Из-за ширмы вышел Чжан Фэнлай. На нём был тёмно-синий халат-чжидо, выглаженный до единой складочки, волосы уложены волосок к волоску, а в глазах светилась живая энергия. В руках хозяин Чжан держал лаковый поднос с нежно-зелёным блюдцем, на котором покоились пять пышных слоёных пирожных «Фужун». Поставив угощение на стол, он глубоко поклонился, сложив руки перед грудью:
— Приветствую вас, господин Юй.
Юй Нин поднялся и ответил обходительным поклоном:
— Рад видеть вас в добром здравии, хозяин Чжан. Вы буквально излучаете бодрость — судя по всему, эти дни прошли благополучно.
Чжан Фэнлай слегка отступил в сторону, не дерзая принять поклон вплотную:
— Что вы, господин Юй! Вы — мой спаситель, мне ли принимать от вас дань уважения?
— Оставьте условности, садитесь, — улыбнулся Юй Нин.
Убедившись, что Юй Нин настаивает, Чжан Фэнлай присел на край стула чуть ниже по столу. Он вежливо поклонился Лань Сяо; тот лишь слегка наклонил голову, не произнеся ни слова, и молча поднял пиалу с молоком, всем видом показывая, что остаётся лишь безмолвным спутником.
Поскольку Юй Нин не спешил представлять своего гостя, Чжан Фэнлай из вежливости не стал расспрашивать.
Слегка смутившись, хозяин Чжан произнёс:
— Прошу прощения, я не знал о вашем визите, а слуги внизу не сообразили предупредить. Эти пирожные «Фужун» я только что приготовил собственными руками. Если не брезгуете, отведайте.
— Я ведь именно ради них и пришёл! — просиял Юй Нин.
С помощью обходительных щипцов он переложил одно пирожное в тарелку Лань Сяо, затем взял второе себе и аккуратно откусил кусочек. Густая, утончённая сладость мгновенно разлилась во рту. Вглядевшись в срез, Юй Нин не удержался от восхищения: тончайшие слои хрустящего теста безупречно чередовались — нежно-пурпурные, золотисто-жёлтые и розоватые, точно лепестки распустившегося лотоса. Это было эстетическое и вкусовое наслаждение наивысшей пробы.
— А ваше мастерство заметно возросло! — искренне похвалил Юй Нин.
— Вы слишком добры ко мне, господин Юй, — скромно улыбнулся Чжан Фэнлай.
Юй Нин с большим удовольствием покончил с угощением, и лишь тогда хозяин Чжан осторожно спросил:
— Господин Юй, ваш сегодняшний визит...
— Лавка Остаточной Радости славится на весь город, так что я просто привёл друга отведать ваших знаменитых сладостей, — ответил Юй Нин, а затем снизил тон: — Впрочем, раз уж вы сами пришли, не могу не спросить: ваша проблема окончательно разрешилась?
— Разрешилась, да ещё как! — с чувством воскликнул Чжан Фэнлай. Переведя взгляд на окно, за которым напротив красовалась вывеска Лавки Остаточного Аромата, он продолжил: — После ваших указаний покупатели снова хлынули в Лавку Остаточной Радости. Я приложил все силы, чтобы вернуть доброе имя, и теперь напрасные обвинения с нас сняты. Всё вошло в свою колею.
— Что до Лавки Остаточного Аромата... — хозяин Чжан подбирал выражения. — Младший брат Гао закрыл лавку полмесяца назад. С тех пор там тишина, никаких действий он не предпринимал.
— Пока он не прибегает к грязным уловкам, мне нечего бояться. Я, Чжан Фэнлай, прямодушен и честен, и скрывать мне нечего.
— Вот и отлично, — Юй Нин заметил, что собеседник умалчивает о судьбе своего предателя-ученика А-Фэя, и не стал ранить его расспросами. — Главное, что у вас всё наладилось. При случае я упомяну об этом в разговоре с господином Гу, чтобы он тоже не беспокоился.
На самом деле Великий астролог Гу ни разу больше не вспомнил об этой лавке, но Юй Нин произнёс это исключительно ради того, чтобы придать Чжану веса в собственных глазах.
— Бесконечно благодарен вам, господин Юй! — Чжан Фэнлай просиял от радости. — Досаждать господину Гу из-за такой мелочи, да ещё и заставлять его переживать — у меня просто стынет кровь в жилах от стыда. — Помявшись, он добавил: — Если вы не против, я велел собрать немного свежих фруктов, которые долго хранятся. Примите их от меня в знак признательности.
