Аура, окутавшая усадьбу Личжуан, оставляла гнетущее, тяжёлое впечатление.
Здесь виделись два объяснения. Первое — изменилось окружение, что и спровоцировало сбой в потоках фэншуй. Если вспомнить про недавний прорыв дамбы... Неужели вверху по течению запруду прорвало без его ведома? И теперь паводковая волна стремительно несётся прямо на Личжуан?
Второе — беда случилась внутри самой усадьбы.
Понять наверняка Юй Нин пока не мог. В конце концов, он был геомантом, мастером фэншуй, а не предсказателем или прорицателем, способным видеть будущее. Сложив пальцы в предупреждающем жесте, он негромко произнёс:
— Настороже. Впереди опасность.
— Есть!
Трое стражников, прежде сопровождавших его по обе стороны, вырвались вперёд, перестраиваясь клином. Вместе с остальными они сформировали боевой порядок «рыбья чешуя», взяв Юй Нина в кольцо. Позади остались Фужун и двое теневых стражей, готовых отразить возможную атаку со спины.
На воротах Личжуан тускло алели два высоких фонаря, отбрасывая призрачные отсветы. Подойдя ближе, они заметили у главного входа какую-то перепалку. Юй Нин вскинул руку, и всадники убавили ход. Возглавлявший отряд стражник оставил коня перед самыми воротами и сурово выкрикнул:
— Стой! Что за шум? Кто дерзнул устраивать бесчинства?
У ворот причитала женщина в изодранных лохмотьях. Некогда весьма привлекательная, сейчас она выглядела совершенно дико и затравленно. Она визжала во всё горло:
— Вы не люди, вы изверги! Обещали же! Сказали, сделаю дело — и дадите хоть горсть еды!
Увидев возвращение Юй Нина, дворовые слуги с ходу брыкнули назойливую бабу. Та со стоном повалилась на землю. Едва она попыталась подняться, как один из слуг подскочил, зажал ей рот и, заломив руку, отволок в сторону. Второй же, с подобострастной ухмылкой, отвесил поклон:
— Молодой господин Юй изволил вернуться? Да это сумасшедшая какая-то! Услыхала, будто в поместье осталась малая толика зерна, вот и подняла гвалт. Не извольте обращать внимания, господин.
Юй Нин нахмурился. Фужун вывела коня вперёд и холодно бросила:
— Пусти её.
— Но... — Слуга замялся, а после заискивающе заулыбался. — Существо она нетёсаное, дикое. Пустишь такую — ещё бросится на молодого господина.
Стражникам из эскорта терпения было не занимать. Взвитнулся кнут — и со свистом захлестнул запястье слуги. Тот взвыл от боли и невольно разжал пальцы. Женщина, вырвавшись, тут же метнулась к Юй Нину, но другой стражник ловко подсёк ей ноги плетью, свалив в пыль.
— Ни шагу дальше, — строго отрезала Фужун. — Отвечай, когда спрашивают.
Удар о землю вышел жестоким: и без того рваное платье окончательно расползлось, обнажив плечи и грудь, покрытые страшными синяками и кровоподтёками. Заметив эти следы, Юй Нин мгновенно ожесточился лицом. Он сорвал с плеч плащ и бросил его женщине, накрывая с головой:
— Что произошло?
Женщина судорожно вцепилась в плотную ткань, всё ещё хранящую тепло человеческого тела. Должно быть, сообразив, что перед ней не те дуболомы, она даже не попыталась встать — упала на колени и забилась лбом о землю, запричитав:
— Господин! Вступитесь за нищую, сделайте милость! Эти твари — не люди! Я не из честных, грех таить, святую из себя не корчу — продажная девка, что с меня взять! Но у меня дома мать помирает с голоду, только этой краюхи и ждала! А эти гады заграбастали всё и решили обдурить?! Не бывать этому!
Юй Нин молча кивнул. Достав из перемётной сумы свёрток с жареной лапшой, он бросил его несчастной. Аура этой женщины и дворовых слуг сплеталась в грязный, липкий узел — расспрашивать подробнее не требовалось, картина вырисовывалась предельно ясная.
На сердце у него легла ледяная, звенящая пустота.
— Уберите их, — услышал он собственный голос.
— Слушаюсь, — отозвался стражник.
Даже не слезая с коня, он так закрутил кнут, что оба слуги с оглушительным треском повалились в пыль, заходясь воплями. Юй Нин, не обернувшись, сошёл с седла и переступил порог.
За воротами его ждала неожиданность: оказывается, внутри дежурила целая стража. Человек восемь дюжих молодчиков выстроились по обе стороны прохода. Опустив взоры, они слаженно гаркнули:
— Приветствуем молодого господина Юя!
— Приветствуем в поместье!
