Обойдя стенды всех производителей и тщательно сравнив характеристики, Чэнь Чэнь наконец выбрал подходящий измельчитель продуктов. Однако он тут же столкнулся со всё той же давней проблемой: фабрика категорически отказывалась брать на себя доставку.
И пусть покупка нескольких агрегатов выливалась в кругленькую сумму, руководство завода из Гуандуна оставалось непреклонным. Впрочем, представители предприятия с улыбкой пояснили, что через год-два их филиалы откроются и в провинции Фэншэн, вот тогда услуга доставки и появится.
Что тут скажешь? Подобную категоричность можно было назвать своеобразной спесью крупных производителей. Крупные заводы того времени ориентировались исключительно на внешнеторговые контракты да на поставки другим государственным гигантам. Понятия «доставка до дверей» тогда попросту не существовало: покупатель, кем бы он ни был, обязан был сам забирать товар.
И дело касалось не только промышленного оборудования, но и потребительских товаров. Дорожная сеть в стране оставляла желать лучшего, транспортная инфраструктура развивалась медленно, поэтому открытие собственной службы доставки сулило заводу лишь головную боль и финансовые убытки. Исключение делалось разве что для колоссальных оптовых партий.
А вот закупка Чэнь Чэня на статус крупного опта никак не тянула. На первый раз он планировал взять четыре измельчителя, чтобы опробовать их в деле, и лишь при необходимости заказать ещё.
Так что решать проблему перевозки Чэнь Чэню пришлось самостоятельно.
Настало время обеда, и они с Ду Синвэем отправились в ресторан. Дорожным мыслям и расчётам Чэнь Чэнь предавался всё то время, пока они ждали заказанные блюда.
Лишь когда на столе появились первые тарелки, Ду Синвэй спросил:
— Твёрдо решил брать?
— Однозначно, — отрезал Чэнь Чэнь.
— Тогда повезём сами, — предложил Синвэй. — На машине.
Чэнь Чэнь нахмурился:
— На поезде-то путь неблизкий, а уж своим ходом сколько тащиться будем?
— По времени выйдет дольше, зато своим ходом мы привезём не только измельчители. Ты ведь ещё хотел взять вентиляторы и прочие вещи.
Чэнь Чэнь задумался. А ведь и правда! В Гуандуне выбор товаров куда богаче, чем в их родной провинции Фэншэн. Даже одежда здесь выглядела современнее и моднее той, что продавалась у них в уезде, не говоря уж об остальном.
— В твоих словах есть смысл, — проговорил он.
— Ты же, помнится, и грузовик хотел купить? — продолжал Синвэй. — Вот на нём всё и увезём.
Глаза Чэнь Чэня вспыхнули:
— Точно!
Сегодня на выставке он как раз присматривался к грузовикам. Моделей хватало — и старых, и новых, но Ду Синвэй посоветовал проверенную классику — марку «Цзефан». Тем более что в этом году завод усовершенствовал технологию, и обновлённая комплектация превосходила прошлые машины.
Идея казалась отличной, но у Чэнь Чэня оставалось одно сомнение:
— Я ведь не умею водить грузовик. Ты один осилишь такую дорогу?
— Осилю, — уверенно ответил Ду Синвэй. — Главное — вовремя отдыхать.
В первые годы работы Синвэю часто приходилось кочевать по дорогам в одиночку. Тогда обстановка в стране была куда суровее: на трассах орудовали грабители, а драки и стычки считались обычным делом. Иногда приходилось и уступить, чтобы не лишиться жизни.
Нынче же порядок подтянули, и для шофёров-дальнобойщиков пути стали куда безопаснее. Ду Синвэй не видел в предстоящей поездке ничего сложного: делать остановки для сна, не гнать на износ — и всё будет в порядке.
Раз вопрос уладился, Чэнь Чэнь раздумывать не стал. Едва пообедав, они отправились оформлять покупку.
В автомобилях Ду Синвэй разбирался досконально, так что Чэнь Чэнь полностью доверился его выбору и взял на себя лишь финансовую часть.
