— Коль уж замминистра Чжоу дал согласие, раскапывайте могилу, — произнёс Юй Нин, принимая из рук Фужун книжку с новеллами и открывая её на заложенной странице.
Слуги из резиденции Великого астролога, получив приказ, тут же стали подгонять челядь семейства Чжоу:
— Слыхали? Ваш старший молодой господин сам дозволил! Чего застыли, за лопаты живо!
— Поворачивайтесь! Не заставляйте нас самим вам могилы копать!
Люди из поместья Чжоу тихо роптали, но стражники Великого астролога, сжав кольцо вокруг них, скалили зубы, точно хищные звери. Возразить никто не смел. Управляющий Чжоу вынес медный таз, зажёг в нём жертвенный фимиам и свечи. Лишь когда дары истлели дотла, он со вздохом подал знак. Слугам ничего не оставалось, кроме как взяться за мотыги и поднять землю.
Замазка, которой могильщик наскоро заделал кладку, ещё не успела высохнуть. Раскопав насыпь, слуги слегка надавили, и заново сложенная мраморная стена с грохотом обвалилась. В тот же миг вокруг разлилась тошнотворная, тяжело шибающая в нос смрадная вонь. Замминистра Чжоу поморщился, с брезгливостью достал из рукава платок и прижал к лицу.
— Господин Юй, склеп вскрыт.
— Не спешите, господин Чжоу, остаётся ещё поднять крышку, — откликнулся Юй Нин, даже не поднимая головы от романа. Сделав паузу, он добавил: — Велите всем завязать рты и носы. Этим смрадом лучше не дышать.
Фужун кротко откликнулась, но управляющий Ван остановил её жестом:
— Позволь, девица Фужун, я сам. Вон та орава мужиков вся в поту да в грязи, нечего тебе к ним ходить.
— Благодарю вас, управляющий Ван, — улыбнулась Фужун.
Управляющий Ван уже собрался шагнуть к копателям, но Юй Нин вдруг окликнул его:
— Фужун пойдёт. А вы, управляющий Ван, останьтесь.
Фужун слегка удивилась, но спорить не стала. Подозвав пару слуг, она велела пустить на повязки припасённый рулон ткани, а затем раздала получившиеся шарфы всем присутствующим, не обделив и людей из дома Чжоу. Замминистра одарил юношу презрительным взглядом, но воздержался от колючестей.
— Свободны ли вы отдать приказание, молодой господин? — поинтересовался управляющий Ван.
— Глаза устали, — ответил Юй Нин, указывая на место подле себя. Слуги тут же пододвинули дворецкому стул. — Почитайте-ка мне вслух.
Управляющий Ван хоть и смутился столь странной просьбой, но взялся за книжицу. Однако, перевернув пару страниц, он вдруг густо покраснел и замялся:
— Молодой господин, это... как же так?
— Читайте вот эту, — Юй Нин, до того сидевший с закрытыми глазами, вдруг осознал неладное, быстро выхватил книжонку из рук старика и всучил ему другую.
Тяжёлый запах, хлынувший из склепа, был не чем иным, как трупным ядом — газом от гниения плоти. Почему плоть прадеда Великого секретаря Чжоу до сих пор сохранилась, юноша пока не думал, но управляющий Ван был человеком преклонных лет и боевыми искусствами не владел, а значит, уязвим для такой скверны. Потому-то Юй Нин под предлогом чтения и удержал его подальше от раскопа.
Хоть он и делал вид, будто ни во что не ставит замминистра Чжоу, на деле Юй Нин внимательно следил за происходящим, дабы не упустить ни одной мелочи. Что же до смущения управляющего... Предыдущий роман подсунула Фужун — кажется, он листал его перед сном, а служанка прибрала книгу и прихватила на гору. Желая изобразить из себя отрешённого от суеты мастера, Юй Нин сунул старику первое, что попалось под руку, забыв, что то был пикантный бульварный романчик!
Ничего изысканного там, конечно, не описывалось — пара «томных вздохов», «трепетных стонов» да патетические стишки в самые откровенные моменты, отдающие всё на откуп фантазии читателя. Обычная цензурированная беллетристика. Но для консервативного человека прошлых веков подобное чтиво казалось неслыханной бесстыдщиной.
Юй Нин чувствовал себя так, будто его застукали за чтением непотребств, но внешне сохранял невозмутимый лик истинного даосского гения. Оперев подбородок о ладонь, он прикрыл глаза и велел:
— Читайте.
