— Прошу, юный друг Юй, сделайте одолжение, — Даос Тинфэн вежливым жестом пригласил его продолжить. — А мне лучше не позориться.
— Мастер слишком скромен, — ответил Юй Нин.
Он слегка провёл ладонью над глазами У Юна, легко коснувшись его восприятия собственным духовным полем. Тот и сам умел различать ауры, но замечал лишь самые мощные и явные потоки; уловить столь тонкие колебания ему было пока не под силу.
У Юн вздрогнул. По векам словно скользнул ледяной ветерок, принеся с собой звенящую прохладу. Взглянув на камень Шигандан снова, он обомлел: то, что раньше скрывалось от взора, проявилось с безупречной чёткостью.
Юй Нин указал на артефакт и с улыбкой произнёс:
— Тут, в общем-то, нет ничего невероятного. Просто аура у этого Шигандана довольно странная... Хозяин У, заметили?
У Юн принялся внимательно разглядывать предмет. Шигандан — древнее средство фэншуй, призванное отгонять скверну, гасить злые поветрия и защищать дом от любых бед. Ещё в эпоху Западная Хань писали: * «Силен, как свирепый тигр; твёрд, как Шигандан — и ничто не причинит вреда»*. А в хрониках династии Юань упоминалось: * «Ныне, коли ворота смотрят на перекрёсток, мост или глухой переулок, ставят малого каменного стража или стелу с надписью „Шигандан“, дабы усмирить злые силы»*. Этот оберег уходит корнями в глубокую древность и чрезвычайно популярен в народе.
Исходя из этого, аура Шигандана от природы должна быть незыблемой, как гора Тайшань, и исполненной непреклонной праведности — только тогда он способен защитить от скверны. Ранее У Юн видел у Юй Нина древесину, поражённую молнией, — та тоже обладала защитными свойствами, но если её сила заключалась в «разящей остроте», подобной стремительному и неуловимому удару грозы, то Шигандан опирался на абсолютную стабильность и покой. Одно создано для нападения, другое — для защиты.
Однако у лежащего перед ними камня это свойство незыблемости напрочь отсутствовало. Его духовное поле казалось извилистым, сбивчивым и хаотичным, будто изнутри его расшатывала чужеродная сила.
Если сравнить обычное духовное поле с ровным, стабильным водоворотом, плавно расширяющимся во все стороны, то вокруг этого Шигандана кружилось множество мелких, спутанных вихрей. У Юн, заворажённый этим зрелищем, невольно протянул руку и коснулся одного из них. Водоворот тут же распался под его пальцами, но мгновение спустя возник вновь в первозданном виде.
Даос Тинфэн, видя, что тот уловил суть, улыбнулся:
— Похоже, хозяин У всё понял.
У Юн пришёл в себя и поражённо выдохнул:
— Вот оно что... Неужели всё так просто?
— И просто, и сложно одновременно, — с легким вздохом отозвался Даос Тинфэн. — То, что вы сейчас видите — результат работы юного друга Юя, который подпитал ваше зрение собственной цзи. Простому человеку без тридцати-сорока лет упорных тренировок ни за что не разглядеть подобного. А вот уменью господина Юя совершать столь тонкие вещи с такой непринуждённостью остаётся только аплодировать.
Юй Нин слегка улыбнулся:
— Мастер мне льстит.
У Юн с досадой качнул головой:
— Эх, от таких сравнений только за голову хвататься остаётся!
— И не говорите! — рассмеялся Даос Тинфэн и продолжил: — Раз аура этого Шигандана настолько нарушена, внутри него наверняка кроется нечто постороннее... Вполне вероятно, что камень служит лишь оболочкой.
Он запнулся и бросил взгляд по сторонам:
— Впрочем, здесь слишком людно. Если юный друг не против, когда тайна Шигандана раскроется, черкните мне пару слов, чтобы я не мучился от любопытства.
— Зачем же откладывать? Можно сделать всё прямо сейчас, — ответил Юй Нин и лёгким щелчком ударил пальцем по поверхности камня.
Аура артефакта содрогнулась, будто по ней пришёлся удар невероятной мощи, и на миг рассеялась серым маревом. Но стоит ли удивляться — хаотичные вихри тут же попытались собраться вновь.
