Юй Нин потерял сознание лишь на миг. Гун Цзинго не успел и руки протянуть, как юноша качнулся и сам восстановил равновесие. Потерев глаза, Юй Нин увидел, что мир вокруг вновь обрёл четкость: тучи рассеялись, хлынувший было мелкий дождь утих.
Он отмахнулся и, заметив в глазах гуна Цзинго затаённую тревогу, улыбнулся:
— Всё в порядке, не стоило беспокоиться.
Гун Цзинго тихо спросил:
— Господин Юй... Прежде, когда вы прибегали к своему искусству, это тоже сопровождалось столь сотрясающими небо и землю явлениями?
— Ещё сильнее, — Юй Нин поджал губы и задорно подмигнул: — Не слыхали, что полмесяца назад приключилось на горе Яминшань в уезде Циньань?
Старый гун о деталях тех событий ничего не знал, но, услышав такой ответ, заметно расслабился. Раз его случай не уникален — значит, всё в пределах нормы.
— Господин Юй, позвольте я вас поддержу?
— Не стоит, просто силы на мгновение оставили меня, — Юй Нин заметил спешащую к ним служанку и помахал рукой: — Фужун, я здесь!
— Молодой господин! — воскликнула Фужун.
Не обращая внимания на присутствующих, она в несколько прыжков оказалась подле Юй Нина. Увидев разорванную на его груди ткань и тёмное пятнышко крови, девица изменилась в лице:
— Молодой господин, вы ранены?!
Она держала в руках его накидку и тут же бережно накинула её юноше на плечи.
— Легкая царапина, не переживай, — мягко успокоил её Юй Нин и вновь повернулся к гуну Цзинго: — Беседка Южной Горы по чистой случайности попала под удар небесного грома. Небесная воля непредсказуема, никто не мог этого предугадать... Вашему гунфу следует как можно скорее выстроить точно такую же на прежнем месте.
Юй Нин слегка закашлялся и с полуулыбкой продолжил:
— С чего вдруг ударила эта молния — загадка. Однако я видел, что пурпурный сполох вился словно дракон, и никто при этом не пострадал. Это ли не знак того, что само Небо благоволит Его Величеству, под чьим мудрым правлением в стране царят мир и процветание? Самое настоящее благое знамение... Кхм-кхм... То, что подобное знамение явилось именно в вашей резиденции — великая радость. Государь наверняка пожалует вам награду. Так что позвольте заранее поздравить вас, гунъе.
Гун Цзинго мгновенно всё понял и уважительно сложил руки перед Юй Нином:
— Господин Юй слишком добр. Вы абсолютно правы. Коль скоро такое знамение снизошло на мою усадьбу, я немедленно составлю докладную для государя, дабы порадовать Его Величество.
Старшая барышня, поддерживавшая под руку госпожу гун, склонилась в глубоком реверансе:
— Благодарим вас, господин Юй.
Фужун, подпирая Юй Нина, при звуках её голоса подсознательно окинула девушку взглядом, но тут же перевела взор на своего господина и тихо шепнула:
— Молодой господин, уже поздно.
Оговорив с гуном Цзинго все детали и состыковав показания, Юй Нин более не имел причин задерживаться. Он кивнул:
— В таком случае не стану более беспокоить вас, гунъе. Прощайте.
— Скатертью дорога, господин Юй, — старый гун сделал приглашающий жест, и Юй Нин, наклонив голову в знак прощания, повернулся к выходу.
Едва их фигуры скрылись из виду, гун Цзинго обернулся к жене и дочери:
— Всё, что произошло сегодня, держите при себе. Ни слова наружу. Господин Юй пришёл к нам, пересадил старую сливу и засыпал пруд. Больше он ни к чему отношения не имеет.
Госпожа гун всё ещё не могла прийти в себя. Прижав ладонь к груди, она пробормотала:
— О Господи... Господин Юй... Недаром он ученик Великого астролога! Пережить столь ужасающий удар и остаться невредимым... Просто уму непостижимо!
