомневаться! — хмыкнул мастер. — Дело ведь не только в моём имени, но и в твоей рекомендации. Раз уж ты привёл земляка, я пасовать не стану — выстрою так, чтобы и крепко было, и глазу приятно. Чтобы никому краснеть не пришлось.
— Тогда считай, что сигареты и алкоголь ты отрабатываешь честно, — ровным тоном заметил Синвэй.
Мастер Хао безвредно ругнулся, а затем вздохнул с легким оттенком светлой грусти:
— А ведь когда я строил тебе усадьбу в деревне, казалось — на кой черт тебе это надо? Ещё отговаривал тебя, советовал бросить всё да уехать окончательно. Кто ж знал... Уехать-то ты уехал, да вернулся обратно. Зато завелся у тебя такой дельный приятель. Парень-то с хваткой, с головой. Глядишь, случись чего в деревне — ты уже не один против всех.
— Он действительно славный, — откликнулся Синвэй, но тут же свёл брови к переносью. — Ты что, решил по старым болячкам прошвырнуться?
Хао громко расхохотался:
— Да бог с тобой! Искренне за тебя радуюсь.
— Оставь свои радости при себе.
Это заставило строителя хохотать ещё пуще. В этот момент от его недавней чинности и степенности не осталось и следа.
Хао только собрался уколоть друга тем, как редко от него дождёшься доброго слова о ком-либо, как увидел возвращающегося Чэнь Чэня.
Наблюдая за ним издали, мастер отметил про себя: юноша не только от природы ладный и светлокожий, но и держится с собранной уверенностью. Во всём его облике чувствовалась порода — ни капли деревенской неотёсанности, да и в разговоре показал себя толковым и приятным собеседником. Немудрено, что Синвэй проникся к нему уважением.
Знай Чэнь Чэнь, какие мысли витают в голове у мастера Хао, он бы лишь иронично ухмыльнулся: «Спасибо небесам, за ползимы удалось откормиться и согнать загар угольщика, в которого я превратился после изнурительной осенней страды!»
За обеденным столом отношение Хао к Чэнь Чэню переменилось: не то чтобы он стал пылать чрезмерным рвением, но в обхождении появилась теплота и душевность, стёршие прежнюю настороженность. Чэнь Чэнь смекнул, что за время его отсутствия Синвэй успел шепнуть пару слов архитектору. Впрочем, такой поворот был ему лишь на руку.
Главным украшением стола стала жареная рыба — обычный сазан фунта на два, обжаренный до золотистой корочки, выложенный на продолговатое блюдо и щедро политый густым соусом. Золотисто-красный глянец смотрелся невероятно аппетитно.
Мастер Хао пришёл от блюда в полный восторг и принялся активно подкладывать рыбу гостям:
— Попробуйте, рыба выше всяких похвал! В соус добавили особую приправу — забродивший перец. Стоит по юаню за баночку, говорят, в уезде за ним очереди стоят... Но вкуснотища невероятная! Берите, не стесняйтесь.
Ду Синвэй тонко улыбнулся:
— Действительно, отменно.
Слушать похвалу собственному товару Чэнь Чэню было донельзя приятно. Впрочем, подхватывать дифирамбы казалось нескромным — одно дело расхваливать товар на рынке, и совсем другое — за дружеским столом.
Потому юноша лишь поддакнул:
— Рыба действительно удалась.
— Да тут всё дело в соусе! — увлечённо подхватил Хао. — Саму-то рыбу перед жаркой подмариновали, я это блюдо сто раз едал. Но стоит заменить обычный перец на этот забродивший — и вкус раскрывается совершенно по-новому, густо, насыщенно! Вы рыбу-то съешьте, а подливой потом рис полить — пальчики оближешь!
Чэнь Чэнь только открыл рот, чтобы заметить: «Тогда я обязательно попробую рис с соусом», — как Ду Синвэй спокойно вставил:
— А ведь этот забродивший перец — его рук дело.
Чэнь Чэню оставалось лишь скромно промолчать.
Мастер Хао застыл с поднятыми палочками, не сразу переварив услышанное:
— Синвэй, ты про кого?
Ду Синвэй кивнул на юношу:
— Про него.
Хао перевёл изумлённый взгляд на Чэнь Чэня. Тот держался абсолютно спокойно:
— Мы делаем его всей семьёй. Если вам по вкусу, Мастер Хао, я с радостью передам вам пару баночек.
— Ого, вот это подарок! — отмер строитель и просиял. — Моя хозяйка только вчера причитала: мол, перец чудесный, да только продавец куда-то пропал, не видать в уезде. Уж не бросил ли дело? — Он на секунду запнулся и переспросил: — Так это правда ваше производство?
— Наше, — подтвердил Чэнь Чэнь.
— Надо же, какова жизнь! — восхитился Хао. — Столько дней подсаживаться на этот перец, и оказаться за одним столом с тем самым человеком, что нанял меня строить дом! — Он оживлённо подался вперёд: — А дело-то дальше вести планируете?
— Конечно, — пояснил Чэнь Чэнь. — Просто прошлая партия ушла оптовикам по предзаказу, а новая пока дозревает в кувшинах. По этой причине временно и не выезжаем в уезд.
— Золотые руки! — похвалил Хао. — В наше время без ремесла пропадешь, на хлеб заработать — тот ещё труд.
— И то верно, — согласился Чэнь Чэнь.
Разговор благодаря забродившему перцу окончательно клеился. А уж когда архитектор узнал, что и сам Ду Синвэй закупил солидную партию товара у Чэнь Чэня, уважение его к молодому человеку возросло многократно. В глазах Мастера Хао юноша предстал хватким и перспективным хозяином, у которого впереди большие дела.
Чэнь Чэнь, видя искреннее расположение собеседника, охотно поддерживал беседу. А Ду Синвэй, наблюдая со стороны за их оживлённым разговором, чувствовал, как на душе становится тепло и спокойно.