Пальцы Юй Нина мелькнули с молниеносной скоростью, точечно касаясь ключевых узлов. И на этот раз потоки духовного поля не просто распались, а замерли, подчинённые его воле. Ещё несколько точных касаний — и вращение застыло окончательно.
Задействовав силу Нефритовой печати Лазурного Дракона, Юй Нин словно клинком сфокусировал цзи и нанёс последний, едва заметный укол в сердцевину камня. Аура Шигандана с тихим шелестом распалась без следа. Этим единственным пассом он безжалостно уничтожил древний амулет!
В то же мгновение за пределами беседки взвился неистовый шквал. Небо мгновенно потемнело, и на землю обрушился стеной проливной дождь. Прохожие вокруг запричитали и кинулись врассыпную: кто под зонты торговцев, кто под навесы ближайшего храма, а кто — в их беседу.
Однако к тому углу, где восседали Юй Нин и его спутники, почему-то никто так и не подошёл.
Вокруг доносились раздражённые возгласы:
— Да с чего вдруг ливень-то?!
— Чёрт, ну и капает! В прогнозе же говорили: «небольшой дождь, к полудню облачно»!
— Я только вчера голову вымыл, не хочу опять!
У Юн лишь рот ошеломлённо разинул:
— Это... вот так просто взяли и разрушили?
— Чтобы добраться до сути, приходится жертвовать оболочкой, — Даос Тинфэн выпростал руку из беседки, ловя капли дождя, а затем снова перевёл взгляд на камень.
Он уже собирался что-то добавить, как У Юн вдруг выкрикнул:
— Треснул! Он трескается!
Прежде казавшийся незыблемым тайшаньский камень подёрнулся сетью мелких трещин, будто его пережгли в горном горниле, и стал шершавым на ощупь. Юй Нин лёгким касанием задел его — с поверхности осыпалась каменная крошка, а затем оберег с сухим треском раскололся, превратившись в кучку обломков прямо на столе.
Юй Нин раскрыл веер и несколькими взмахами смахнул каменную пыль. Разгребя осколки, он извлёк то, что таилось внутри.
Это оказалась скромная нить чёток из серо-голубого камня. Каждая бусина размером едва ли с ноготь мизинца, без малейшего блеска или изысканной резьбы. Не знай У Юн, откуда достали эту вещь, он решил бы, что перед ним дешевая безделушка из лавки сувениров у подножия Линшань.
Юй Нин поднял чётки за нить и ополоснул их минеральной водой из бутылки. В то же мгновение от бусин расползлась волна такого лютого холода, что у присутствующих перехватило дыхание. Поскольку восприятие У Юна всё ещё оставалось настроенным с помощью цзи Юй Нина, а собственные его духовные силы были незначительны, он ощутил этот удар сильнее всех. Ощущение было таким, словно он стоял на берегу во время прилива, и ледяные волны за считанные секунды захлестнули его с головой, поднимаясь от лодыжек к груди.
Даос Тинфэн быстро опустил свой сметник на кисть Юй Нина, негромко предостерегая:
— Юный друг Юй...
Юй Нин и сам понимал, что внутри Шигандана скрывалось нечто ценное, но не ожидал встретить столь могущественный артефакт. Стоило даосскому сметнику коснуться его руки, как вырвавшаяся было наружу аура чёток дрогнула и померкла.
У Юн жадно глотнул воздух и пробормотал:
— Пресвятые угодники...
Юй Нин сжал чётки в ладони, окончательно подавляя их силу властью Нефритовой печати. Вода смыла вековую пыль, и сероватый налёт уступил место глубокому, насыщенному лазурному оттенку. Поверхность камня манила взгляд, словно увлекая сознание в бездонную глубину.
Даос Тинфэн, чувствуя, как утихает давящая мощь артефакта, с удивлением посмотрел на Юй Нина, а затем с глубоким уважением сложил ладони в приветствии:
— Поздравляю юного друга с обретением такого сокровища!
