Седьмой день нового года выдался хмурым с самого утра. Небо заволокло свинцовой тучей, и казалось, ближе к полудню непременно сыпанет дождь. Зимние дожди в уезде Юнсин — штука въедливая: ливнем не обрушатся, но нудная мокрота способна растянуться на целый день, выматывая душу и не давая просохнуть.
Тётушка Лю с утра пораньше затворила пышное тесто и наморозила белоснежных маньтоу. Позавтракав паровыми булочками, Чэнь Чэнь рассудил, что лить пока не начинает, но на всякий случай обулся в высокие резиновые сапоги и отправился к Ду Синвэю.
Никаких особых дел у него не было — просто хотелось побыть вдвоём да полакомиться диким помело, которое Синвэй еще вчера набрал в горах.
К полудню в воздухе зависла мелкокапельная водяная пыль. Ду Синвэй велел Чэнь Чэню оставаться на обед. Уходя из дома, Чэнь Чэнь обмолвился Сяо Бэю, куда направляется, так что домашние не потеряют — в семье все знали щедрость Синвэя и понимали, что голодным тот гостя не отпустит.
Готовили вместе. Вернее, Синвэй решительно отстранил Чэнь Чэня от кухонной утвари и сам встал к разделочной доске, а Чэнь Чэню досталась лишь нехитрая работа подкидывать дрова в печь да неторопливо болтать.
Управляться с едой Синвэй умел на загляденье: кушанья у него получались нежирными, лёгкими, но при этом удивительно наваристыми. Он умел сохранить чистый, исходный вкус продуктов, раскрывая его во всей полноте.
Обычный, казалось бы, суп с пекинской капустой и сушёными креветками вышел настолько душистым и аппетитным, что Чэнь Чэнь с удовольствием попросил добавки.
— Откуда креветки? — поинтересовался он, прихлёбывая бульон.
— На рынке взял, — отозвался Ду Синвэй.
— А я уж подумал, сам насушил.
— У речной мелюзги вкус совсем другой, да и возни с ней не обберёшься, — пояснил Синвэй. — Увидел морских мелких креветок в продаже, вот и взял с запасом. У меня ещё осталось, захватишь домой пакет.
Чэнь Чэнь не удержался от смешка:
— Чувствую себя бедным родственником на попечении. Каждый раз прихожу — и отъедаюсь, и подарки уношу.
Синвэй тоже усмехнулся:
— А я будто иначе?
Стоило ему заглянуть в дом Чэней, как те непременно сумарями набивали ему гостинцев: то горячих баоцзы с маньтоу отсыплют, то банку забродившего перца всучат. Перца, пожалуй, чаще всего.
При воспоминании об этом Чэнь Чэнь снова тихо хмыкнул.
* * *
После обеда морось сменилась честной частой моросью. Дома делать было всё равно нечего, и Чэнь Чэнь остался.
Они разговаривали, обнимались, целовались.
День стоял в самом разгаре, к тому же Чэнь Чэню так или иначе нужно было возвращаться домой, так что до крайности дело не дошло. Одежда осталась на них, лишь края полов да пальцы немного перемазались.
Чэнь Чэнь откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, не произнося ни слова.
Ду Синвэй на минуту вышел привести себя в порядок, а вернулся уже с мокрым полотенцем. Бережно вытерев ему руки, он притянул всё ещё немного оглушённого Чэнь Чэня к себе и крепко обнял.
Ласково коснувшись губами покрасневшего уголка его глаза, Синвэй тихо спросил:
— Ну как ты?
Чэнь Чэнь уткнулся носом в его грудь и пробормотал едва слышно:
— Пальцы затекли...
Ду Синвэй тихонько хмыкнул, поцеловал его в висок и припал к самому уху:
— Давай раззомну.
Он взял ладонь Чэнь Чэня в свою и подушечкой большого пальца начал аккуратно разминать суставы.
Голос у Синвэя оставался низким, хрипловатым от недавнего возбуждения — от этих грудных вибраций сладко зудело в ушах.
Чэнь Чэню безумно нравился этот бархатный шепоток и эта особая, ласковая забота, появлявшаяся у Синвэя после того, как спадал пыл. К тому же тот сегодня возился слишким долго, Чэнь Чэню пришлось изрядно потрудиться руками, чтобы всё закончить, так что Синвэй просто обязан был теперь о нём позаботиться.
Синвэй заботился с полной готовностью. Растирая пальцы один за другим, он нежно уточнял:
— Не сильно нажимаю?
— В самый раз, — с легким вздохом отозвался Чэнь Чэнь.
— Вот и хорошо.
Шероховатые мозоли на руках Синвэя приятно массировали суставы, но вместе с тем по ладони пробегали щекотные искорки — воспоминания о недавних ласках ещё не остыли. Чэнь Чэнь побоялся, что этот массаж разожжёт новый пожар, и тогда одними лишь руками они явно не отделываются. Поэтому спустя пару минут он высвободил пальцы:
— Хватит уже.
Глядя на его всё ещё горящие щеки, Ду Синвэй понимающе усмехнулся. Впрочем, поддразнивать не стал, а заботливо сменил тему:
— На ужин останешься?
