— Староста с бригадиром на днях уже собирали сходку, — ответил Чэнь Сян. — Мужики отнеслись с одобрением, дело-то стоящее.
Ответ Чэнь Чэня не удивил.
— И сколько дворов уже согласилось взяться за свиноводство?
— Девятнадцать да еще восемь — итого двадцать семь дворов, — со вздохом отозвался Чэнь Сян. — Каждый понимает: вырастишь поросенка — нам же и сдашь. Жадничать никто не стал бы, да где взять деньги на поросят? Казна у народа пустая, вот и приходится многим лишь облизываться.
Чэнь Чэнь молчал какое-то время, переваривая услышанное, затем тихо проговорил:
— Ничего, прорвемся. Со временем все устроится.
Чэнь Сян лишь махнул рукой. Человек, проживший в нищете век, переживший и голодные годы, и лихолетье «культурной революции», когда день за днем приходилось перебиваться с хлеба на воду, слишком хорошо знал цену этим мытарствам. Для него бедность сельчан была делом привычным, привычной была и вечная недосыпь, и пустой желудок.
Он был убежден: пусть сейчас под перец отдали совсем немного земли, после сбора урожая копейка в доме заведется. А там, шаг за шагом, и жизнь на лад пойдет.
— Главное — не спешить, — добавил второй дядя. — Дорогу осилит идущий.
Чэнь Чэнь кивнул и спросил:
— А поросят уже закупают?
— Пока прицениваются, — сказал Чэнь Сян. — В Пинба свой молодняк никто не продает, надо по соседним деревням проехать. Около тридцати голов выкупить — дело не одного дня, уйдет какое-то время.
Чэнь Чэнь прикинул расклад.
Свиноводство — штука долгая, быстрой отдачи ждать не приходится. Даже если кормить поросят отборным зерном и не жалеть кормов, к забою они поспеют разве что к Новому году. А чтобы бока отъели как следует, лучше и вовсе подержать до следующего лета. Выходит, торопиться бессмысленно: первое мясо попадет на переработку не раньше зимних праздников.
К тому моменту как раз созреет осенний перец. Так что если и делать соус со свежей свининой, то именно из осеннего сбора.
Разговор окончился, когда за окном окончательно стемнело. В комнатах зажгли электричество. Лампочки тускло желтели под потолком, разливая сумерки и заставляя напрягать зрение.
После целого дня в тряской машине, омраченного тошнотой и укачиванием, Чэнь Чэнь валился с ног. Попрощавшись с родственниками, он отправился к себе.
Проснулся он лишь около десяти утра следующего дня. В доме царила тишина: Чэнь Бэй с Пинъанем убежали в школу, отец с Лю Дунсюэ, по всей видимости, уже ушли в поле. На печи в кухне дозревали теплые пампушки-маньтоу, заботливо оставленные на завтрак.
Умывшись и перекусив, Чэнь Чэнь взялся за разбор вчерашнего багажа.
Впрочем, разбирать было особо нечего: лакомства, гостинцы и сушеную морскую капусту он еще накануне вечером отдал Лю Дунсюэ. На дне сумки оставалось лишь самое ценное — золотые украшения.
Вчера из-за усталости он совсем забыл обмолвиться об этом с отцом.
Поразмыслив, Чэнь Чэнь перепрятал золото в надежное место, запер дом и, прихватив инвентарь, отправился в поле.
Подходила пора высаживать рис. Кое-кто в деревне уже принялся за работу, но Чэнь Цзянье спешить не стал. Прежде чем сажать рассаду, требовалась подготовка чеков и грамотное затопление полей.
Хотя мимо Пинба протекали две речушки, пахотной земли у крестьян хватало, и в сезон затопления потребность в воде возрастала кратно. Поговаривали, что лет десять-двадцать назад из-за распределения воды в деревне вспыхивали настоящие баталии, доходившие до драк и подлостей. Лишь жесткие правила прекратили этот самоуправный хаос: теперь каждая семья получала доступ к арыкам по строгому расписанию.
