Мастер Ляофань взглянул на насторожившихся носильщиков, ничуть не растеряв своего прежнего кроткого и добросердечного вида.
— Господин Юй так открыто разоблачает меня, — заговорил монах неторопливо и мягко. — Неужели вы совершенно не опасаетесь, что я решу избавиться от свидетеля?
Юй Нин передал Фужун грелку для рук, которую держал за пазухой:
— Фужун, остыла немного. Смени на горячую... — Затем он повернулся к монаху: — А разве пречистый мастер способен на подобный грех?
— Господин Юй излишне тревожится, — ответил Ляофань. — То, что вы отказались идти в Пагодовый лес, ничуть меня не огорчило. Вы обладаете редким даром, и сгинь вы здесь, на горе Луншань, это стало бы тяжкой утратой для всего нашего государства Цин.
— Коли у мастера нет столь дурных помыслов, мне лишь спокойнее. Сказать по правде, замышляй вы недоброе, человеку вроде меня — не способному и курице шею свернуть — пришлось бы совсем несладко...
Юй Нин поднялся на носилки и с комфортом устроился в кресле. Жестом пригласив монаха, он добавил:
— Тьма наступает. Не угоднее ли мастеру взойти на носилки?
— Благодарю, но не стоит, — отозвался Ляофань. — Тропа здесь крутая, незачем обременять слуг вашей резиденции.
Юй Нин не стал настаивать:
— Если мастер спешит или испытывает неловкость, вы можете идти вперёд.
Ляофань помедлил, а затем весьма серьёзно поклонился:
— Благодарю господина Юй. Я как раз намеревался поступить именно так.
— Прошу.
— В таком случае не смею задерживать.
Монах сложил ладони в молитвенном жесте, склонил голову и, без малейшего страха подставив спину спутникам Юй Нина, неторопливо удалился.
Едва его силуэт растворился в вечернем сумраке, Фужун качнула головой:
— Молодой господин, к чему было провоцировать столь опасного человека? Даже применив проницательность, следовало отложить счёты до возвращения в усадьбу.
— «Сын богатого дома под карнизом не стоит», — подал голос старший стражник. — На этот раз молодой господин изволил сильно рисковать... Позвольте мне отдать приказ, чтобы этот монах более никогда не спустился с горы Луншань.
— Не надо... — Юй Нин откинулся на спинку носилок, вертя в пальцах резное напоясное украшение «Золотая драконья рыба», и сокрушённо хмыкнул. — Сам виноват, длинный язык подвёл. Сначала ведь ничего не заметил, так, ляпнул в шутку... А оно вишь как — в самое яблочко! Да и в горах мне сразу показалось неладно. С чего бы такой обители, как Храм Защиты Государства, располагать лишь одной-единственной опасной тропой на заднем склоне?
Юй Нин вздохнул:
— Я рассудил так: чем изводиться сомнениями, лучше уж разом сорвать покров. В венценосных семействах от века убивают без пролития крови... Да только какое мне, скромному мастеру фэншуй, до того дело? В нашем ремесле то и дело натыкаешься на чужие грязные тайны. Если после каждого дела дрожать от страха, не уберут ли тебя как лишнего свидетеля, проще бросить всё и вернуться в управляющие лавки.
— Не верю я, будто Старший наставник не ведает о скрытых в недрах сокровищах или тайниках. Что бы там ни выкопали раньше или позже, неужто заправилы не понимают: стоит задеть один узел — и рухнет всё размещение фэншуй? Рыть землю где попало, не опасаясь пресечь драконью жилу... Коли кому приспичило взойти на престол ценой собственной жизни, так туда ему и дорога.
Гора именовалась Луншань — Горой Дракона. Ещё увидев ту одинокую вершину, Юй Нин изумился: по всем законам искусства устроения земли возводить столицу государства у подножия подобного кряжа категорически воспрещалось. За всю многовековую историю ни одна династия не выбрала бы столь сомнительное место для главного города империи, не обладай оно безупречной благодатью. Впрочем, если эта гора являлась истинным лоном драконьей жилы нынешнего царства, загадка находила простое объяснение.
Драконья жила — это сам хребет, несущий дыхание земли. В традиции фэншуй их разделяют на десятки видов: сильные и слабые, тучные и истощённые, прямые, мятежные, болезненные... И каждая оказывает неизгладимое влияние на судьбы мира и государей. Простой народ свято верил, что от состояния жилы зависит величие династии. Вспомнить хотя бы старинные сказания о тайных обществах, из кожи вон лезших, чтобы добыть сокровенные свитки, отыскать драконью жилу правителей и разрушить её!
