Лето в городе S выдалось невыносимо знойным и душным. Раскалённое солнце плавило воздух до дрожащего марева, а в ветвях деревьев надрывно, без умолку стрекотали цикады.
Юй Нин безжалостно выставил на видавшем виды кондиционере, служившем лавке добрый десяток лет, предельные восемнадцать градусов, сбив жару хотя бы до сносной отметки. У входа затормозил грузовичок службы доставки. Выскочив наружу, Юй Нин помог разгрузить коробки со свежей партией лимонного чая и за пару минут взмок до нитки.
Он держал скромную лавку в пригороде: от табака, выпивки и прохладительных напитков до ритуальных свечей и жертвенных денег. Если в доме чего-то недоставало — стоило лишь спросить, и на полках почти наверняка находилось нужное.
— Сяо Ю!
Едва он успел загрузить пол-ящика чая в холодильник, утереть пот и достать заветный телефон, рассчитывая скоротать время за игрой, как в лавку ввалилась пожилая соседка. С глухим стуком опустив на прилавок пустую стеклянную бутылку, она по-свойски гаркнула:
— Тот соевый соус ещё остался? Плесни-ка полбутылочки!
— Разливной? Опоздали, тётушка, подчистую разобрали, — Юй Нин указал на фабричные бутылки на соседней полке. — Возьмите вон тот, тоже отличный. А как завезут бочковой, я вам обязательно отложу.
— Ладно, давай, — согласилась женщина, сняла бутылку с полки и подошла расплатиться, попутно заводя привычный разговор: — Сяо Ю, ты парень молодой, неужто правда решил тут осесть? В городе вон какие перспективы, чего в глуши-то киснуть?
— Переведу дух годик-другой, — подумав, отозвался Юй Нин. — Да и не так уж там сладко: от вечной гонки только здоровье гробить.
Пару месяцев назад, оставшись без работы и угодив в аварию, он внезапно получил известие о наследстве от дальнего родственника, с которым отродясь не общался. Детей и внуков у покойного не было, и Юй Нин по какой-то замысловатой генеалогической кривой оказался единственным наследником. Приняв имущество, организовав похороны и разослав некрологи, он огляделся по сторонам — холмы, чистая вода, воздух свежий — и под влиянием минутного порыва решил перебраться сюда на время.
Двухэтажный дом тоже достался ему от двоюродного деда: на первом этаже располагалась лавка розничных товаров семьи Ю, на втором — жилые комнаты, а позади прятался уютный дворик. Немного прибравшись, Юй Нин устроился с полным комфортом. Доходы от торговли, конечно, не шли ни в какое сравнение с прежней столичной зарплатой за работу по графику «девять-девять-шесть», но на сытую и безбедную жизнь вполне хватало.
Местные жители дружили с покойным стариком десятилетиями. То, что молодой родственник достойно проводил старшего в последний путь, расположило соседей к Юй Нину, а узнав о его намерении остаться, они и вовсе окружили парня ненавязчивой заботой.
— Вот и дочка мне звонит, всё плачется, что задерживаться приходится... А я говорю: да разве ж это беда, платят ведь! В наши-то годы захочешь на работу выйти — никто не возьмёт... — ворчала соседка.
Юй Нин с вежливой улыбкой перебил:
— С вас десять юаней пятьдесят мао.
Женщина вытащила из кармана мятую десятку, затем долго рылась в кошельке для мелочи, отсчитала пять монет по одному мао и протянула стопку:
— Без сдачи.
— Всего доброго, заходите ещё!
Сбросив деньги в жестяную коробку, Юй Нин проводил покупательницу, поправил товар на полках и записал в телефон список недостающих позиций. Закончив с делами к полудню, он сладко зевнул, вывесил на дверь табличку «Перерыв на обед», щёлкнул внутренним замком и, прихватив из холодильника ледяной чай, отправился на задний двор.
Дворик хоть и звался маленьким, насчитывал добрых двадцать шагов в поперечнике. В одном углу стоял навес, густо оплетённый виноградной лозой. До созревания ягод было ещё далеко, но пышная листва надёжно укрывала от палящих лучей, задерживая зной, — идеальное место для полуденного отдыха.
Под лозой примостились плетёная кушетка и чайный столик, вырезанный из старого древесного корня. Отсюда тянуло лёгким сквозняком, приносящим долгожданное облегчение. В южной части двора чернел сруб колодца — Юй Нин подозревал, что живительная прохлада исходит именно от его глубоких вод.
Тут же зеленели грядки с овощами. В летний зной ухаживать за ними было лень; лишь изредка, после заката, Юй Нин вспоминал о посадках и выливал пару вёдер колодезной воды. Удивительное дело: брошенные на произвол судьбы под палящим солнцем, растения ничуть не увядали, а наливались соком и буйно разрастались. Пекинская капуста, сочный лук-джусай и зелень сменяли друг друга волна за волной, так что свежие овощи на столе не переводились.
Решив состряпать наваристую похлёбку с редькой и ветчиной, он выдернул сочную редьку и срезал кочан капусты. Забросив всё в кастрюлю, Юй Нин уже предвкушал беззаботный обед и сладкий сон в прохладе, как вдруг в дверь лавки настойчиво постучали.