Грузовик вылетел в копеечку: за один приход Чэнь Чэнь выложил почти двадцать тысяч юаней. Четыре измельчителя и восемь вентиляторов обошлись ещё в десять с лишним тысяч.
Вентиляторы, разумеется, покупались на личные средства — по возвращении семьи старшего и второго дядей сами решат, кто и сколько возьмёт. А вот грузовик и измельчители пошли по общему общественному счёту, составив в сумме внушительные тридцать тысяч юаней.
Даже привыкший к коммерческому риску Чэнь Чэнь почувствовал, как сжалось сердце от такой траты.
Успокаивало лишь одно: когда они вернутся, сборам весеннего перца в деревне как раз придёт конец. Если удастся гладко реализовать эту партию, доход перекроет все расходы.
— Как у тебя в этом году расходятся перцы? — поинтересовался Чэнь Чэнь у Синвэя.
— Отлично, — отозвался тот. Находясь в провинциальном центре, Ду Синвэй регулярно связывался со своими людьми по телефону и прекрасно держал руку на пульсе.
— К нашему возвращению весенний перец уже соберет вся деревня. Сколько из этой партии ты готов забрать?
— Вернёмся мы как раз к моменту, когда поспеет забродивший перец? — уточнил Синвэй.
— Примерно так. Забродивший перец делается только из свежесборных плодов. А вот сушёный перец я хочу пустить на соус с курицей — к тому времени как раз можно пускать на забой птицу, которую выращивают великий дедушка и тётушка.
— А что с перцем с ферментированными бобами?
— Посмотрим, сколько останется сырья после куриного соуса. К тому же для перца с ферментированными бобами нужно вываривать бобы, это дело небыстрое.
Рассуждая как прагматичный делец, Ду Синвэй ненадолго задумался и произнёс:
— Заберу по сорок тысяч банок забродившего перца и соуса с курицей. А по перцу с ферментированными бобами решу позже, по обстоятельствам.
— Не хочешь сначала попробовать куриный соус, а потом заключать сделку? — улыбнулся Чэнь Чэнь.
— Перед подписанием контракта я его непременно попробую, — серьёзно ответил Ду Синвэй. — Если со вкусом всё в порядке, за заказ можешь не переживать.
Чэнь Чэня такой ответ ничуть не задел. Чувства чувствами, и небольшие поблажки допустимы, но когда речь идёт о крупных сделках, требуется холодный расчёт. Это ответственный подход к делу.
— Идёт, — кивнул он.
Чэнь Чэнь мысленно прикинул цифры. Ду Синвэй пока забирает восемьдесят тысяч банок. Универмаг просил ещё сто тысяч — правда, они заказывали перец с ферментированными бобами, но Чэнь Чэнь был абсолютно уверен в их курином соусе: против ароматного масла и сочного мяса не устоит ни один закупщик. В сумме выходило сто восемьдесят тысяч банок...
А ведь урожай в деревне в этом году обещал превысить четыреста тысяч цзиней! Получается, почти две трети перца всё ещё оставались без сбыта.
Чэнь Чэнь слегка закручинился. Поразмыслив немного, он обратился к Синвэю:
— Как думаешь, если мы по дороге домой будем предлагать наш перец местным торговцам, сработает?
Перед поездкой он на всякий случай бросил в сумку пару банок бобового перца, опасаясь, что вагонный общепит окажется несъедобным. Еда в поезде оказалась вполне приличной, так что банки остались целы. Теперь их вполне можно было пустить в ход как образцы.
Ду Синвэй сразу понял, о чём беспокоится Чэнь Чэнь:
— Основной мой бизнес сосредоточен в провинции Чаншэн, но и в Гуандуне я бываю часто. Связи здесь есть, могу свести тебя с нужными людьми.
— С кем же? — оживился Чэнь Чэнь.
— С Братом Луном.
* * *
Если уж зашла речь о Лэ Тяньлуне, то в провинции Гуандун это была фигура колоритная. В прошлые годы, когда в регионе царила смута, криминальных банд здесь хватало с избытком. В разборках группировок в ход шло огнестрельное оружие, и палили бандиты без раздумий — словом, рисковали головами по-крупному.