Юй Нин словно очнулся от наваждения. На его губах заиграла довольная улыбка, а во всём облике проявилась неоспоримая уверенность. По своей силе эта вещь лишь немного уступала Нефритовой печати Лазурного Дракона — да и то лишь потому, что печать долгие годы питалась от сакрального фэншуй-расклада «Сонм бессмертных горы Луншань». Завладеть подобным артефактом — разве не поворот судьбы?
— Благодарю за науку, мастер, — искренне отозвался Юй Нин.
— Не смею приписывать себе чужие заслуги, — ответил Даос Тинфэн, но вдруг запнулся, когда Юй Нин протянул ему чётки.
— Мастер, будьте осторожны, вещь весьма своенравная.
Даос Тинфэн не спешил забирать артефакт. Он на мгновение опешил:
— Юный друг, мы ведь видимся впервые. И ты вот так запросто вверяешь мне в руки подобное сокровище?
Юй Нин, не опуская руки, спокойно ответил:
— Пусть мы встретились только сегодня, мне кажется, будто мы знакомы уже много лет. Мастер обладает чистой душой и высокой моралью — не думаю, что вы станете обижать младшего.
— В таком случае не смею отказываться, — Даос Тинфэн наконец принял чётки. Его пальцы едва заметно дрогнули, но он быстро вернул самообладание и вздохнул: — Действительно, поразительная вещь.
Он повертел нить в руках, оценил её вес и присмотрелся к текстуре:
— Похоже на лазурит. Элемент — Вода. Наверняка эти бусины пережили нечто невероятное, раз обрели такую мощь.
Он ещё раз аккуратно сжал одну из бусин подушечками пальцев, проверяя плотность цзи, и с уважением вернул браслет владельцу:
— Благодарю господина Юя. Вы действительно открыли мне глаза.
До этого Даос Тинфэн обращался к нему исключительно «юный друг», однако теперь в его голосе звучало искреннее уважение к равному — «господин Юй».
— Вы слишком добры, мастер, — Юй Нин принял чётки и предложил У Юну тоже взглянуть на них, но тот отчаянно замахал руками:
— Нет-нет-нет! Мне хватит и того, что я видел издали. Не стоит искушать судьбу!
Юй Нин настаивать не стал и просто надел браслет на запястье.
Тем временем ливень за пределами беседки прекратился так же внезапно, как и начался. Юй Нин глянул на просветлевшее небо и улыбнулся:
— Хорошо, что дождь прошёл. А то мы бы тут застряли... Время поджимает, гулять дальше нет смысла. Пожалуй, пора подниматься на гору.
— Господин Юй, прошу.
Юй Нин поднялся, и все трое вместе покинули беседку. Только теперь до них снова донеслись голоса прохожих.
Кто-то растерянно произнёс:
— Погоди, а разве там не сидели трое даосов?
— Да ну, с чего бы? Ты ослеп? — его девушка скептически оглядела пустой каменный стол.
— Но почему тогда такое удобное место пустовало, и мы туда не сели? Я точно помню, там сидели трое в халатах!
Заметив уверенность в голосе парня, девушка немного усомнилась:
— Ну... может, они только что ушли?
Проходивший мимо мужчина вставил:
— Вообще-то там правда кто-то сидел. Но вот даосы ли — я как-то не присмотрелся...
— Вот видишь! Эх, а я уж думал, случайная встреча с бессмертными...
Не успел он договорить, как девушка ядовито перебила:
— Ага, сейчас придёт старый даос, скажет, что у тебя редчайшие духовные жилы, и заберёт с собой на небеса усердствовать в совершенствовании! Очнись, мы в храме Линшаньсы! Это буддийский монастырь! Монастырь, понимаешь?! Вот если бы ты увидел троих монахов, тут ещё можно было бы о чём-то спорить!
—... Ладно-ладно, всё! Ради духовного пути я всё равно не готов отказаться от тушёной свининки и сочных ребрышек!
— То-то же!
* * *
Подъём на гору прошёл без приключений. По удачному совпадению, покои Даоса Тинфэна располагались по соседству с комнатами Юй Нина. Все трое, включая У Юна, заняли три монастырские кельи в одном уютном дворике.
Даос Тинфэн и Настоятель Гуфа оказались давними приятелями. Увидев их вместе, настоятель ничуть не удивился, а лишь добродушно сощурился:
— Тинфэн? Надо же, ты уже сошёлся с господином Юем? А я-то как раз собирался вас познакомить!