Ярость мастера Ляофаня вспыхнула ровно в тот миг, когда Юй Нин вслух обронил догадку о сокровищах в подземном дворце. Монах решил, будто юноша разгадал главный секрет — здесь покоится сердцевина драконьего хребта династии Цин, — и во избежание огласки замыслил убийство.
Какой там Храм Защиты Государства... Скорее уж — Храм Защиты Дракона!
Для самого Юй Нина картина виделась проще. Сей хребет не должен был обладать подобной мощью, но он существовал. Великий астролог Гу применил истинно небесное искусство, сотворив вопреки законам природы размещение «Сонм бессмертных горы Луншань». И едва Юй Нин исправил искажения у водопада Нефритового Дракона, благодатное поле Луншань вновь укрыло всю префектуру Чанъань. Никакие мощи святых будд не стоили бы столь масштабного воздействия.
Только драконья жила. Только усыпальница предков основателя династии Цин, сокрытая в самой сокровенной точке — точке Дяньсюэ, — способна была вызывать подобный отклик. Однако, судя по нынешнему изгибу хребта, Луншань подозрительно напоминала мятежного или губительного дракона! По правилам она никак не могла быть истинным драконом... Вот только жилы не вечны. Небесные сферы вращаются, эпохи сменяют друг друга: малый круг занимает двенадцать лет, великий — шестьдесят. За три века правления династии сменилось не одно поколение, и благословенная жила вполне могла выродиться в смертоносную.
Вероятно, Великий астролог Гу создал своё чудесное размещение именно для того, чтобы укротить буйный нрав горы и не позволить дракону превратиться в порождение хаоса и разрушения.
«Лучше быть псом в мирное время, чем человеком в эпоху смуты», — гласит мудрость. Кто в здравом уме захочет жить в раздираемом войнами мире, где каждый день приносит лишь страх и гибель?
Гу Мэнлань был мудрым человеком, и подобные устремления были ему не чужды.
Впрочем, глубокие тонкости поиска драконьих жил пока оставались для Юй Нина слишком туманными. Вместо того чтобы гадать, не лучше ли расспросить обо всём самого Наставника?
Слуги из резиденции Великого астролога шествовали молча, стараясь даже не дышать. Они лишь удивлялись: недаром этот юноша стал любимым учеником мастера Мэй! В дерзости и образе мыслей он до странности походил на самого Великого астролога.
* * *
Как и предполагал Юй Нин, спуск прошёл без происшествий.
Великий астролог Гу восседал в отведённой ему келье. Не стали задерживать и настоятеля Ляочэня — астролог в одиночестве отдыхал на кушетке с книгой в руках, попивая отвар и видом своим являя абсолютное умиротворение. Завидев Юй Нина, принёсшего с собой дыхание горного мороза, он ухмыльнулся:
— Вернулся? И что же ты узрел на дальнем склоне?
Юй Нин смотрел на него с таким священным трепетом, словно перед ним явился сам бессмертный дух. В прошлый раз Великий астролог удостоился столь глубокого взора, лишь когда выдал ученику десять тысяч лянов серебра на мелкие расходы.
Гу Мэнлань нахмурился:
— Что за взгляд?
Юй Нин скинул подбитый мехом плащ, передал его Фужун и, отослав слуг, отвесил старшему глубокий поклон. Затем с совершенно беззаботным видом извлёк из-за пазухи «Золотую драконью рыбу» и протянул её Наставнику:
— К вершине я не шёл. Осмотрел лишь водопад Нефритового Дракона у подножия... да вот, разжился этой штуковиной.
Великий астролог взял резную рыбу, мельком оглядел и щёлкнул по ней ногтем. Хотя безделушка была отлита из чистого золота, от щелчка раздался чистый, звонкий гул, подобный пению древнего нефрита.
— Надо же, мелкая дрянь, а звучит...
— Так вы знали? — Юй Нин присел к столу, отпил горячего чая и сокрушённо вздохнул: — Что же вы молчали? Оставь мы всё как есть, лет через десять эта тварь набрала бы такую силу, что беды было бы не миновать!
Гу Мэнлань тихо усмехнулся, небрежно бросив:
— А мне-то какое дело до царства семьи Хуанфу? Не вынь ты эту дрянь, пусть бы всё шло своим чередом. Коли их роду суждено сгинуть, так тому и быть.
Услышав это, Юй Нин подсел ближе — прямо на ковёр у ног Астролога, по-свойски ухватив того за край широкого шёлкового рукава:
— Наставник... А то размещение Бессмертных на Луншань — и впрямь ваших рук дело?
Гу Мэнлань изогнул бровь:
— Сомневаешься?