А Лэ Тяньлун как раз и был правым плечом вожака одной из таких группировок.
Но затем государство взялось за наведение порядка. По преступному миру нанесли сокрушительный удар. Битва силовых структур с криминалом была жестокой, с обеих сторон пролилось немало крови, но победа осталась за милицией. Банде Лэ Тяньлуна тоже грозил полный разгром. Однако этот малый обладал редким чутьём: осознав, что органам правопорядка им не противостоять и гибель неизбежна, он сыграл на опережение и попросту сдал своих.
Не будем описывать, насколько смертельным был этот шаг, но Лэ Тяньлун оказался первым из верхушки банды, кто пошёл на сотрудничество. В милиции за него ухватились, и он стал секретным осведомителем. Чтобы доказать верность, он сдал правоохранителям не один десяток подельников.
Можно сказать без преувеличения: в том, что зачистка криминального Гуандуна прошла успешно, немалая заслуга принадлежала именно Лэ Тяньлуну.
Когда чекисты завершили операцию, главари и бригадиры прочих банд отправились под суд и к стенке, а вот Лэ Тяньлун, умудрившийся пройти по краю пропасти, искупил вину и стал единственным замглаваря, избежавшим расстрела и тюремного срока.
Выбравшись из этой переделки, Лэ Тяньлун завязал с прошлым и ушёл в коммерцию.
Вот только Гуандун считался приоритетным регионом, и пробиться здесь среди кучи дельцов всех мастей оказывалось непросто. Прогорев на нескольких затеях, Лэ Тяньлун наконец нашёл свою нишу — торговлю морепродуктами.
Из криминального прошлого у него сохранялись широкие связи. Хоть часть его бывших соратников и отправилась на тот свет из-за его предательства, многие рядовые парковщики и шестёрки благодаря ему отделались лёгкими испугами. Теперь вся эта братия сплотилась вокруг него.
Рождённые на побережье, они с детства умели обращаться с дарами моря. Но поскольку Гуандун омывался водами океана, свежая рыба тут продавалась на каждом углу, и на внутреннем рынке развернуться было негде. Лэ Тяньлун обладал дерзким нравом и амбициями: он направил взор на соседние сухопутные провинции, где морская рыба считалась деликатесом, и быстро поставил дело на широкую ногу.
Ду Синвэй познакомился с Лэ Тяньлуном именно на почве морепродуктов.
На заре своей коммерческой деятельности Синвэй тоже присматривался к рыбному промыслу. Благодаря связям Босса Бая его базовая база располагалась в провинции Чаншэн, так что их интересы с Лэ Тяньлуном не пересекались, и о конкуренции речи не шло. Первые партии морепродуктов Синвэй закупал как раз у него.
Деловые мужчины с горячей кровью быстро нашли общий язык. Слово за слово — и вот они уже пропустили не одну бутылку за разговорами о торговых делах Гуандуна и Чаншэна.
Примечательно, что тот самый знакомый Ду Синвэя, имевший связь с мужчиной, о котором Синвэй когда-то упоминал Чэнь Чэню, был не кто иной, как Лэ Тяньлун.
Синвэй узнал об этом случайно, и поначалу эта новость буквально расколола его картину мира. Но со временем, общаясь с Тяньлуном, он понял: привязанность к человеку своего пола — это не какое-то извращение, а такое же чувство, как и между мужчиной и женщиной.
Ду Синвэй от природы не отличался болтливостью и чужие секреты хранить умел. Лэ Тяньлун проникся к нему глубоким уважением, разглядев в нём надёжного человека. В итоге их простые приятельские отношения переросли в крепкую мужскую дружбу — из тех, когда можно пропустить по прорезиненной рюмочке, перекинуться парусом за жизнь и без стеснения обсудить пикантные книжки или кассеты.
Впрочем, до совместного разбора «опыта» дело дошло лишь после того, как Синвэй сошёлся с Чэнь Чэнем. До этого Ду Синвэй и помыслить не мог, что сам когда-нибудь воспылает страстью к мужчине, и в подобных тонкостях смыслил весьма поверхностно.