Даос Тинфэн взмахнул сметником, воплощая собой образ невозмутимого мудреца:
— Судьба сама сводит тех, кому предназначено встретиться.
Настоятель Гуфа, сохраняя на лице кротость, тихо буркнул:
— Брось свои даосские штучки про судьбу, ты же знаешь, я этой болтовни терпёть не могу.
Даос Тинфэн лишь улыбнулся, не став спорить. В этот момент во двор с шумом вбежал молодой монах. Он выглядел чрезвычайно взволнованным и сходу выпалил:
— Настоятель! Настоятель! Я сделала потрясающий кадр! Вы только взгляните! Какая композиция! Какая глубина! Настоящее единение буддизма и даосизма!
Настоятель Гуфа сурово покашлял:
— Минци, соблюдай чин!
Монах мгновенно сбавил пыл, сунул камеру под мышку и прижал одну ладонь к груди в священном приветствии:
— Амитабха. Минци обронил достоинство, благодарю настоятеля за наставление.
— Кхм, — Настоятель Гуфа бросил на Юй Нина многозначительный взгляд.
Юй Нин мгновенно уловил намек и вовремя вмешался:
— Мне ужасно любопытно. Мастер Минци, не позволите ли взглянуть?
— Разумеется, — монах с готовностью передал ему фотоаппарат.
Юй Нин подошёл ближе к настоятелю и как бы невзначай развернул экранчик прямо перед его носом.
— Мастер Минци — настоящий виртуоз! Подобный кадр — невероятная редкая удача!
— Благодарю за похвалу, благодетель, — чинно отчеканил Минци, хотя в его глазах вспыхнула откровенная гордость.
Настоятель Гуфа с видом благосклонной снисходительности присмотрелся к дисплею. На снимке старый монах и старый даос стояли друг напротив друга: один склонился в молитвенном жесте, другой держал сметник и складывал даосскую мудру. На заднем плане чуть в стороне виднелся юный Юй Нин в даосском одеянии. На фоне туманного неба алая касая выглядела монументально и строго, а жёлтое даосское платье — таинственно и глубоко. Кадр и впрямь вышел шедевральным.
Настоятель Гуфа одобрительно кивнул и, сделав знак забрать камеру, произнёс:
— Что ж, Минци, иди.
— Слушаюсь, настоятель, — монах поклонился и поспешил удалиться.
Едва ученик скрылся за воротами, с лица Настоятеля Гуфа слетела вся показная строгость, уступив место откровенному хвастовству:
— Ну каков, а? Скажи, Тинфэн, хорош у меня правнучатый ученик? А у тебя есть хоть один такой умелец?
Даос Тинфэн лишь со вздохом качнул головой:
— Эх, старик...
Настоятель долго задерживаться не стал: в полночь начинался великий буддийский хуэй, а время уже подбиралось к ужину. Как настоятелю монастыря, ему полагалось уладить тысячу организационных мелочей, так что он с сугубой печалью отбыл исполнять обязанности.
Даос Тинфэн бывал в Линшаньсы куда чаще Юй Нина, а потому уверенно повёл компанию в монастырскую трапезную. Вегетарианский ужин оказался настолько хорош, что Юй Нин остался в полном восторге.
У Юн с ними не пошёл — похоже, встряска от ауры чёток не прошла для него бесследно, и он предпочёл отлежаться в келье.
Поскольку Юй Нину требовалось принимать целебный отвар, он одолжил в трапезной глиняный кувшин и небольшую жаровню, намереваясь приготовить снадобье прямо в комнате. Набор трав тут же привлек внимание Даоса Тинфэна. Врачевание и даосизм всегда шли рука об руку, а Тинфэн немало понимал в медицине. По одному только запаху он безошибочно угадал большую часть ингредиентов. Юй Нин не стал делать из этого тайны и даже отсыпал мастеру немного редкого сбора.
Даос Тинфэн остался чрезвычайно доволен и в благодарность посоветовал напоить остатками отвара У Юна. Тот выпил пиалу, снова погрузился в сон и уже через час поднялся свежим, жизнерадостным и полным сил.