— Госпожа! — Строго обрубил её супруг: — Довольно. Ни слова больше.
Госпожа гун вспыхнула, метнув на него сердитый взгляд и взмахнув платочком:
— Мы тут втроём! Что за беда, если я вслух скажу?!
— Матушка, — устремив задумчивый взгляд вослед уходящим Юй Нину и Фужун, тихо произнесла старшая барышня: — Отец прав. Когда будете выходить в свет и общаться с прочими госпожами, ни в коем случае не обмолвитесь. Господин Юй оказал нашему дому великую услугу. Если слухи просочатся, это вызовет... лишние подозрения. Осторожность превыше всего.
— Да-да-да, вы оба такие умные, а я вечно кругом виновата, — проворчала госпожа гун, размахивая платком. — Ладно, здесь всё перевернуто вверх дном, нечего вам тут торчать. Пошли отсюда, глаза б мои на вас не смотрели!
* * *
Фужун последовала за Юй Нином в экипаж. Едва за ними закрылась дверца, с лица Юй Нина мгновенно слетела непринужденная улыбка.
— Возвращаемся в резиденцию, — отдал он короткое распоряжение.
— Слушаюсь, — отозвался кучер снаружи и неторопливо тронул лошадей.
Фужун тревожно всплеснула руками:
— Молодой господин, вы действительно ранены?!
— Тсс... — Юй Нин приложил палец к губам, призывая её к молчанию.
Всё это время он сжимал ладонью грудь и лишь теперь отнял руку. В том месте, где пальцы касались ткани, образовалась зияющая дыра размером с кулак, из-под которой виднелась бледная, похожая на нежный нефрит кожа. Он встряхнул полы халата, и с тихим мелодичным звоном из-за пазухи на пол экипажа высыпался десяток мелких осколков.
Нефритовая печать Лазурного Дракона приняла на себя удар пурпурной молнии и разлетелась вдребезги.
Юй Нину было до безумия жаль артефакт, но именно эта боль заставляла его осознать всю тяжесть произошедшего. С чего бы на обычного человека обрушилась подобная небесная кара? Даже на горе Яминшань, когда он силой своего искусства крушил скалы и поворачивал вспять реки, создавая структуру фэншуй, Небеса не проявляли такой ярости.
Ответ напрашивался один: гун Цзинго — фигура ключевая. Возможно, старый гун должен был сгинуть до того, как совершит нечто, способное перевернуть этот мир. Но Юй Нин вмешался в течение судьбы и насильно вытащил его из объятий смерти. То, что предстоит свершить гуну Цзинго, настолько масштабно, что само Небо вознамерилось испепелить дерзкого вмешавшегося.
С холодным и отрешенным лицом Юй Нин достал платок и аккуратно, осколок за осколком, собрал остатки печати.
— Вели кучеру ехать медленно, как обычно... И пусть сделает крюк к терему Задержавшегося Бессмертного. Забери оттуда «Курицу опьянённого бессмертного» и горшочек «Будда прыгает через стену».
Произнеся это, Юй Нин вновь тихо закашлялся. К горлу подступила кровь. Юй Нин с усилием сглотнул её. Во рту остался тяжелый железный приторный вкус. Мрачно нахмурившись, он налил из пиалы остывшего чая, прополоскал рот и снова всё сглотнул.
— Молодой господин! — Фужун в ужасе потянулась к его запястью, намереваясь проверить пульс, но Юй Нин оставил её руку.
— Есть сменное платье? Переодень меня. А то, что на мне сейчас, зань и сожги, когда вернемся в резиденцию. Проследи лично, чтобы всё сгорело дотла, а в пепел брось немного жертвенных денег. Если кто спросит — скажи, мол, покойные родители во сне явились, плакались, что в Подземном царстве стужа до костей пробирает, вот ты и воскурила втайне одеяния да деньги, проявляя сыновнюю почтительность. А если никто не заметит — просто избавься от пепла... Надеюсь, учить тебя, как заметать следы, не надо.