К нему торопливо подбежал челядин, судя по одежде — здешний управляющий. Сгибаясь чуть не пополам, он залебезил:
— Господин Юй, вы, чай, утомились с дороги? Горячая вода и трапеза поданы. Изволите проследовать в Усадьбу Остаточного Аромата или будут иные указания?
Снаружи вопли избиваемых слуг мгновенно пресеклись. Вошедший стражник кратко доложил:
— Всё исполнено, господин.
— Угу, — отозвался Юй Нин.
Управляющий лишь мигнул и повелел рукой. Четверо дюжих слуг вышли за ворота и вскоре волоком затащили внутрь два окровавленных тела. За ними с ведрами воды вышли две дворовые бабы; присев на корточки, они с тупым покорным спокойствием принялись смывать кровь с камней.
Управляющий извивался перед Юй Нином, словно вьюн:
— Эти мерзавцы совсем от рук отбились. Вы абсолютно правы, что указали им на место, господин!
Юй Нин смерил его долгим, странным взглядом и сухо усмехнулся:
— В Усадьбу Остаточного Аромата.
— Слушаюсь! — Управляющий взмахнул руками, призывая прислужниц с благовониями и кувшинами воды для омовения ног. Шагая следом за Юй Нином, он продолжал лепетать: — Вы уж простите, господин, недосмотрели! Всякая шваль смеет переходить дорогу вашей милости... Впредь подобного не повторится, видит небо!
Фужун хотела было прогнать назойливого слугу, но за оградой Личжуан внезапно раздались новые крики и плач. Управляющий осекся, лицо его пошло пятнами. Повернувшись назад, он прошипел:
— Вы что там, оглохли?! Заткните их живо, пока господ не перепугали!
Фужун повела бровью:
— Прибывает народ? Вести с низовий?
— Да-да, сударыня! — залебезил тот. — Внизу снова дамбу прорвало, вот эти оборванцы и попёрли вверх по течению, спасаясь от воды. Второй день проклятые нищие осаждают Личжуан! Но вы не тревожьтесь, мы усилили караулы... Хотя прошленькой ночью один-таки пролез через какую-то собачью дыру да выскочил прямо перед молодым господином Ваном. Ох и разгневался же господин Ван!
За разговорами они подошли к дверям Усадьбы Остаточного Аромата. Управляющий Ван, заранее предупреждённый о прибытии хозяина, ждал на крыльце. Увидев Юй Нина, он глубоко поклонился:
— С возвращением, молодой господин.
— Встаньте, управляющий Ван.
Юй Нин переступил порог. Управляющий Личжуан разумно остался снаружи, не смея переступать черту. Тяжёлые створки с гулким стуком сомкнулись за их спинами.
Внутри Усадьбы Остаточного Аромата Ван принялся докладывать:
— Господин, пришло письмо из столицы... Кроме того, Его Превосходительство изволил прислать припасы, а с ними четырёх служанок в пурпуре, одну в зелёном и два десятка стражников.
— Весточка? — Юй Нин кивнул. — А как Третий молодой господин? Поправился?
— Господину уже значительно лучше, — отозвался Ван. — Вот только сыпь на лице ещё не сошла, оттого он избегает людских глаз и никого к себе не подпускает.
— Вот и славно.
Пройдя в кабинет вместе с Фужун и Ваном, Юй Нин принял распечатанный конверт. Развернув бумагу, он пробежал строки глазом и велел:
— Отправь кого-нибудь к Третьему молодому господину. Пусть немедля собирает вещи и уезжает из префектуры Тяньюй. Ни минуты промедления.
По сравнению с теми депешами, что отсылал сам Юй Нин, ответ Великого астролога Гу и мастера Мэя отличался лаконичностью. Господин Гу вкратце описал положение дел в префектуре Чанъань, после чего подытожил: «Действуй смело. Учитель прикроет». Мастер же Мэй прислал лишь один листок, на котором изящным почерком вывел единственный снисходительный наказ: «Будь осторожен. Жду твоего возвращения».
Учитель оставался верен себе — сплошная холодность наружу и забота внутри.
Юй Нин тихо фыркнул. Досадно только, что присланные люди и припасы толком не успеют послужить делу — придётся сразу отправлять их обратно.
Поразмыслив пару мгновений, он отдал распоряжения:
— Управляющий Ван, все доставленные припасы поступают в твоё распоряжение. Попробуй раздать их нуждающимся... Оставь лишь то, что пригодится в дороге. Мы тоже собираемся. Всё лишнее бросаем. Сегодня ночью полностью оставляем Тяньюй.
— Фужун и теневые стражи остаются со мной. Остальные пусть ждут нас на почтовой станции Цихэ за пределами префектуры.
