Юй Нин был настолько озадачен, что совершенно проигнорировал стоящего перед ним роскошного, пленяющего своей красотой исполнителя женских ролей. В его голове крутился единственный вопрос: «Мы что, близко знакомы?»
Заметив замешательство хозяина, Фужун шагнула вперёд, заслонив его собой, и настороженно спросила:
— Молодой господин?
Юй Нин качнул головой, давая понять, что всё в порядке, но сам при этом здраво оценил свои силы и не спешил выходить из-за спины служанки. Он своими глазами видел, как этот мастер Юньсюань одним взмахом руки отбросил дюжего мужика.
— У меня сегодня неотложные дела, — ровным тоном произнёс Юй Нин, даже не пытаясь выступить вперёд. — Так что прошу мастера Юньсюаня не затруднять себя.
В подведённых гримом глазах Юнь Сюаньшэна — выгнутых, точно крылья феникса, — блеснуло искреннее изумление:
— Господин...
Юй Нин отмахнулся:
— Что же до ваших слов, будто я постиг истинный смысл вашей арии... Вы явно ошиблись человеком. Я ничего не смыслю в театральном искусстве. — И, повернувшись к служанке, сухо добавил: — Фужун, идём.
— Слушаюсь, молодой господин, — ответила Фужун и, семеня мелким шагом, приблизилась к артисту. Покорно опустив глаза, она произнесла: — Сделайте одолжение, уступите дорогу.
Хоть на губах Юнь Сюаньшэна играла яркая улыбка, голос его прозвучал полным затаённой печали надрывом:
— Неужто господин и впрямь не желает побеседовать со мной?
Юй Нин не удержался от мимолётного взгляда. «А по мне похоже, что я шучу?»
Артист прикрыл лицо широким рукавом и медленно отступил на шаг:
— Что ж, я понял. Проходите, господин.
Юй Нин сдержанно кивнул и вместе с Фужун прошёл мимо, даже не обернувшись.
Уже в экипаже Фужун не выдержала и спросила:
— Молодой господин, отчего вы отвергли его приглашение?
— А с чего бы мне соглашаться? — Юй Нину этот вопрос показался по меньшей мере странным. — Мы с ним не знакомы. Зачем мне вести беседы с актером, который к тому же отлично владеет боевыми искусствами? О чём нам говорить? О его операх, в которых я не разобрал ни единого слова? Тебе не страшно, что твоего хозяина просто-напросто отколотят?
Фужун не удержалась от тихой ухмылки:
— Как по мне, манера пения и пластика мастера Юньсюаня поистине безупречны...
Юй Нин лишь беспомощно развёл руками:
— Искусство-то прекрасное, да только играть перед быком — всё равно что тратить попусту арии. Будь пред этим быком хоть сам Юй Боя, скотина всё равно ничего не оценит.
Слыша, как хозяин сравнивает себя с домашним скотом, Фужун прикрыла губы рукавом:
— Молодой господин!
Юй Нин выудил из рукава складной веер и с сочным хрустом распахнул его. На покрытой золотой крошкой бумаге была изображена изящная ветвь орхидеи, а рядом строгим уставным почерком чжуаньшу выведена пословица: «Постоянство — вот высшая добродетель, к чему сидеть над книгами от полуночи до рассвета?» Юй Нин ловко перевернул веер: на обратной стороне размашистой, безудержной скорописью цаошу красовались четыре крупных иероглифа: «Вечное разгулье». На фоне этой эксцентричной надписи мудрая притча о прилежании мгновенно превратилась в развязное оправдание празднолюбия.
Юй Нин удовлетворённо кивнул и с преувеличенной грацией обмахнулся веером. Скорчив самодовольную физиономию, он с вызовом приподнял бровь:
— Отличный веер... У твоего господина дел по горло. Человек он непростой, загадочный, на лбу написано, что у него свои замыслы. Зачем мне связываться с таким? Чем тратить время впустую, я лучше вернусь домой да сыграю пару партий в маджонг с господином Ланем.
— Вы правы, молодой господин, — согласилась Фужун. — А куда держим путь теперь?
Юй Нин схлопнул веер и приложил бамбуковую планку к подбородку:
— Давай в усадьбу А-Юня. Утром я только задний двор успел осмотреть, а там ещё целая оранжерея... — Он осекся и неожиданно крикнул кучеру: — Стой! Снег прекратился... Пойду-ка я прошвырнусь пешком. За обедом переел, надо размяться.
Фужун лишь вздохнула, достала плотный плащ, заботливо укутала Юй Нина и сошла вместе с ним на улицу.