* * *
Около половины двенадцатого ночи пришёл молодой монах и сообщил, что пора отправляться к Главному залу. Юй Нин переодеваться не стал — даосское платье оказалось удивительно удобным, выглядело благородно и вполне соответствовало моменту. А вот У Юн подошёл к делу с купеческим размахом: тщательно уложил волосы с помощью помады в стиле «Шанхайский щеголь» и облачился в темно-бордовый традиционный халат-чаншань.
Увидев, что Юй Нин и Даос Тинфэн остались в дневной одежде, он ничуть не смутился, а лишь с гордостью пригладил зачёсанные назад волосы:
— Господин Юй, мастер, как вам мой наряд? Представительно выглядит?
Глядя на него, Юй Нин подумал, что образу не хватает только вышитых золотом монет или узоров процветания, но с улыбкой ответил:
— Взглянешь на вас, хозяин У, и сразу видно — крупный делец, солидный человек!
Даос Тинфэн тоже с улыбкой кивнул.
— Вот и я о том же! — довольный У Юн поправил пуговицы и поправил нефритовый подвес на поясе. — Ну что, господин Юй, мастер, идемте?
Все трое вышли во двор. Из соседних дверей как раз выходила группа мужчин в строгих костюмах — судя по виду, крупные бизнесмены или чиновники. Шедший во главе старец почтенно наклонил голову, и прислуга замерла, уступая дорогу. Даос Тинфэн ответил традиционным даосским приветствием, и они прошли первыми.
Монастырь Линшаньсы был освещён так, словно настал день. Каменные фонари и деревья вдоль аллей украшали яркие шелковые ленты. По обеим сторонам дороги строго выстроились монахи в жёлтых касаях. В руках у них блестели боевые посохи, чеканные палицы, широкие мечи и алебарды. В тусклом свете фонарей кожа воинов казалась отлитой из бронзы, и если бы не мерное движение грудных клеток, их вполне можно было принять за истуканов.
У Юн вполголоса пояснил Юй Нину:
— Эта аллея называется Тропой Восемнадцати Арахатов. Каждый гость обязан пройти по ней. Символизирует защиту Закона и незыблемый мир. Ну и, конечно, все они — монахи-боевики. Любой из них внизу у горы раскидает десяток разбойников и не поморщится. Если кто задумает устроить дебош — скрутят в секунду.
Юй Нин внимательно слушал, но на последних словах тихо рассмеялся:
— Это замечание явно лишнее.
— Да ладно вам, мы же свои люди! — У Юн усмехнулся и, проходя мимо одного из монахов, шутливо подмигнул тому. Монах в ответ еле заметно прищурился. — Все знакомые лица! Вот этот, к примеру — старший брат Фэйфа, главный ученик дядюшки Гуюня. Владеет стилем Арахата с редким оружием, его стальные вилы в бою — чистое загляденье!
— Вы так хорошо осведомлены... — заметил Юй Нин.
У Юн потер нос и смущённо кашлянул:
— Ну... выгреб от него пару раз. Только вы не подумайте, я не буянил! Старик Гу когда-то решил, что я слишком хилый, и отправил меня к Фэйфа на пару уроков. В итоге приёмам я так и не научился, зато бока мне намяли знатно.
Даос Тинфэн тоже не удержался от улыбки:
— Если уж говорить об укреплении тела... У меня есть руководство по гимнастике «Игры пяти зверей». Для здоровья она куда полезнее жестоких дисциплин Арахатов. Если хозяину У интересно, я останусь в монастыре ещё на пару дней после праздника — могу показать несколько движений.
У Юн приуныл и молитвенно сложил руки:
— Мастер, пощадите! Посмотрите на моё брюшко, ну какой из меня гимнаст?
— Ученью нет предела! — назидательно произнёс Даос Тинфэн.
Юй Нин поинтересовался:
— Мастер тоже владеет боевыми искусствами?
— Какое там боевые искусства! Так, упражнения для поддержания сил, — Даос Тинфэн уловил подтекст и спросил в ответ: — А господин Юй тоже обучен?
Юй Нин ответил:
— Домашние показали пару движений с мечом Тайцзи. Ничего особенного — вы ведь знаете, здоровье у меня так себе. Старшие просто хотели, чтобы я больше двигался для разгона крови и цзи.