— Есть кто дома? Лаобань Ю на месте?
Судя по голосу, звал молодой мужчина, причём с неприкрытой тревогой.
Заподозрив неладное, Юй Нин поспешил к входу, откликаясь на ходу:
— Что стряслось? Минуту, сейчас открою!
За порогом стоял щеголевато одетый парень лет двадцати с небольшим. Увидев Юй Нина, он опешил:
— Лаобань Ю? Вы... вы и есть Лаобань Ю?
— Ну да, я... — недоуменно отозвался Юй Нин. — Что-то случилось?
Незнакомец бросил взгляд на вывеску над дверью и переспросил:
— Лаобань Ю из лавки розничных товаров семьи Ю?
— Всё верно.
— Вы свободны? Можете поехать со мной прямо сейчас? Нашей старой госпоже совсем худо, она хочет успеть повидаться с вами перед смертью!
— В последний раз?.. — Юй Нин окончательно растерялся. — Но я вряд ли знаком с вашей родственницей.
— Она назвала именно это имя... Мы сами ничего не понимаем, но это её последнее желание! Умоляю, пойдите навстречу, мы в долгу не останемся и щедро отблагодарим! — Парень торопливо вытащил бумажник, достал толстую пачку купюр и хлопнул ею по прилавку — на вид там было не меньше четырёх-пяти тысяч юаней. — Вот, возьмите задаток, прошу вас!
Голова у Юй Нина шла кругом, но он быстро сообразил: его перепутали с двоюродным дедом. Старушка звала прежнего хозяина, а поскольку того уже не было в живых, отвертеться от поездки не представлялось возможным.
— Ладно. Поехали.
— Машина у входа, жду.
Кивнув, гость бросился обратно к дороге. Юй Нин сгрёб с полки бутылку лимонного чая и плитку шоколада вместо несостоявшегося обеда, запер лавку и вышел следом.
При виде автомобиля тревога немного улеглась. У обочины красовался стремительный спорткар со вздыбленным жеребцом на эмблеме — такие обтекаемые формы простому смертному не по карману. Мелькнувшее было подозрение о грабителях, выманивающих хозяина из дома, рассеялось: даже если взять эту тачку напрокат, налёт обошёлся бы слишком накладно.
Едва Юй Нин захлопнул пассажирскую дверь, водитель с силой вдавил педаль газа. Двигатель отозвался низким хищным рокотом, и в то самое мгновение, когда щёлкнул замок ремня безопасности, спорткар сорвался с места, хищным зверем вклиниваясь в поток машин.
Пригород хоть и считался сельской местностью, не был глухоманью с грунтовыми дорогами: совсем рядом находилась развязка скоростной эстакады. Плевать хотевший на штрафы за превышение парень гнал во весь опор и уже через пару минут влетел на трассу.
— Моя фамилия Бай, зовут Бай Чжиюань, — бросил водитель, вцепившись в руль и безостановочно лавируя между рядами. Стрелка спидометра давно перевалила за разрешённые восемьдесят километров в час, подобралась к сотне и продолжала ползти вверх. — Не знаю, что вас связывает с нашей бабушкой, но когда приедем, подбирайте слова. Не волнуйте её лишний раз.
Юй Нин благоразумно вжался в кресло, опасаясь вылететь в лобовое стекло при первом же резком торможении, и счёл за лучшее сразу прояснить ситуацию:
— Здравствуйте, господин Бай. Боюсь, ваша почтенная родственница искала не меня, а моего двоюродного деда.
Машина резко клюнула носом — скорость мгновенно упала, водитель словно готовился развернуться на месте:
— А где дед?
— Скончался пару месяцев назад.
Спорткар снова набрал бешеный ход.
— Мои соболезнования, — выдавил Бай Чжиюань.
— Ничего страшного. Мы родня седьмая вода на киселе... За всю жизнь я видел его лишь однажды.
Иными словами: о делах старика он не имел ни малейшего понятия.
— Один раз?
— На похоронах.
Помолчав, Бай Чжиюань кивнул:
— Я понял. Тогда просто поддакивайте бабушке... Только ради всего святого, не говорите, что дед умер. Скажите, захворал тяжело, потому и не смог приехать сам.
— Договорились, — согласился Юй Нин.
В голову невольно полезли мысли о давних сердечных делах покойного родича, и от роли внука старой любви сделалось слегка неловко.
Тем временем спорткар, задев сплошную, пролетел на мигающий красный, и Юй Нин не выдержал:
— Может, сбавите ход?.. Безопасность превыше всего.
— Времени в обрез, не до аккуратности!
— Да нет же... — Юй Нин с каменным лицом ткнул пальцем в зеркало заднего вида, где уже маячил ярко-жёлтый полицейский мотоцикл. — Я к тому, что за нами хвост из дорожной полиции.
Бай Чжиюань промолчал.
— Если не затормозите, нас прямиком в участок упекут. Придётся потом ещё и залог вносить, чтобы вытащили.
В ответ снова повисла выразительная тишина.