Увидев суровую холодность, обычно неприсущую её господину, Фужун невольно склонила голову:
— Слушаюсь.
Девица не посмела возразить ни единым словом.
Юй Нин ненадолго задумался и добавил:
— К слову... Твои родители ведь живы? Если живы — придумай другое оправдание. Выбери кого-нибудь из усопших старших родственников, главное, чтобы звучало убедительно.
— Служанка всё поняла.
Фужун достала из сундучка свежий комплект одежды и помогла Юй Нину переодеться. Юноша вовсе не чувствовал той легкости, которую пытался изобразить. По сравнению с инцидентом на горе Яминшань, в этот раз он получил тяжелейшую внутреннюю травму. Фужун даже пришлось достать притирания и румяна, чтобы навести на его бледное лицо подобие здорового румянца.
Едва они закончили приготовления, экипаж остановился у терема Задержавшегося Бессмертного. На сей раз управляющий заведения лично выбежал к экипажу с резным расписным коробком в руках.
— Господин Юй! — Прокричал он в окно. — Заказанные вами «Курица опьянённого бессмертного» и «Будда прыгает через стену» полностью готовы! Без овощных закусок трапеза была бы неполной, так что смею выказать дерзость и предложить вам ещё пару фирменных блюд от заведения. Не обессудьте!
Юй Нин отдёрнул шторку и с легким вызовом вскинул бровь. Помахивая нефритовым веером и указывая им на управляющего, он принял привычный вид избалованного и надменного барчука:
— Ого! С чего это сам управляющий выбежал встречать меня? Прежде я от вас такого почтения не удостаивался.
— Что вы, господин Юй! Какое там почтение! — Засуетился тот, передавая коробок сопровождающей охране. — Прежде мы и помыслить не могли, что вы — молодой господин из резиденции самого Великого астролога! Какая непростительная оплошность с нашей стороны! К слову, наш шеф-повар Лю как раз разработал несколько новых кушаний. Когда у вас выдастся свободная минутка, милости просим в Терем Задержавшегося Бессмертного — уж я-то искуплю свою вину по полной программе!
— Раз сам управляющий просит, обязательно загляну, — Юй Нин опустил шторку и вальяжно бросил стражникам: — Слыхали? На днях отправьте записку третьему молодому господину Лю. Условимся о времени и придём отдать должное их стряпне.
Стражник склонил голову:
— Слушаемся, молодой господин!
— Ладно, трогай. Поедем быстрее, а не то остынет — отец с меня шкуру спустит.
Экипаж неторопливо двинулся дальше. Управляющий Терема Задержавшегося Бессмертного долгим взглядом провожал удаляющуюся карету, после чего с непостижимым выражением лица повернулся и ушёл обратно в терем.
* * *
Едва карета замерла перед резиденцией Великого астролога, Юй Нин спрыгнул на землю и легким шагом направился во внутренние покои, на ходу бодро отдавая приказания:
— Кстати, Фужун, вчерашние покупки уже доставили?
— Докладываю молодому господину: за исключением товара из чайной лавки, всё уже в усадьбе.
— Вот и отлично, — на ходу рассуждал Юй Нин. — Когда я ездил в уезд Циньань, всем пришлось несладко. Как приедет чай — распорядись раздать слугам. Каждому по свертку, а тем, кто ездил со мной — по два. И к концу года выпиши всем тройное жалование!
Фужун прикрыла рот ладошкой и хихикнула:
— Молодой господин, да ведь вы вчера накупили шелков! Зачем они охранникам? Они же в них ходить не смогут.
Хоть среди сопровождавших Юй Нина и были служанки, большую часть составляли дюжие стражники. Роскошный шелк на таких молодцах порвется за полдня.
