Великий астролог Гу и мастер Мэй некоторое время хранили молчание.
Мастер Мэй пытался разгадать происхождение и суть предмета, Великий астролог Гу же оценивал его внутреннее дыхание — саму ци.
Заметив, с каким напряжённым вниманием астролог въедается взглядом в артефакт, мастер Мэй невольно проникся важностью момента. Он протянул руку, взял нефритовую печать Лазурного Дракона, внимательно осмотрел её и вполголоса прочёл вырезанные на основании иероглифы:
— «Мир во всём поднебесье»?..
Он на мгновение задумался, глядя на резную заготовку из темнеющего нефрита, и тихо пробормотал:
— Неужели печать Великого императора Чжоу?.. — Но тут же сам себе возразил: — Нет, не Его Величества Шэна. Тогда У-ди? Или, может, Син-ди?
Великий астролог Гу ничего не ответил. Он продолжал неотрывно смотреть на нефритовую реликвию. Спустя пару мгновений Великий астролог откинул тяжёлое меховое одеяло, спустил ноги с тахты и, даже не обув толком туфли, молча шагнул к дверям.
— Пойдём со мной, — бросил он на ходу.
Мастер Мэй остался на месте, а Юй Нин, прекрасно поняв, что обращаются к нему, поспешно проследовал за ним.
Они вышли во двор. В небесах прямо над резиденцией Великого астролога сцепились два монументальных потока энергии — ослепительно-золотой и призрачно-белый. Они давили друг на друга, словно двое сошедшихся в смертельной схватке исполинов.
Великий астролог Гу указал длинным пальцем на блёклую белую полосу:
— Это «Ширма Тени гор».
Золотой же поток источала Нефритовая печать Лазурного Дракона.
По двору пронёсся резкий порыв ветра, взметнув распущенные седые волосы астролога. Тот небрежным движением заправил выбившуюся прядь за ухо и сухо произнёс:
— «Ширма» не выдерживает.
Едва он проговорил это, как белое свечение с треском распалось. Поднялся настоящий ураган: разрушенное поле ширмы без остатка поглотила золотая стихия. Печать Лазурного Дракона одержала безоговорочную победу. Её аура, набрав силу, взмыла над резиденцией, свернулась в гигантского золотого дракона и устремилась прямо в поднебесье. В ушах у обоих, казалось, прозвучал раскатистый, чистый и величественный драконий рёв, от которого задрожала сама земля.
Великий астролог Гу повернулся к Юй Нину, и в его взгляде проскользнул весомый подтекст:
— На этот раз ты притащил по-настоящему невиданную вещь.
Юй Нин смущённо поскрёб затылок и неуверенно улыбнулся:
— Выходит, я урвал невероятный куш?
Великий астролог Гу не удержался и лёгким щелчком задел его в лоб:
— Похоже, мне стоит почаще вытаскивать тебя в свет на поиски эдаких сокровищ. Глядишь, так к тебе со временем и всё небесное благословение Поднебесной перейдёт.
— Ну, вы уж слишком сгущаете краски, — пробормотал Юй Нин.
Великий астролог громко расхохотался, взмахнул широкими рукавами и направился обратно в дом, бросив через плечо:
— Ладно, шутки в сторону! Пускай твой наставник скорее спрячет эту штуку... А не то непросвещённые решат, будто резиденция Великого астролога вознамерилась поднять бунт! Тьфу, лишняя головная боль!
Юй Нин торопливо поспешил за ним.
Мастер Мэй к этому моменту уже убрал нефритовую печать Лазурного Дракона в резную парчовую шкатулку. Увидев вошедших, он спросил:
— Что там стряслось?
Великий астролог Гу воссел на главное место и уставился на юношу жгучим, испытывающим взглядом.
Юй Нин мгновение колебался, но затем опустился на колени и глубоко склонил голову:
— Учитель, шигун... Мне нужно во всём признаться.
— Говори, — мастер Мэй передал печать Лазурного Дракона Великому астрологу Гу.
Тот не стал вынимать печать, а лишь плотно захлопнул крышку. Только после этого давящее, безбрежное поле артефакта окончательно рассеялось.
Астролог кивнул:
— Верно. Если ты и теперь продолжишь молчать, это будет совсем уж ни в какие ворота.
Юй Нин посмотрел в глаза обоим старшим и произнёс предельно прямо:
— Я... я родом не из этого мира.
Опасаясь, что наставники не поймут его или отреагируют слишком бурно, он заговорил быстрее:
— Звучит невероятно, но я попал сюда через одну... дверь. Мир, где я родился, совсем иной — современный, развитый. Мы миновали эпоху разрухи и построили совершенно новое общество. У нас больше нет императоров... Династии сменились иной системой: власть принадлежит не монарху, а правителю, которого избирают из высшего совета. Один срок длится пять лет, и занимать этот пост можно максимум три срока подряд. Там простые люди могут зарабатывать себе на жизнь собственным трудом. Даже самый обычный человек живёт в достатке и безопасности.
