Ветер прошелестел в кронах, встревожив пышную листву. Бледно-золотые листья плавно соскальзывали с веток и падали в молочно-белую воду горячего источника. Дрожащий пар кружил их по поверхности, пока они не прибились к самому краю, окаймив бассейн ослепительным золотом.
Оказавшись во внутреннем дворике, Юй Нин без колебаний погрузился в молочную воду, с наслаждением отдаваясь целебному телу источника. В самой глубине купели покоились каменные ложа, скрытые под водой так, чтобы гладь приводилась аккурат по плечи. Фужун мелкими шажками подошла к купели, расставила на бортике поднос с фруктами и кувшином вина. Юй Нин жестом попросил её уйти: он всё никак не мог привыкнуть к тому, что юная девушка толчется рядом, пока он принимает ванну.
"Стоит к такому привыкнуть, — усмехнулся про себя Юй Нин, — и я превращусь в такого же заклятого врага трудового народа, как наш Великий астролог Гу".
Разнежившись в тепле, Юй Нин и сам не заметил, как задремал. Когда он внезапно очнулся, голова после короткого, но глубокого сна прояснилась, зато тело от горячей воды совершенно размякло — не хотелось даже пальцем пошевелить. Однако от долгого купания начинала кружиться голова, и Юй Нин уже решил, что побудет в воде ещё пару минут и вылезет, как вдруг совсем рядом раздался всплеск.
Повернув голову, он увидел незнакомца, безмятежно спускавшегося в бассейн. Намокшая нательная рубаха гостя стала почти прозрачной, но тот, заметив устремленный на него взгляд Юй Нина, ничуть не смутился и не удивился. Он плавно направился к нему.
— Учитель? — переспросил Юй Нин.
Из-за густого пара, поднимавшегося над водой, разглядеть лицо удавалось с трудом, но чутье его не подвело.
Подойдя ближе, человек нащупал подводное ложе по соседству и с тихим вздохом опустился на него.
— Старею, — вразвалку произнес Мастер Мэй. — Тело совсем сдавать начало.
Юй Нин мгновенно уловил намек. Живо повернувшись, он подобрался к учителю и принялся усердно разминать ему плечи. В этом деле у него имелся богатый опыт: в своей прошлой жизни, когда приходилось вкалывать по графику 996, он даже купил абонемент в салон массажа для слепых. Каждую пятницу, выкроив редкий вечер без сверхурочных, он неизменно отправлялся разминать гудевшую от сидения за компьютером поясницу и затекшую шею. Со временем Юй Нин неплохо изучил основные точки, и теперь его пальцы действовали весьма уверенно и умело.
Мастер Мэй с наслаждением выдохнул и прикрыл глаза. В сущности, его мучила профессиональная болезнь: из-за реставрации антиквариата приходилось часами сидеть не шелохнувшись, отчего шея, плечи и поясница со временем превращались в сплошной забитый узел. Почувствовав, как чуткие пальцы ученика точно нащупывают самые болезненные места, он про себя подумал, что не напрасно взял этого парня в ученики.
Разминая зажатые мышцы, Юй Нин завел непринужденную беседу:
— Учитель, вы ведь с дедушкой-наставником пробыли в поместье уже почти полмесяца?
— Хм... Если бы письмо А-Чана запоздало хоть на день, мы бы уже отправились в путь.
— Получается, я задерживаю вас? У дедушки-наставника разве нет важных дел при... — Юй Нин едва не ляпнул «псе-императоре», но вовремя проглотил бранное слово и поправился: — Разве у него нет неотложных поручений?
— Пустяки, — не открывая глаз, отмахнулся Мастер Мэй. — В его дела я не вмешиваюсь. Раз уж согласился остаться, значит, время терпит. А возникнет крайняя нужда — уедет, не задерживаясь.
Послушав его, Юй Нин невольно восхитился тем, насколько глубоко учитель знает и чувствует Великого астролога Гу.
— Дедушка-наставник — поистине выдающийся человек.
— Вот как? — В голосе Мастера Мэй проскользнули прохладные, опасные нотки. — Значит, он выдающийся, а я нет?