Юй Нин слегка стукнул её веером по макушке:
— Эх ты, глупая! Скоро Новый год. Весь год в конопляном да хлопковом ходили, что плохого, если на праздник надежно облекутся в шелка? Сам не носит — так отцу с матерью отдаст, ну или жене с дочкой! А холостые приберегут на приданое будущей невесте.
Немного подумав, он продолжил:
— Сделай вот что: объяви мою волю. С завтрашнего дня и до пятнадцатого дня первого месяца все слуги в доме могут носить одежду любых цветов, каких душе угодно. А то смотрю я на тебя — девка молодая, а вечно в каком-то серо-зеленом ходишь, словно монашка. Завтра же нарядись в розовое, дай хоть глазу порадоваться!
— Слушаюсь, молодой господин! Тогда я заранее благодарю вас от имени всей челяди!
За этими разговорами они миновали подворотню. Едва массивные ворота резиденции со стуком затворились, Юй Нин покачнулся и едва не рухнул на каменные плиты — лихорадочно среагировавшая Фужун успела подхватить его под руки.
Юй Нин слабо повел ладонью:
— Всё в порядке... Придворного врача Вана не зови. Веди меня к наставнику.
— Слушаюсь.
Фужун не стала кликать носильщиков. Подхватив юношу, она применила искусство легких шагов и, словно птица, бесшумно поплыла над землей по направлению к двору Минфэй.
* * *
Зал Цингуан
— Докладываю Его Величеству: господин Юй покинул усадьбу гуна Цзинго и направился в терем Задержавшегося Бессмертного. Управляющий видел его лично и утверждал, будто господин Юй выглядит отменно и не имеет никаких признаков недомогания.
Император Циминь держал в пальцах кисть с алой тушью и выводил размашистую резолюцию на свитке.
— Продолжай.
— Соглядатаи из резиденции гуна Цзинго доносят, что господин Юй приказал выкопать старую плакучую сливу, которую так любила госпожа гун, и засыпать пруд. Он заявил, будто в том месте скопилось слишком много избыточной иньской цзи. Та слива была единственной памятью об усопшем наследнике... Госпожа гун и старшая барышня полдня проливали слезы, однако гунъе настоял на своем. Сказал, раз сам государь прислал господина Юй, значит, мастерство его неоспоримо.
— Сливу пришлось бы выкорчевать в любом случае, даже если бы им было жаль с ней расставаться.
Император на мгновение поднял взор:
— Гун Цзинго именно так и сказал?
— Истинная правда, государь. Управляющий Сунь слышал всё своими ушами, ошибки быть не может.
— А что насчет тех двух ударов молнии, что прогремели утренней порой?
— Сказывают, то было проявление небесной силы. Молния испепелила небольшую беседку в саду... Господин Юй нарек это «приходом пурпурной цзи с востока» — благам знамением. Якобы благодаря мудрому правлению Его Величества в стране царят покой и благоденствие, вот Небеса и явили свою благодать.
— И он так и сказал?
— Именно так.
Император отложил кисть и неторопливо спрятал руки в широкие рукава:
— Гун Цзинго верный слуга. Пошли в его дом драгоценную коралловую ветвь из сокровищницы. Раз уж этот мальчишка Юй выкопал старую сливу, сославшись на дурную цзи... Коралл обладает благотворной, мягкой природой — пусть отдадут старшей барышне для укрепления здоровья.
— Слушаюсь.
Правитель ненадолго задумался, а затем прибавил:
— Старшей барышне уже исполнилось восемнадцать?.. Что ж, вели Кабинету министров подготовить указ. Гун Цзинго имеет огромные заслуги перед престолом, а сыновей у него не осталось. Нельзя оставлять старого слугу без наград, дабы не ранить его преданное сердце. В виде исключения жалую его дочери титул цзюньчжу.
— Слушаюсь, государь. Не мешкая, всё исполню.