— Нет, — подумав, качнул головой Чэнь Чэнь. — Я и так в обед пропал. Если ещё и к ужину не приду, домашние точно пойдут искать.
— И то верно, — согласился Синвэй. — Тогда приходи, как выкроешь время.
— Угу.
Но Синвэю этого показалось мало:
— Даже если не выкроешь — всё равно приходи.
Чэнь Чэнь рассмеялся и выпрямился, выскользнув из его объятий:
— Я постараюсь.
Синвэй шутливо защипнул его за щёку:
— Чего хохочешь? Я вообще-то серьезно.
— Я тоже вполне серьезно ответил, — Чэнь Чэнь перехватил его руку.
Синвэй переплёл их пальцы в замок, потянул Чэнь Чэня на себя и слегка прикусил его нижнюю губу:
— Не «постараюсь». Обещай.
Чэнь Чэнь чуть запрокинул голову, встретившись с его темным, пристальным взглядом, и сдался:
— Обещаю...
Впрочем, остальные слова потонули в очередном поцелуе.
* * *
Они проманили дурака ещё до двух часов дня. К тому времени липкий дождь совсем ослаб и висел в воздухе тончайшей паутинкой.
Чэнь Чэнь хоть и пришёл в резиновых сапогах, но ни зонта, ни дождевика с собой не захватил. Видя, что моросит еле-еле, он порывался добежать до дома так.
Но Ду Синвэй, понятное дело, и слушать об этом не захотел.
Он вытащил из угла тутошний, промасленный бумажный зонт местной работы.
— Пластиковый заказать всё руки не доходят, — буркнул Синвэй. — Ветра вроде нет, так что перебьёшься пока этим.
— Да тут и капать-то перестало, зачем мне зонт?
— Капает не капает, а бережёного бог бережёт, — Синвэй решительно впихнул бамбуковую рукоять ему в ладонь. — Зимой сырость быстро в кости въедается. Простынешь ещё. Нечего со здоровьем шутить.
Поняв, что спорить бесполезно, Чэнь Чэнь уступил и взял зонт, а вот от сушёных креветок отказался, пообещав забрать в другой раз.
За несколько часов дождя проселочная грунтовка окончательно размякла. Капли сбивались в лужи, и при каждом шаге из-под высоких голенищ сапог разлетались брызги рыжеватой глины. Впрочем, сапоги доходили до самых икр, так что за штанины можно было не беспокоиться.
После сырости столбик термометра резко пополз вниз. К счастью, обошлось без ветра, иначе холод проник бы под самую куртку, да и промасленный зонт вряд ли защитил бы от косой мороси.
Вернувшись во двор своего дома, Чэнь Чэнь едва шагнул за порог воротец, как услышал сдавленный детский плач.
Кто-то всхлипывал тихо, уныло и прерывисто — видать, отплакал своё и теперь просто выбился из сил.
И голос этот совершенно точно не принадлежал ни одному из малолетних сорванцов семьи Чэнь.
«Неужто кто-то из соседей заглянул с ребёнком в гости?» — подумал Чэнь Чэнь и направился к себе в комнату. Он рассчитывал, что там никого нет, но, толкнув дверь, обнаружил Сяо Бэя, развалившегося на кровати.
— Ты чего тут разлёгся?
— Брат? — Сяо Бэй мгновенно подобрался и сел на постели. — Ну наконец-то ты вернулся!
Чэнь Чэнь поставил раскрытый зонт сушиться в угол:
— Что случилось-то?
— Чжоу приехали, — недовольно буркнул Сяо Бэй.
Чэнь Чэню потребовалось мгновение, чтобы сообразить, о каких Чжоу идёт речь:
— Приехали навестить тётушку Лю и поздравить с Новым годом — дело естественное.
Сяо Бэй неопределённо прикусил губу.
По его кислой физиономии Чэнь Чэнь сразу понял, что дело нечисто:
— Ну и что стряслось?
Чэнь Чэнь присел на скамью, развязывая сапоги. Сяо Бэй осторожно подобрался ближе и оглянулся на дверь — опасался, как бы снаружи кто не услышал:
— Кабы они просто с поздравлениями пришли, я б и слова не сказал! Так ведь нет!
— Выкладывай.
Чэнь Чэнь всё понял: наглые хапуги заглянули урвать кусок.
Сяо Бэй продолжение выкладывал не без досады:
— За обедом только её трескотня и была слышна. У тётушки Лю да у Пинъаня аж лица перекосило от неловкости. А их малолетний сынок — Чжоу Юань, племянник Пинъаня — как завел с утра вопль, так до сих пор ревёт, унять не могут!
Развязав шнурки, Чэнь Чэнь спокойно спросил:
— А тётушка Лю с Пинъанем как себя ведут?
— Тётушка Лю держится ровно, — вполголоса ответил Сяо Бэй. — Обходится с ними ровно так же, как с любыми другими гостями. А вот Пинъань... по-моему, он эту женушку старшего брата на дух не переносит.
— А Чжоу Пиншунь? — уточняя о старшем брате, спросил Чэнь Чэнь.
Сяо Бэй почесал затылок:
— Да этот вовсе рта не разрывал. Сидит себе, да малого на руках качает.