Великий астролог Гу слушал его без малейшего удивления. Когда юноша умолк, астролог лишь хмыкнул:
— И это всё? Вот причина, по которой ты до последнего отнекивался и не хотел ехать с нами в префектуру Чанъань? Цеплялся за ту дверь? А теперь всё же согласился, да ещё и притащил с собой какого-то непонятного господина Ланя... Твоя «дверь» сломалась, я угадал?
Мастер Мэй со спокойным видом кивнул:
— Похоже на то.
—... — Юй Нин от неожиданности потерял дар речи. Он никак не ожидал от них подобной реакции. Выходит, они обо всём догадывались?
— Учитель... Шигун... Вы вовсе не удивлены?
Гу Мэнлань насмешливо фыркнул и поманил его пальцем:
— А ты думал, о чём говорить собрался?.. Кабы я тайком не прикрывал тебя всё это время, неужели ты думаешь, твои тайны долго оставались бы шиты крыто? Ты правда полагал, будто твоя байка про «торговлю» кого-то убедила? Позволь спросить: с кем ты вёл дела? Что за купцы? Как их имена, из каких они гильдий и из каких земель? Какой купец станет поставлять такое дивное вино какому-то жёлторотому юнцу? И чем, скажи на милость, ты мог с ними расплатиться? А твои внезапные исчезновения на десять-двенадцать дней? И появление прямо посреди запертой комнаты... да ещё и с кучей невиданных вещей?
Астролог качнул головой и иронично усмехнулся:
— Наш А-Ю наивен просто до милоты.
— Значит... вы давно обо всём догадывались? — Юй Нин осторожно присел на край кушетки мастера Мэй. — И учитель тоже знал?
— Сперва не догадывался, но со временем кое-что заметил, — тихо ответил мастер Мэй. Он помедлил, а затем мягко погладил ученика по плечу. — То, что ты решил признаться сам, — правильно.
— С древних времён в мире хватало людей с необычайными дарами, — добавил Гу Мэнлань, указав подбородком на мастера Мэй. — Взять хотя бы твоего учителя: в первой половине жизни его удача была поистине феноменальной, если не сказать мистической. И что с того? Я разве донимал его расспросами, почему ему так везёт? Спроси его сам — он и сам толком не ответит.
— Верно, не отвечу, — согласился мастер Мэй и посмотрел на Юй Нина. — Так что и ты наверняка не знаешь, почему именно тебе открылась эта дверь.
Юй Нину стало до того обидно, хоть плачь! Если старшие давно всё поняли и просто ждали, пока он созреет для разговора, к чему были все эти мучительные сомнения?! Он аж губы прикусил от досады:
— Так почему же вы раньше меня не раскусили?!
Гу Мэнлань отпил чая и с довольным видом усмехнулся — было видно, что откровенность юноши пришлась ему по душе:
— А зачем тебя разоблачать? Ну признались бы мы — и что? Закричали бы: «Братцы, да наш А-Юнь — небожитель!»? Мне нужно было пасть перед тобой ниц, бить челом да воскурять фимиам?
—... — Юй Нин густо покраснел от досады.
Мастер Мэй тоже едва заметно улыбнулся. Отсмеявшись, он уже серьезно спросил:
— Суть не в этом. Меня волнует другое: что именно стряслось с той дверью, соединяющей два мира? Это напрямую касается твоей судьбы, и тут нельзя проявлять беспечность.
Юй Нин безнадёжно развёл руками:
— Я и сам не знаю... Просто в один момент понял, что путь назад отрезан.
— А этот господин Лань... он ведь из твоего мира? — уточнил Гу Мэнлань и кивнул своим мыслям: — Теперь всё сходится. Ты твердил, будто он твой спаситель. Выходит, он спас тебя там, в твоём мире? Вряд ли та дверь доступна каждому встречному. Раз ты доверился ему, значит, между вами немалая связь.
Юй Нин сокрушённо вздохнул:
— То, что господин Лань про всё продал, — чистая случайность... Насчёт спасения жизни я приврал перед слугами, чтобы его не ущемляли. Но с тем, что я вообще получил эту возможность, он действительно косвенно связан. Благодаря ему моя жизнь там стала куда легче. У нас дома он фигура влиятельная... Что-то вроде крупного промышленника или купца.
— Выходит, не из знати и не из августейшего рода?
— В нашем мире аристократия и титулы остались разве что у варваров на дальних чужбинах... У нас есть чиновники, но их власть строго ограничена законами. Никаких особых привилегий, за которые можно не отчитываться, у них нет. А семья господина Ланя поколениями занималась торговлей и накопила огромное состояние. У нас купцов уважают. В его подчинении больше сотни тысяч человек.