Управляющий Ван осторожно перелистнул пару страниц. Убедившись, что на этот раз перед ним благопристойные путевые заметки, старик с облегчением перевёл дух и начал чтение. Когда он дочитал до третьей страницы, к ним подбежал слуга из дома Чжоу:
— Старший молодой господин, господин Юй! Всё готово, можно поднимать крышку!
Юй Нин лишь повелительно взмахнул кистью, давая понять, что услышал. Замминистра Чжоу резко поднялся, бросил на юношу исполненный глубокого смысла взгляд и первым шагнул к склепу. Юй Нин не спеша поднялся, размял затекшие от долгого сидения ноги, поправил широкие рукава и только потом неспешной походкой направился вслед за ним.
Заметив приближение Юй Нина, замминистра хмуро распорядился:
— Вскрывайте!
— Слушаемся! — разом отозвалась челядь.
Управляющий Чжоу преподнёс господину три зажжённые благовонные палочки. Замминистра принял их, с глубоким почтением трижды поклонился усыпальнице и водрузил фимиам в курильницу. Затем повернулся к Юй Нину, пока дворецкий подавал следующие три палочки, предлагая юноше совершить обряд.
Юй Нин лишь отмахнулся:
— Оставьте пустые церемонии. Ваш предок такой почести не примет.
— Да как ты!.. — закипел замминистра, собираясь обрушить на дерзкого юношу шквал бранных слов, но дворецкий вдруг вскрикнул:
— Господин! Свечи! Благовония!..
Чжоу Цзичжан оглянулся и проследил за указывающим перстом слуги. Палочки, только что дымившие перед усыпальницей, ни с того ни с сего погасли.
Гаснущий фимиам — дурное знамение. Замминистра поспешно выхватил новые палочки у управляющего, вновь отбил три земных поклона и водрузил их в пепел.
Налетевший порыв ветра мгновенно задушил едва разгоревшийся огонёк. По курильнице снова не шёл дым.
Дворецкий побледнел от страха, но попытался взять себя в руки:
— Господин... Не извольте гневаться... Должно быть, всё дело в горном ветре?
Лицо замминистра потемнело. Смерив Юй Нина исполненным жёлчи взглядом, он процедил:
— Неудивительно, что предки гневаются! Вся вина на мне, недостойном старшем внуке. Позволил какому-то выскочке осквернить покой усыпальницы!
Юй Нин прыснул со смеху и невозмутимо повторил:
— Говорю же вам: он просто не смеет принять ваши дары.
— Ах ты!.. — Чжоу Цзичжан гневно взмахнул рукавом. — Ладно! Не стану пачкаться о разговоры с невеждой! Но по возвращении в столицу я изложу всё Его Величеству!
Не обращая внимания на угрозы, Юй Нин спокойно поинтересовался:
— Уважаемый замминистра желает возжечь фимиам в третий раз? Если нет, то давайте приступим к делу. Меня ждёт наставник с докладом.
Каким бы спесивым ни был замминистра Чжоу, переступить через заветы предков он не решался. Хотя династия Цин не могла похвастаться многовековой историей великих династий прошлого, основатель государства, император Тай-цзу, свято чтил древние ритуалы. Обряд погребения требовал относиться к усопшим так же, как к живым — без малейшего проявления неуважения.
Замминистра вновь взял благовония, поправил пышное одеяние, опустился на колени и совершил три глубоких поклона, касаясь лбом земли:
— Недостойный потомок Чжоу Цзичжан приветствует прадеда! Нынешнее беспокойство — тягчайший грех непутёвого внука, молю прародителя простить содеянное!
Фужун шепнула Юй Нину:
— А господин замминистра весьма забавен. Сперва чванился, а теперь вон как челом бьёт.
Управляющий Ван качнул головой, призывая девушку к молчанию.
Призвав предка трижды, Чжоу Цзичжан поднялся и водрузил палочки в бронзовую чашу. На этот раз фимиам разгорелся ровно, тонкая струйка сизого дыма устремилась прямо к небесам. Замминистра облегчённо вздохнул — ровный дым считался благословением предков. На его губах уже заиграла торжествующая улыбка, когда он повернулся к юноше:
— Что же, господин Юй, извольте!