Сегодня очередность забирать воду выпала семье Чэнь. Цзянье вместе с Лю Дунсюэ дежурили у каналов с самого рассвета: стоило соседям перекрыть шлюз, требовалось тут же направлять поток к себе. Оставлять воду без присмотра категорически воспрещалось — либо кто-нибудь перехватит, либо уровень поднимется выше нормы и зальет дамбы.
Воду принимали сразу с двух направлений, так что рабочих рук требовалось не меньше трех.
Чэнь Чэнь нагнал отца у среднего течения Реки за горой. Пока они шли вдоль межи, Цзянье подробно посвятил сына во все тонкости водопользования.
— Неужели на весь день канал выделяют только нам? — поинтересовался Чэнь Чэнь.
— Как бы не так, — отмахнулся отец. — Набрал чек норму — сразу передаешь следующему. За сутки десятка два дворов успевают напиться.
«Логично», — подумал Чэнь Чэнь.
Кабы воду давали по двору в день, следующей череды пришлось бы ждать месяцами. К тому времени чеки покрылись бы глубокими трещинами, а о рисе можно было бы забыть. Оставалось бы только зубы на полку положить.
Чэнь Чэнь отстоял смену у арыка. К полудню уровень в их чеках достиг нужной отметки. Дожидавшаяся своего часа соседская семья тут же перекрыла заслонку и переправила бурлящий ручей на свой участок.
Сворачивая инструмент по дороге домой, Чэнь Чэнь спросил:
— Отец, а мы когда на высадку выходим?
— Как закончим с партией перца с ферментированными бобами, — ответил Чэнь Цзянье, поправляя тяжелую мотыгу на плече.
Чэнь Чэнь нахмурился:
— Не опоздаем по срокам?
— Ты же сам вчера говорил, что масло из провинциального центра на днях доставят? — возразил отец.
— Должны привезти, — подтвердил Чэнь Чэнь. — Только молотого сушеного перца у нас еще целые закрома. Если ждать, пока переработаем все до единой банки, время посадки точно упустим.
— Ничего не упустим, — убежденно пробасил Цзянье.
Чэнь Чэнь удивленно покосился на него: некоторые деревенские уже вовсю гнули спины на полях.
— Неделей раньше, неделей позже — не велика разница, — буркнул старший Чэнь. — Главное — не затягивать на месяц, а пара дней погоды не сделает.
В земледелии Чэнь Чэнь разбирался слабо. Раз старый крестьянин, отдавший полю не один десяток лет, спокоен — спорить бессмысленно. Проще довериться его опыту.
Пообедав, пока отец с мачехой не ушли на полуденные работы, Чэнь Чэнь вынес из спальни шкатулку. Едва резной лакированный ларчик опустился на обеденный стол, Чэнь Цзянье и Лю Дунсюэ замерли.
— Это еще что?.. — нерешительно подала голос Лю Дунсюэ.
— Помните, мы толковали про сбережения? — спокойным тоном заговорил Чэнь Чэнь. — Раз вы не хотите нести наличку в банк и опасаетесь бумажек, я решил перевести часть средств в золото.
До обоих мгновенно дошел смысл сказанного, дыхание у супругов перехватило. В голове мелькнула невероятная догадка, поверить в которую казалось святотатством.
— Внутри золото, — без обиняков произнес Чэнь Чэнь. — Купил в провинциальном центре. Проба хорошая, работа ювелира тонкая. Выложил свои деньги. Взгляните — если согласны, будем хранить капитал в таком виде.
Настоящее золото! Драгоценные украшения! Лю Дунсюэ ошарашенно переводила взгляд со шкатулки на мужа, не смея даже притронуться к ларцу:
— Цзянье... ты бы глянул...
Цзянье волновался не меньше. Глубоко вздохнув, он несколько раз тщательно вытер ладони о штанину, будто боясь испачкать или осквернить невидимую ценность соринкой с полей.