— Стало быть, настоящий делец и властелин своего круга, — подвёл итог Гу Мэнлань. — А я-то думал, что слишком сурово с ним обошёлся, продержав под замком. Оказывается, всё сделал правильно! Такие люди не бывают простыми. И ты вот так запросто открыл ему все карты?
Юй Нин беспомощно всплеснул руками:
— А что мне оставалось делать? Он сам всё понял... К тому же вернуться мы пока не можем. А здесь меня защищаете вы с учителем. Если кому и стоило опасаться, что его уберут как лишнего свидетеля, так это ему!
Мастер Мэй ненадолго задумался, а затем спокойно произнёс:
— Если твоя обязанность перед ним невелика... лучше его устранить.
— Аро-прав, — поддержал его Гу Мэнлань. — Такая тайна смертельно опасна. Даже если вас связывает крепкая дружба, рисковать нельзя. Будь я на твоём месте — и не будь я твоим наставником — я бы уничтожил любого, кто прознал о подобном. — Он взглянул на юношу с нескрываемой жалостью: — Ты слишком мягкосердечен, А-Юнь. Если у самого рука не поднимается, я прямо сейчас отдам приказ, и его не станет — тихо и без шума. А если твоя дверь когда-нибудь снова откроется, вернёшься и тайком позаботишься о его осиротевших родных.
— Постойте!.. — заикаясь от шока, выдохнул Юй Нин. — Убивать человека только из-за подозрений?! Это же чересчур!
— Не из-за подозрений, а ради предотвращения беды, — строгим тоном поправил его мастер Мэй. Заметив, как удручён ученик, он сжалился и накрыл его ноги полой своего тёплого одеяла. — Не знаю, какому нраву тебя учили в твоём мире... Но вспомни хотя бы старого даоса Гоу. Ты по доброте душевной отпустил его. Кабы мои люди не проявили бдительность и не кончили его тайно по дороге, думаешь, ты бы добрался до префектуры Чанъань целым и невредимым?
— Пока ты здесь, под нашей с учителем защитой, ты можешь позволить себе быть мягким, — подхватил Гу Мэнлань. — Но подумай о будущем: когда ты вернёшься в свой мир, нас рядом не будет. Если ты не научишься проявлять жесткость, думаешь, другие пощадят тебя за твою доброту? В тебе увидят лишь слабость. А если не смогут достать тебя самого, захватят твоих близких и заставят плясать под свою дудку. И что ты тогда сделаешь?
Юй Нин ошеломлённо молчал.
— А-Юнь, у тебя там остались родные или покровители? — мягко спросил мастер Мэй.
— Нет... — Юй Нин качнул головой. — Родители давно развелись и разъехались по дальним краям, я их не видел уже много лет. А когда умерли дедушка с бабушкой, я остался совсем один. Пока не встретил вас, учитель.
— Коли так, если ты решишь остаться с нами навсегда и не возвращаться, господина Ланя можно пощадить, — поразмыслив, предложил Гу Мэнлань. — Пусть живёт в имении на правах приживальщика. Я обеспечу ему безбедную жизнь до конца дней, мне это ничего не стоит.
Юй Нин прикусил губу. Если бы дверь открылась снова... смог бы он навсегда отказаться от родного дома?
Он погрузился в тяжкие раздумья. Гу Мэнлань, глядя на его колебания, окончательно вышел из себя и ткнул в него пальцем:
— Да что же это за благоденствие такое в твоём мире, раз там выросла столь размякшая и беспомощная душа?!
Юй Нин сокрушённо вздохнул:
— Эх... Кабы вы с учителем хоть на день попали туда, сами бы всё поняли... У нас там абсолютно все такие! Я вообще ничем не выделяюсь! Наше государство уже больше века не знает войн. Каждый, кто готов трудиться, сыт и одет. Власти дают людям образование. У нас живёт миллиард четыреста миллионов человек — это же сто сорок раз по десять миллионов! А уровень неграмотности меньше двух процентов... То есть читать и писать умеют практически все, кроме самых древних стариков, заставших темные времена...
— И что, неужто все до единого там такие же бесхребетные?! — хмыкнул Гу Мэнлань. — Будь все подобны тебе, твоему государству не простоять бы и пары лет!
— Да я обычный человек! — возразил Юй Нин. — Не чиновник, не вельможа... Простым людям положено жить честно и спокойно! С чего бы нам бросаться кромсать друг друга? За убийство у нас карают смертью!
Юй Нин помедлил, а затем тихо, с лёгкой иронией пробормотал давнюю поговорку:
— «Лучше быть псом в эпоху мира, чем человеком в эпоху смуты»... Гав!