— С великим удовольствием, спасибо вам! — с улыбкой принял предложение Юй Нин.
Чжан Фэнлай уже собрался откланяться, как вдруг у дверей Лавки Остаточного Аромата высыпала группа людей. Они принялись развешивать две длинные гирлянды хлопушек — явно готовились к повторному открытию.
Извинившись, Чжан Фэнлай подошёл к окну, выглянул наружу и удивлённо обернулся:
— Это младший брат Гао...
— О? — Юй Нин тоже поднялся и встал у окна, наблюдая за происходящим.
Помимо самого Гао Минлая, у входа суетились двое мужчин в поварских одеяниях — судя по всему, его ученики, — а также несколько коридорных. Но особое внимание привлекали двое других: старый даос в ярко-жёлтой мантии и шедший за ним последователь средних лет.
— Это ещё что такое?.. — растерянно пробормотал Чжан Фэнлай. — Неужели младший брат Гао снова задумал какую-то подлость?
Юй Нин качнул головой:
— Посмотрим.
Толпа отомкнула тяжелый замок, раздвинула двери и вошла внутрь. Вскоре ворота Лавки Остаточного Аромата распахнулись настежь. Столы и стулья в центре главного зала сдвинули к стенам, выставив алтарный стол с курильницами и поминальными свечами. Всё выглядело так, будто внутри готовились к масштабному ритуалу.
Как только Гао Минлай переступил порог, Лавку Остаточного Аромата в глазах Юй Нина мгновенно захлестнула тяжёлая, непроглядная чёрная аура. Поглаживая подбородок, он пробормотал:
— Неужто пригласил даосов, чтобы запечатать ответный удар фэншуй?
Чжан Фэнлай, стоявший рядом, услышал этот бубнеж и негромко отозвался:
— Лишь бы он снова не устроил какое-нибудь губительное размещение фэншуй... Как-никак, он единственный кровный наследник моего покойного учителя. Я не хотел бы видеть, как он бродяжничает по миру.
— Вы слишком добры, — вскользь заметил Юй Нин.
Тогда, после разрушения зловредного фэншуй, Великий астролог Гу предупредил: не пройдёт и трёх дней, как в Лавке Остаточного Аромата прольётся кровь. Сам Гао Минлай остался жив — значит, удар пришёлся по кому-то другому, либо его кто-то надоумил покинуть лавку, спасая шкуру.
— Вы сказали, Лавка Остаточного Аромата закрылась всего полмесяца назад? — невзначай перебил Юй Нин. — Получается, после нашего ухода Гао Минлай оставался там ещё больше месяца?
— Именно так.
— И сколько душ отделилось от плоти за это время? — внезапно спросил Юй Нин.
Чжан Фэнлай мгновенно изменился в лице. Он помедлил, а затем, едва дыша, понизил голос до шепота:
— Четверо. Всех четверых тайком вывозили из «Юйсянчжай» глубокой ночью... В те дни мой младший братец забивал бессчетное количество скота, но ни куска того мяса не попало на кухню.
— Признаться, у меня с детства чуткий нос. Хоть в лавке непрестанно жгли сандал, густой, тяжелый запах крови всё равно просачивался наружу. Однажды я засиделся над бумагами до полуночи и, выходя, случайно заметил, как из задних ворот вывозят нечто громоздкое. Любопытство взяло верх, и я проследил за ними...
— И что вы увидели?
— Они направились к городскому пустырю, где вырыли глубокую яму и свалили туда содержимое телеги. Когда они ушли, я подошёл ближе. Это были туши животных — у всех до единой была выпущена кровь. Я велел слугам следить за лавкой. Позже они стали выносить не только скотину... Погибли люди. Нам объявили, будто повар Лю по ошибке замесил тесто на мышьяке, приготовленном для крыс. Двух слуг якобы нашли мёртвыми после пьяной драки. А после... погиб А-Мин, младший сын Минлая. Он сгорел заживо, когда на кухне вспыхнул пожар.
Чжан Фэнлай тяжело вздохнул, в его глазах блеснула печаль:
— А-Мин был совсем ребёнком, я сам качал его на руках... Какой бы тварью ни был Минлай, он не стал бы губить собственного сына. Должно быть, то была роковая случайность. После его гибели Гао Минлай объявил, что уезжает на родину хранить траур, и запер двери лавки.