Истребительное чувство самосохранения заставило Юй Нина отчаянно закивать, но тут же вспомнил, что учитель сидит к нему спиной и ничего не видит. Он торопливо спохватился:
— Дедушка-наставник, конечно, велик, но до вас ему всё равно далеко! В моих глазах вы — самый невероятный человек на свете! Моё почтение к вам безбрежно, как воды Янцзы, и удержать его так же невозможно, как разлившийся поток Хуанхэ!..
Увлекшись, Юй Нин выплеснул целую обойму известнейших лестных штампов. Будь Мастер Мэй человеком из XXI века, он бы просто посмеялся над этой тирадой. Однако его собственный нрав отличался сдержанностью, а окружение держалось в строжайших рамках — кто, кроме Гу Мэнланя, осмелился бы так перед ним паясничать? От подобного елея у него даже плечи одеревенели.
Юй Нин, ещё не чуя подвоха, добродушно заметил:
— Учитель, вы расслабьте плечи, а то мне трудно нажимать...
— Где ты только нахватался этой ереси? — строго перебил Мастер Мэй.
Он прекрасно знал, что у его ученика стыда нет ни на грош, а выдумывать чушь на ходу он мастер высшего класса. Но даже он не ожидал такой молниеносной подобострастной чепухи. Не зная, радоваться или сердиться, он лишь прикрикнул на него, хотя в уголках его губ мелькнула едва заметная тень улыбки.
— Вовсе это не ересь! — беззастенчиво возразил Юй Нин. — Для меня, даже если бы у вас не было ни мастерства, ни имени, ни гроша за душой, вы всё равно оставались бы дороже всех людей в этом мире...
— Замолчи, — оборвал Мастер Мэй.
Юй Нин послушно прикусил язык, понимая, что учитель смущен его откровенной лестью. Не желая искушать судьбу, он молча продолжил массаж. Когда скованность в мышцах спала, а пальцы упрямо заныли от усталости, Юй Нин тихо попросил:
— Учитель, я немного уберу ваши волосы наверх, а то до точек у корней не добраться.
— Угу, — отозвался Мастер Мэй.
Юй Нин аккуратно сгреб густые, словно шелковый водопад, черные пряди и перекинул их через плечо учителя. Запустив пальцы в волосы у самого основания черепа, он методично промял все нужные точки. Убедившись, что дело сделано, а Мастер Мэй тихо подремывает, он зачерпнул из деревянной чаши специальный мыльный порошок и заодно вымыл учителю голову.
Здесь никто не стал бы читать ему нотации о вреде мыла для экологии горячего источника — весь этот усадебный комплекс принадлежал им! Юй Нин, взбивая мягкую пену, испытал странную сладостную гордость, впервые почувствовав себя настоящим хозяином жизни.
Ополоснув волосы учителя чистой водой из кувшина, он закончил работу. Мастер Мэй тихо вздохнул и проснулся:
— Всё?
— Всё готово, учитель.
— Тогда вылезай, ты и так просидел в воде слишком долго.
Юй Нин отозвался и попытался подняться на ноги, но стоило ему встать во весь рост, как к горлу подступила тошнота, перед глазами потемнело, и он бессильно повалился назад. Мастер Мэй успел подхватить своего младшего ученика, спасая того от нелепой гибели в трех вершках воды.
Юй Нин уткнулся носом в плечо учителя, не в силах даже разлепить веки — голова шла кругом. Мастер Мэй уже собирался окликнуть слуг, как вдруг над бассейном раздался голосок:
— И чем это вы тут занимаетесь?
На краю бассейна стоял Великий астролог Гу. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Мастер Мэй лишь тяжелым вздохом отозвался на этот вид — он прекрасно знал, какие тараканы роятся в голове Гу Мэнланя. Похоже, из-за того, что в прошлые годы вокруг Мэя вилась куча народа, Мэнлань, хоть и появился позже, страшно ревновал его к каждому столбу. На словах-то он щедро предлагал «найти себе молоденькую наложницу для разнообразия», а на деле терпеть не мог, когда кто-то подходил к Мэю ближе, чем на шаг.
— Чего застыл? — строго крикнул Мастер Мэй. — А-Нин перегрелся в воде, на ногах не держится!