Даос Тинфэн понимающе кивнул. Хотя во время проверки пульса ему показалось, что каналы Юй Нина невероятно чисты и полны силы, да и путь на гору тот проделал с абсолютно ровным дыханием — в отличие от У Юна, который на полдороге задохнулся и пересел на фуникулёр, — спорить он не стал. Очевидно, дело было в том редком отваре, что юноша принимал каждый день.
— Надеюсь, когда-нибудь мне посчастливится побеседовать с лекарем, составившим для вас этот рецепт, — искренне заметил Тинфэн.
Юй Нин улыбнулся про себя — встретиться с придворным врачом Ваном из прошлого мастеру вряд ли светило. Но вслух он изысканно произнёс:
— Разумеется. Господин Ван наверняка с радостью обменяется опытом с столь прославленным мастером.
— Прекрасно!
За разговорами они преодолели Тропу Восемнадцати Арахатов, миновали внутренние ворота и вышли к Главному залу. Монах-распорядитель сверял приглашения и провожал гостей на отведённые места.
Юй Нин и его спутники пришли довольно поздно. По обе стороны от входа в храм уже собралась внушительная толпа. Большую её часть составляли монахи, затем шли почтенные старики с властными осанками, чуть дальше — бизнесмены в дорогих костюмах, и меньше всего было даосов в традиционных одеждах.
Монах проверил их карточки и повёл сквозь толпу в самый передний ряд. У Юн на полпути отстал, шепнув, что присоединится к своим. Он мгновенно влился в группу мужчин в традиционных халатах — там собирались владельцы лавок антиквариата и фэншуй-артефактов со всей страны во главе со старцем Гу.
Старец Гу бросил короткий взгляд на Юй Нина, едва заметно кивнул ему и снова прикрыл глаза, погружаясь в созерцание.
Даос Тинфэн подвёл Юй Нина к самому центру площадки перед алтарём и большим бронзовым треножником. Место, где стоял Юй Нин, явно предназначалось для самого почётного гостя, что не могло не привлечь внимания окружающих.
Тинфэн встал по правую руку от него и тихо шепнул:
— Здесь собрались ведущие мастера фэншуй. Если господину Юю интересно, могу представить вас кое-кому.
Не успел он договорить, как стоявшая рядом колоритная фигура — седовласый старик в богатом одеянии — обернулась к ним:
— Мастер Тинфэн? Почему в этом году не вы возглавляете процессию? И кто этот молодой человек?
Даос Тинфэн сделал плавный даосский поклон:
— Это господин Юй. Полагаю, мастер Лю о нём слышал.
— Господин Юй?.. Тот самый господин Юй?! — глаза мастера Лю, доселе полуприкрытые, мгновенно распахнулись. Он впился взглядом в юношу.
Юй Нин стоял недрогнув. Его осанка оставалась безупречной, а лицо выражало абсолютное спокойствие. Он собранно сложил руки в приветствии:
— Приветствую мастера Лю.
— Хорош! — неожиданно громко восхитился мастер Лю. — Каков орёл! Настоящий муж! Я-то со слов Настоятеля Гуфа решил, что «господин Юй» — это какой-то старый отшельник, веками не сходивший с гор, а тут такой юный, статный красавец! Господин Юй, о вашем имени я слышал слишком много, чтобы принимать от вас поклоны как от младшего. Давайте-ка общаться как равные!
Шорох удивления мгновенно пробежал по рядам:
— Господин Юй? Тот самый?
— Он пришёл?!
— Так это и есть господин Юй?.. Молодым везде у нас дорога, а мы, старики, похоже, всю жизнь прожили впустую...
Мастер Лю чуть прищурился, вглядываясь в лицо юноши:
— Господин Юй так молод и уже добился столь великих высот. Не поведаете, чью школу вы представляете?
Юй Нин лишь плавно встряхнул широким рукавом и с лёгкой, беззаботной улыбкой ответил:
— Я всего лишь скромный любитель, живущий среди гор и вод. Мой наставник любит покой и строго запретил мне упоминать его имя в свете. Прошу мастера Лю меня извинить.