* * *
Улицы префектуры Чанъань выгодно отличались от уезда Пинбо — они были куда шире, чище и вымощены ровным синеватым брусчатым камнем. По обеим сторонам тянулись глубокие, почти в метр, водосточные канавы. За долгие годы многочисленные прохожие так отшлифовали каждую плиту, что камни мягко переливались на солнце влажным глянцем.
Основной снег уже сгребли к обочинам, но на ветвях деревьев всё ещё покоились пышные шапки. На ярком свету они искрились, заливая всё вокруг ослепительным сиянием.
На Юй Нине были добротные сапоги с утеплителем — настоящим чудом современных технологий. В руках он держал изящную грелку для рук, поэтому ничуть не мёрз. Порывы зимнего ветра приносили лишь приятную свежесть — сродни тому особому удовольствию, когда летом сидишь под кондиционером, укутавшись в одеяло, и уплетаешь острый хого, или зимой в майке у включённого обогревателя ешь мороженое.
Несмотря на стужу, по обочинам вовсю шумели торговцы. Пользуясь тем, что снегопад утих, они выплёскивали всю накопленную за утро энергию, громко нахвалывая свой товар. Юй Нин разглядывал лотки, вертел в руках разные вещицы и в итоге присмотрел несколько милых безделушек.
Первыми покупками стали гребень и деревянная шпилька — недорогие, но украшенные тонкой, умелой резьбой. Кроме того, Юй Нин приобрёл бронзовое зеркало. Круглое, с рельефным узором из облаков жуи по краю, оно выглядело старинным и массивным, что абсолютно отвечало его вкусу. В простых семьях зеркала передавались из поколения в поколение — от матери к дочери, от свекрови к невестке, — и новые покупали крайне редко. Чтобы довести отражение до относительно четкого состояния, полировщик трудился не меньше месяца, отчего хорошие зеркала ценились на вес золота. За эту штуку Юй Нин выложил целый лянь серебра, хотя предварительно так сбил цену, что торговец отчаянно молил о пощаде, побледнев до синевы.
Получив желаемое, Юй Нин остался более чем доволен. Он велел Фужун прибрать зеркало, подышал на замерзшие пальцы, наблюдая, как изо рта вырывается облачко пара, и уже собирался вернуться в экипаж, как вдруг замер.
— Фужун, а это что там? — указал он пальцем.
Служанка посмотрела в указанном направлении. Вдали возвышалось исполинское дерево, крона которого, казалось, подпирала небеса. Шапки свежего снега полностью укрыли его изумрудную хвою, сливая силуэт с побелевшим небом. Если бы у Юй Нина не было столь острого зрения, он вряд ли заметил бы его на таком расстоянии.
— Молодой господин, это Священное древо защиты государства при Храме Защиты Государства.
— Храм Защиты Государства? — удивился Юй Нин. — Разве подобные монастыри не выносят за городские стены?
Фужун бросила на него озадаченный взгляд:
— Со времён династии Чжоу столицу ни разу не переносили. Храмы Защиты Государства во все времена находились в пределах города.
— Вот как... — пробормотал Юй Нин без малейшего смущения, сделав вид, будто искренне не знал этого из-за своего «деревенского» происхождения. — А я там ещё не бывал. Может, сходим глянем?
— До Храма Защиты Государства отсюда неблизкий путь. Молодому господину лучше сесть в экипаж.
Юй Нин не стал спорить и уже хотел согласиться, как вдруг среди ясного неба вспыхнул ослепительный сполох. Свет был настолько ярким, что Юй Нин, как человек современного века, мгновенно сообразил, что за этим последует. Он тут же опустил голову и, схватив Фужун за плечо, развернул её к себе спиной к небу.
В следующее мгновение раздался оглушительный, раскатистый грохот, словно молния ударила прямо над ухом. Пурпурный молниеносный росчерк, подобно яростному дракону, соединил небо и землю, окрасив всё вокруг в слепящий фиолетовый цвет. Земля под ногами содрогнулась.
Фужун вздрогнула и отчаянно повернулась на звук. На глазах у сотен жителей столицы династии Цин исполинское древо, о котором они только что говорили, качнулось... и с оглушительным треском рухнуло наземь!
От громового разряда у Юй Нина зазвенело в ушах. Он потер мочки, с невольной досадой глядя на дерево, которое только что планировал посетить как местную достопримечательность.
Совпадение, конечно, изрядное, но вполне закономерное. В радиусе нескольких ли это был самый высокий объект — готовый, наглядный громоотвод! То, что в него угодила молния, не вызывало ни малейшего удивления. Разве что Юй Нин впервые наблюдал подобное так близко. Ему даже стало любопытно: разряд молнии разогревает воздух до десятков тысяч градусов. Попади такой в человека — и тот испарился бы во мгновение ока, оставив после себя лишь горстку пепла на память о «прикосновении небес».