Юй Нин лишь молча указал пальцем на алтарь. В сердце замминистра кольнуло дурное предчувствие. Он круто обернулся и остолбенел: дымящиеся палочки в курильнице преломились ровно посередине! Тлеющие верхушки упали на алтарный стол, а затем, подхваченные порывом ветра, покатились по земле и окончательно угасли.
— Что ты сделал?! — гаркнул Чжоу Цзичжан, испепеляя Юй Нина взглядом.
Юй Нин принял из рук Фужун изящную грелку для рук и прижал к груди:
— Замминистра слишком мнителен. Я ведь сразу предупредил: ваш предок не дерзнёт принять эти дары. Отчего же вы мне не верите?
На виске Чжоу Цзичжана вздулась синяя жилка.
— Поклёп! Ты применил свои колдовские штучки! Иначе с чего бы прадеду отвергать мои подношения?!
— Извольте следить за языком, господин замминистра, — смерил его прохладным взглядом Юй Нин.
Глядя на разбушевавшегося чиновника, юноша искренне недоумевал, как подобный глупец умудрился дослужиться до замминистра. Похоже, в вопросах продвижения по службе хорошая родословная решала всё. Впрочем, если подумать о Лань Сяо... Будь он на государственной службе, с поддержкой Великого астролога Гу да при собственных талантах, ему тоже не пришлось бы ни перед кем выслуживаться.
«Вот уж кто смотрелся бы в алом чиновничьем кафтане во главе уличного шествия воистину величественно! Настоящий гений и красавец, как в преданиях о прошлых веках...»
Стряхнув посторонние мысли, Юй Нин произнёс:
— Сколько бы вы ни жгли фимиам, результат останется прежним. Время не ждёт, давайте открывать гроб. Мне ещё докладывать наставнику.
Суевериям о призраках Юй Нин не верил. А истинная причина, почему палочки ломались, лежала на поверхности: энергетические потоки вокруг склепа пребывали в диком хаосе. В таком искажённом поле даже вспыхнувшая спичка бы погасла! Сам же разлом палочек объяснялся элементарным конфликтом ауры погребённого с родовым фэншуй семьи Чжоу. Фимиам просто стал щепкой между двух столкнувшихся сил.
Управляющий Чжоу, видя, что его господин от ярости теряет остатки разума, тихонько дёрнул замминистра за рукав:
— Старший молодой господин... Послушайте господина Юй Нина, давайте вскроем гроб. Знамение и впрямь слишком жуткое. Господин Юй — ученик Великого астролога, без верного расчёта он не стал бы говорить понапрасну.
Скрипнув зубами, Чжоу Цзичжан выкрикнул:
— Раз господин Юй так уверен в своей правоте — открывайте!
— Эй, вы! Отваливайте крышку!
Каменный свод усыпальницы уже разобрали, обнажив глубокую яму, на дне которой покоился смоляно-чёрный гроб. Несмотря на слой пыли и грязи, древесина смотрелась дорого и добротно. Четверо дюжих слуг спустились в раскоп, обвязали гроб верёвками и принялись ломами вытягивать кованые гвозди. Завершив работу, они переглянулись, собираясь дружно сдвинуть тяжёлую доску, но Юй Нин окликнул их:
— Погодите!
— Чего изволит господин Юй? — поклонился управляющий Чжоу.
— Пусть люди вылезут из ямы. Сдвигайте крышку верёвками сверху.
— Слушаемся! — дворецкий тут же подал знак, и слуги выбрались на поверхность.
— У господина Юй будут ещё указивки? — с сарказмом бросил замминистра.
— Никаких, — легко улыбнулся Юй Нин. — Разве что советую вам, господин замминистра, держать себя в руках.
Опасаясь, как бы дерзкие речи юноши вновь не довели господина до безумия, дворецкий поторопился отдать приказ:
— Тяни!
— Разом! Тяни! — затянули слуги, вцепившись в канаты.
Четверо мужчин дружно натужились. Тяжёлая крышка с треском сместилась и рухнула подле гроба. Собравшиеся, преодолевая страх, с невольным любопытством подались вперёд.
Внутри гроба покоилось кровавое, изувеченное тело. Черт лица разобрать было невозможно. Замминистра Чжоу едва мазнул взглядом по останкам и тут же зажмурился, однако на его лице промелькнуло глубокое замешательство.
«Прадед скончался почти век назад... Почему его тело до сих пор не истлело до костей?!»
Вдруг среди прислуги раздался пронзительный женский визг:
— Гроб! В гробу змея-а-а!..