Яркие полуденные лучи пробивались сквозь окно, заливая светом деревянный стол. Стоило крышке откинуться, как солнечный поток ударил по металлу. Встречный ослепительный отблеск заставил обоих невольно зажмуриться.
Протерев глаза, крестьяне ошеломленно воззрились на содержимое: на подложке поблескивали тяжелые изделия, покрытые утонченным чеканным узором. Ни Цзянье, ни Лю Дунсюэ не разбирались в тонкостях ювелирного искусства и понятия не имели, что за орнаменты вывели мастера, но изящество работы завораживало — от этих вещей невозможно было оторвать взора.
Прожив всю жизнь в грязи и нищете, согнувшись над грядками, увидеть перед собой груду чистого золота — это разило сильнее любого грома.
Супруги оцепенели, потеряв дар речи.
Чэнь Чэнь переждал паузу и сдержанно спросил:
— Ну как вам?
Как им? Да у них слов не находилось от восторга!
— Господи, да это же... целое состояние... — прошептала Лю Дунсюэ.
— Красота-то какая... — с заплетающимся языком пробормотал Чэнь Цзянье.
— Я по-прежнему считаю, что наличность надежнее держать на сберегательной книжке, — развивал мысль Чэнь Чэнь. — Но раз вы опасаетесь банковских бумаг, золото станет лучшим выходом. Оно при любой власти, при любом строе ценности не теряет.
Разумеется, говоря про стабильность драгметалла, Чэнь Чэнь имел в виду долгую перспективу. Рынок золота всегда испытывал колебания, но задача состояла не в спекуляции, а в сохранении покупательной способности накоплений семейного дела на десятилетия вперед. Главное — обезопасить заработанный труд от обесценивания.
Цзянье, которому сын про банки прожужжал все уши, спорить не стал. Он осторожно коснулся пальцем холодного гладкого браслета. Осязаемый металл немного пошатнул чувство невероятности происходящего. Совсем чуть-чуть. Голова все равно шла кругом.
С трудом, словно во сне, он дрожащими пальцами поднял браслет на свет.
При старом режиме золотые уборы носили лишь богачи да чиновники. Простым крестьянам серебряное колечко казалось верхом роскоши, а большинство деревенских за всю жизнь драгоценностей в руках не держало. В те времена, когда не было ни земли, ни сытной пайки, о подобном богатстве и помыслить никто не смел.
А нынче в их собственном доме на столе лежат золотые вещи. И не одна, а сразу целый комплект!
Старый крестьянский уклад не так-то просто вытравить из души, и сердце Цзянье заходилось в бешеном стуке.
Лю Дунсюэ переживала то же самое. Помнившая прошлые лишения и голод, когда семьи едва не вымирали целиком, она и помечтать не могла о золоте. И пусть эти вещи не принадлежали ей лично, волнение захлестывало ее с головой.
Оба долго осторожно перебирали украшения, не веря собственным глазам. Наконец Цзянье перевел дыхание и тихим голосом спросил:
— Сяо Чэн, во сколько же обошлась эта покупка?
Чэнь Чэнь, дождавшись вопроса, невозмутимо ответил:
— В тысячу юаней.
— Тысяча... — пробормотал отец, взвешивая эту цифру в уме, и убежденно кивнул: — Они того стоят.
— Отец, тебе правда нравится? — чуть удивился Чэнь Чэнь.
— Это же золото, сынок, — вздохнул Цзянье. — Да кто же его не взлюбит?
— Понял, — улыбнулся Чэнь Чэнь. — Раз так, при первой возможности привезу еще. Вы с Лю Дунсюэ найдите тайник потаеннее и спрячьте шкатулку. Наличность от перцев будет приходить регулярно, а этот запас трогать не будем. Пусть лежит как неприкосновенный капитал семьи на крайний случай.
В вопросах сохранности добра Цзянье отличался бывалой крестьянской хваткой. В его голове уже созрел надежный план, куда запрятать ларчик:
— Договорились.