Слушая этот рассказ, Юй Нин лишь холодно усмехнулся:
— Вернуться на родину? Скорее убрался прочь, опасаясь, как бы дух собственного сына не явился к нему ночью за расплатой!
— Господин Юй, что вы такое говорите?! — ужаснулся Чжан Фэнлай. — Вы хотите сказать, что Гао Минлай сам убил своего младшего сына?!
— Если и не своими руками, то суть от этого не меняется, — Юй Нин посмотрел на него. — Вы ведь помните, какой фэншуй-расклад он у себя устроил?
— «Тень лука в чашке похожа на змею»?
— Он призвал тёмную сущность, чтобы сокрушить вашу лавку. Но господин Гу разрушил его замысел. Тварь не получила вашей крови, осталась заперта в его собственных стенах и обратила гнев на хозяина. Вредоносный откат фэншуй неизбежен и беспощаден. Господин Гу прямо сказал: три дня — и в лавке появится мертвец.
В глазах Юй Нина застыла студенеющая стужа. Ему было дико сознавать, что человек способен пожертвовать кровными узами ради куска земли:
— Ваш покойный учитель, старый мастер Гао, всей душой защищал своё потомство, поэтому невидимая тварь не могла сожрать самого Гао Минлая напрямую. Стоило ему просто съехать из «Юйсянчжай», и опасность миновала бы, оставив его разве что без гроша в кармане. Но человеческая жадность бездонна.
Он указал пальцем на тёмную вывеску напротив:
— Судя по всему, кто-то дал вашему шиди «умный» совет. Чтобы сохранить лавку, он начал приносить в жертву скот. Поначалу тварь насыщалась свежей животной кровью, и в доме царило относительное затишье. Но кровожадная сущность по природе своей ненасытна. День за днём её аппетит рос. Скотские туши перестали угашать этот голод, и твари потребовалась человечина. По закону вещей, сущность должна была сожрать самого виновника...
— Но почему тогда первыми погибли повар Лю и слуги? — Юй Нин сам же ответил на свой вопрос, и в его голосе прозвучала жгучая насмешка: — Представьте себя на его месте: под боком лютует хищное чудовище, уйти вы не хотите, пытаетесь удержать добро. Если не кормить бестию, она сожрёт вас. Что остаётся сделать? Кормить её чужими жизнями, пока она не захлебнётся!
В комнате воцарилось мёртвое молчание. Тяжёлый, липкий страх сковал Чжана Фэнлая. Он судорожно хватал ртом воздух, пытался что-то возразить, но голос отказал ему.
— А когда чужие жизни перестали помогать, — ледяным тоном закончил Юй Нин, — в ход пошла кровь собственного рода. Всё-таки в жилах А-Мина текла та же кровь Гао. Это идеальная плата, чтобы заглушить тёмный голод. Впрочем... допускаю, ваш шиди и не планировал убивать сына осознанно. Он мог просто не сообразить, что слуг уже недостаточно. У мальчишки дух оказался слабоват, вот тварь и проглотила его вместе с костями.
— Гао Минлай... не мог... — с трудом выдавил из себя Чжан Фэнлай. — Даже лютый зверь бережёт своё дитя...
До сих пор хранивший молчание Лань Сяо отставил пиалу и произнёс безжалостно:
— Когда человек перестаёт быть человеком, он становится гнуснее любого зверья.
Его спокойный, бесстрастный голос прозвучал подобно приговору подземного судьи. От этих слов у Чжана Фэнлая по спине побежал ледяной пот.
— Гао Минлаю поделом, — Юй Нин опустил рукав, и между его бровей вспыхнула яростная темная искра. — За кровь платят кровью. Это закон.
В этот момент из дверей «Юйсянчжай» вышел даос средних лет. В руках он с важным видом держал предмет, отбрасывавший яркий металлический блик. Юй Нин присмотрелся — это снова была восьмиугольная зеркальная пластина Багуа.
Юй Нин мгновенно вскинул руку и приказал в пустоту:
— Уничтожить эту дрянь.
— Слушаюсь, — отозвалась из-за ширмы Фужун.
В ту же секунду в воздухе молнией блеснули два невидимых лезвия. Даос вскрикнул, схватился за окровавленную кисть и отшатнулся назад, а выбитое из его рук зеркало Багуа с звонким грохотом ударилось о каменную мостовую и разлетелось на мелкие осколки.
Юй Нин вальяжно опёрся о подоконник и с презрительной улыбкой крикнул на весь переулок:
— Ваша стекляшка мешает людям заново открывать лавки! Нечего размахивать ею где попало!