Заметив, что Гу Мэнлань не трогается с места, он добавил:
— Я его сейчас уроню! Спускайся живо!
Только тогда Великий астролог смягчился, шагнул в воду и подхватил Юй Нина. Впрочем, обходился он с ним куда менее трепетно: бесцеремонно взвалил парня себе на плечо, шлепнул по заду и со смешком заметил:
— Ты только посмотри на нашего А-Ю! Ещё не женился, а брюшко уже отъел. Надо бы урезать ему рацион, а то кто за такого увальня замуж пойдет?
Юй Нин, до этого находившийся в полубессознательном состоянии, от таких слов окончательно лишился чувств — уже от чистого обидного шока.
Мастер Мэй лишь смерил Гу Мэнланя ледяным взглядом, выбрался на берег, сменил мокрую рубаху и ушел к себе. Великий астролог переправил бесчувственного ученика на сушу, вызвал Фужун, а сам, сообразив, что перегнул палку и разгневал Мэя, поспешил за ним — заглаживать вину.
* * *
Когда Юй Нин пришел в себя, в груди у него тяжело давило, словно на нее положили плиту. Открыв глаза, он обнаружил Дахэя, который чинно сложил лапки и восседал у него прямо на груди. Ещё бы не тяжело — в этом черном пушистом коме было добрых двенадцать цзиней веса!
Вспомнив предсмертные — точнее, перед-обморочные — слова Великого астролога, Юй Нин от обиды сгреб кота в охапку и принялся кататься по кровати. Пощупав свой мягкий живот, он почувствовал себя глубоко несчастным. Ну и что, что у него нет стального пресса?! Он вообще-то обычный офисный планктон, домосед! Кому сдались эти кубики?! Подумаешь, богатыри выискались!
— Мяу-у-у! — возмущенно мяукнул Дахэй, пару раз дернулся для приличия, но, распознав в обидчике хозяина, обмяк и смирился со своей участью.
В разгар этого детского бунта сбоку раздался спокойный голос Фужун:
— Молодой господин.
Юй Нин застыл. Спустя мгновение он грациозно сел на постели, мгновенно преобразившись в благородного, сдержанного юношу:
— Который час?
— Час Мака, — ответила Фужун. — Господин велел передать: как проснетесь, извольте пожаловать к нему на утреннюю трапезу.
Значит, он проспал целую ночь... Проведя рукой по животу, Юй Нин понял, что голоден как волк. Накинув прямо поверх нательного платья легкий халат и всунув ноги в туфли, он попросил Фужун донести его до места.
Служанка подхватила хозяина и в один прыжок перенесла через высокую ограду, опустив прямо у дверей главного зала в покоях Мастера Мэй. Юй Нин, не долго думая, толкнул дверь:
— Учитель, я проснулся! А у нас есть сегодня лепешки из проса? Я так хочу...
Слова застряли у него в горле. За столом, помимо Мастера Мэй и Великого астролога Гу, сидел третий человек. Все трое оглянулись на ворвавшегося юношу в растрепанном и неподобающем виде.
Юй Нин не ожидал увидеть здесь посторонних. Это были личные покои во внутреннем дворе; гостей обычно принимали в парадном зале. Рассчитывая, что кроме своих никого не будет, он позволил себе немного расслабиться — и надо же было так попасться!
— Дерзость! — нахмурился Мастер Мэй.
Гу Мэнлань мягко коснулся его руки, призывая не сердиться, и с улыбкой вмешался:
— Все свои, к чему укоры... Девушки, помогите вашему молодому хозяину привести себя в порядок.
Но Мастер Мэй остановил служанок:
— Сначала поклонись своему третьему старшему брату.
— Третьему старшему брату? — Юй Нин замер.
Он перевел взгляд на человека, который долгие годы оставался единственным младшим учеником его учителя. Тот тоже с интересом разглядывал новоявленного соратника. Наконец оба улыбнулись. Не обращая внимания на свой неприглядный вид, Юй Нин непринужденно и открыто сложил руки в приветственном жесте:
— Приветствую третьего старшего брата!
Гость ответно улыбнулся:
— Не стоит церемоний, младший брат... А просяные лепешки еще не остыли. Садись скорее, а то остынут — вкуса не будет.