Сняв стеклянный колпак с лампы, Юй Нин поднёс письмо к огню. Бумага вспыхнула ярким язычком пламени и истлела в тушечнице, превратившись в сизый пепел. Управляющий Ван, внимательно следивший за движениями хозяина, склонил голову:
— Молодой господин, позвольте узнать... Что вы намерены делать?
— Я собираюсь взорвать дамбу, — совершенно спокойным, почти невинным тоном ответил Юй Нин, будто речь шла об обычной прогулке. — Мы всё обсудили с господином Чжоу и Чэнь Хэгуаном. Взорвём верхнюю запруду, чтобы спустить воду и дать низовьям хоть какую-то передышку. А после сразу отойдём к Чанъани. Решение принято, спорить бесполезно.
— На что я способен, ты знаешь. Не переживай, со мной ничего не случится.
Управляющий Ван долго смотрел на юношу, после чего низко поклонился:
— Слушаюсь.
Разрешив этот вопрос, Юй Нин почувствовал, как с плеч спала тяжесть. В резиденции Великого астролога бездарей не держали: раз Ван не стал отговаривать, значит, план вполне осуществим. Сам по себе подрыв дамбы юношу не пугал, куда больше его беспокоили возможные последствия — не хотелось оставлять за собой улики, которыми враги могли бы уколоть господина Гу.
А подчистить следы и закрыть спину Ван сумеет без лишних напоминаний. Каждому своё: не требовать же от разработчика работы управленца!
Покончив с делами, Юй Нин решил прилечь и хоть немного перевести дух. Но едва он коснулся подушки, как в покои вломился Третий молодой господин. На голове у него красовалась шляпа с густой чёрной вуалью, а сам он буквально кипел от гнева:
— Юй Нин! Выходи! Выходи сейчас же!
Пришлось подняться и накинуть халат:
— Третий молодой господин, что за муха тебя укусила?
Тот подскочил и вцепился Юй Нину в воротник. Заметив, что пальцы гостя обтянуты тонкими шелковыми перчатками, Юй Нин жестом остановил дёрнувшуюся было Фужун.
— Ты что за глупости удумал?! — заверещал тот. — Мы же договаривались! Я прикрываю тебя, а ты тайком пробираешься в деревню Ванцзя за коржами- «пупками»!
Юй Нин хотел было ответить, что ни о чём подобном они не уславливались, но вовремя осёкся. В глазах его мелькнула понимающая искра:
— Так я и не купил ничего. Кто же знал, что деревня Ванцзя тоже ушла под воду? Деревни больше нет, где я тебе их возьму?
Отговорка у юноши выходила из рук вон паршивая.
— Мне плевать, я есть хочу! — буркнул тот, а затем неожиданно понизил голос до едва слышного шепота: — Уходи. Скорее. В усадьбе кто-то намеренно сеет мор.
Юй Нин обомлел. Прежде чем он успел вымолвить хоть слово, гость разжал пальцы и метнулся к выходу.
— Задержи его, — бросил Юй Нин.
Фужун бесшумно сдвинулась с места и лёгкой тенью встала на пути беглеца, преграждая дорогу:
— Молодой господин, обождите.
— Выкладывай всё по порядку, — Юй Нин опустился в кресло и щелчком пальцев изолировал энергетическое поле комнаты. — Говори свободно. Чужие не услышат.
Гость не обернулся:
— Я-то думал, ты парень с мозгами и догадаешься сбежать! А ты взял и вернулся... Ты что, совсем дурак?!
Юй Нин нахмурился:
— Не паясничай. Говори дело.
— Вчера в усадьбу пробралась баба и налетела прямо на Ван Лю... То бишь на Шестого молодого господина из уезда Циньань. Вся рожа у неё была в гнойных язвах! А сегодня у Ван Лю поднялся страшный жар.
— Мне это показалось подозрительным. Я подослал людей проверить и выяснил: никакая она не прихожанка с улицы! Это здешняя девка, из челяди!
— Понимаешь, к чему я клоню? — Голос юноши дрогнул. — Прямо за нашей стеной устроили настоящий загон для моровых!
— Ван Лю несколько дней назад по пьяному делу ляпнул, будто Личжуан ему не по душе...
— А сегодня я узнал, что Чжан Сань тоже слёг! Третий день пластом лежит. Его двор опечатали, моих людей туда не пускают, но из трубы непрерывно валит дым — там жгут все его пожитки!
— А мы сидим тут и ни сном ни духом!
С этими словами юноша медленно стянул шелковую перчатку.
На его белой, холёной руке — руке барчука, не державшего ничего тяжелее нефритового веера и никогда не касавшегося грязи, — красовалась жуткая, гниющая язва.
— Что ты успел им сказать? — тихо спросил Юй Нин.
Лицо юноши скрывала плотная вуаль, но в его голосе звучала беспросветная, ледяная тоска:
— Не помню...
— Но одно я знаю точно: кто-то использует это поместье, чтобы убивать.