К счастью, после недавнего снегопада всё вокруг обильно покрывал снег, погасивший жар, так что дерево лишь переломилось пополам, но не загорелось. Настоящее везение: будь оно трухлявым и сухим внутри, мгновенно вспыхнул бы пожар. А учитывая, что в древности строения сплошь деревянные, пламя перекинулось бы на город, и одной лишь погибшей кроной дело бы не обошлось.
Пока Юй Нин размышлял об этом, радуясь отсутствию огня, он огляделся и внезапно обнаружил, что остался единственным, кто стоит в полный рост.
Все прохожие вокруг — насколько хватало глаз — упали на колени лицом к рухнувшему древу. Улицу захлестнула волна ужаса: одни молча оцепенели, другие тихо всхлипывали, третьи заходились в отчаянном вопле и непрестанно били челом о камень.
— Небеса гневаются...
— Священное древо... Опора нашей династии Цин!..
— Владыка небесный, смени гнев на милость!..
Юй Нин опустил взгляд — даже Фужун опустилась на мостовую и заворожённо смотрела на поднимающийся вдалеке дымок. Он подхватил служанку под локоть, пытаясь поднять:
— Пустяки, обычный грозовой разряд. Видно, не судьба мне на него полюбоваться: едва собрался взглянуть, а оно рухнуло.
Дрожащими губами Фужун прошептала, глядя на него с вытаращенными от ужаса глазами:
— Молодой господин... Это же Священное древо защиты государства... Столп, на котором держится наша империя Цин...
«Ну и хлипкие же у вашей империи столпы», — мысленно хмыкнул Юй Нин.
Заметив полное равнодушие на лице хозяина, Фужун кое-как поднялась на ноги и сжала его руку так крепко, что Юй Нин почувствовал боль.
— Молодой господин, умоляю, нам нужно немедленно вернуться в усадьбу! Небесная кара... Помяните моё слово, быть великой беде!
Юй Нин чуть склонил голову набок и с искренней досадой проговорил:
— И что, даже поближе не взглянем?
— Молодой господин! — Служанка ещё сильнее впилась пальцами в его рукав, глаза её полнились паникой. — Ради всего святого, вернёмся!
— Ладно-ладно, только не паникуй, едем домой.
Юй Нин отлично понимал: в этом мире молния, ударившая в столицу, воспринимается как дурное знамение. А то, что она разнесла именно Священное древо — событие катастрофическое. Попытайся он сейчас объяснить местным законы физики, его просто никто не станет слушать. Не видя смысла спорить, он успокаивающе погладил служанку по ладони:
— Тише, не переживай. Возвращаемся.
* * *
В Резиденции Великого астролога атмосфера была тяжелой. Лицо господина Гу напоминало тучу.
Мастер Мэй стоял у окна, заложив руки за спину, и задумчиво смотрел в сторону упавшего древа:
— Гнев небес? Или же знамение, что в Поднебесной зародилась смута и плодятся твари?
Великого астролога Гу недаром звали Демоническим наставником, да и должность Великого астролога обязывала отвечать за подобные знаки. Появление такого предзнаменования не предвещало ему ничего хорошего. Однако, сидя за столом, он совершенно спокойно налил себе чаю. Струя из носика чайника лилась ровно и безмятежно.
— Кабы Небеса карали грешников, эту развалину следовало испепелить ещё пару лет назад, — произнёс он с ледяной ухмылкой. — Чего ждали до сих пор? Или Навышний ослеп?
Мастер Мэй нахмурился, явно недовольный подобным святотатством, но спорить не стал.
— Меня беспокоит иное, — небрежно продолжил Гу Мэнлань. — Пёс-император последние годы лишь делает вид, будто в стране царит покой. Кабы не могучее наследие предков, народ давно бы вымер от голода... Случись такой предлог, я бы на месте мятежников тут же объявил, что во дворце засел демон, поднял знамёна «очищения императорского двора» — и Поднебесная погрузилась бы в хаос.
Он допил чай, слегка прикусил губу и улыбнулся — ласково и смертоносно:
— Впрочем, сперва им придётся спросить моего разрешения. Небеса желают уничтожить наше Священное древо? Что ж, пусть ломают. Но если они вознамерятся сжечь мир людей — этого я им не позволю.
Юй Нин, переступивший порог как раз в тот момент, когда Великий астролог произносил эти леденящие душу слова, недоуменно почесал затылок:
— Наставник, да эта каланча была выше всех в округе! В кого ещё молнии метить, как не в неё? Вы зря грешите на небесные силы. Гром ударил банально в самую высокую точку, и Небесам чихать с высокой колокольни, священное оно там или нет. У них и без нас дел по горло — если они ещё будут выслеживать каждого демона при дворе, у них никакой жизни не хватит. Высшие силы тоже, между прочим, люди занятые!