— Ничуть! — Юй Нин принялся с энтузиазмом подтирать край рукава Астролога о свои пальцы.
Гу Мэнлань поморщился и потянул ткань на себя:
— Что за манеры?
Но Юй Нин вновь цепко ухватился за шёлк, со всей серьёзностью заявив:
— Не дёргайтесь, Наставник! Дайте хоть немного святости от вас перенять!
Гу Мэнлань, не зная, сердиться ему или смеяться, лишь вздохнул. Видя, что искреннее почтение в глазах юноши совершенно лишено фальши, он позволил ему удерживать рукав:
— Коли веришь, будто через шёлк можно перенять моё мастерство, держи хоть до утра... Теперь-то оценил мою силу? Или впредь по-прежнему будешь звать меня главой еретиков?
Юй Нин смешался:
— Наставник... откуда вы узнали?
— Ты во всеуслышание звал меня главным демоническим наставником этой династии. Неужто думал, до меня не дойдёт?
— Я же пошутил! — замахал руками Юй Нин. — Не принимайте близко к сердцу, я ляпнул не подумав... В наших краях подобное прозвище — высшая похвала!
Гу Мэнлань швырнул золотую рыбу обратно Юй Нину в руки, придав голосу многозначительную интонацию:
— Похвала, говоришь?.. Любопытный у вас край. Была бы возможность, я бы с радостью взглянул на твои родные земли.
Юй Нин просиял:
— О, если получится починить... ну, ту штуку, вы обязательно отправляйтесь со мной вместе с мастером Мэй! Там прекрасно! По крайней мере, — он запнулся, — по крайней мере, ночные горшки выносить не надо.
* * *
— И воду для купания греть в котлах не придётся.
* * *
— А ещё у нас есть такая вещь — кондиционер. Зимой греет, летом холодит, в комнате вечная весна! Никакой угарной гари от жаровен, никакого сырого льда в тазах.
Гу Мэнлань одарил его долгим взглядом. Выходит, всё это время в его усадьбе юнцу жилось не так уж и сладко?
Юй Нин усиленно размышлял, чем бы ещё поразить воображение древнего мастера. Он хотел упомянуть доставку еды и беспроводную связь, но понял, что Великий астролог и так ни в чём не знает нужды, а суть магии интернета объяснять придётся слишком долго.
— А ещё у нас есть огромные стальные птицы — самолёты! За полдня они перенесут тебя через тысячи ли, через реки и океаны, прямо в земли заморских варваров.
Вот это уже звучало достойно.
Гу Мэнлань медленно кивнул:
— Коли там и впрямь так дивно, я с А-Жо, пожалуй, нанесу визит.
Юй Нин расплылся в широкой улыбке. Он уже представлял, как будет гулять по современному городу вместе со своими наставниками. Гу Мэнлань, глядя на его сияющее лицо, почувствовал тепло в душе, хоть и притворно поморщился:
— Ладно тебе, подотри сопли. Со стороны посмотреть — вылитый дурачок.
Юй Нин спешно взял себя в руки и перешёл к делу:
— Наставник, тут такое дело... Я встретил мастера Ляофаня.
Он подробно пересказал их разговор на горной тропе, а в конце виновато добавил:
— Я виноват, Наставник. Впредь буду держать язык за зубами и глупо не шутить.
Гу Мэнлань ненадолго задумался, а затем с неким изумлением взглянул на юношу:
— А ведь Ляофань прав. Ты на редкость точно всё угадал.
— Да я же не со зла! — вздохнул Юй Нин. — У нас про тайные сокровищницы под монастырями только ленивый не пишет... В истории реально находили подземные дворцы с богатствами под древними храмами. Да у нас любой младенец, укажи ему на старую пагоду, спросит: «А под ней клад закопан?»
— Выходит, ты ни в чём не виноват?
— Виноват, Наставник, виноват! Обязуюсь впредь думать, прежде чем говорить! — бойко отчеканил Юй Нин и тут же полюбопытствовал: — Так этот Ляофань... он и впрямь замышлял недоброе?
Гу Мэнлань щёлкнул его по лбу:
— Не зная наверняка, ты лезешь на рожон... Стал бы я подсовывать тебе самозванца?
— И он теперь подошлёт ко мне убийц? Я вернусь домой, а меня уже ждёт яд в чае или «скоропостижная болезнь»?..
— Ерунда! — фыркнул Астролог. — Ты примыкаешь к нашему роду, ты ученик мой и А-Жо. Кто посмеет тронуть тебя? Вечно ты выдумываешь себе ужасы... Впрочем, поступил ты верно — этих монахов следовало прижать. Занимайся своими делами и не забивай голову чужими кознями.
— Да в хрониках всё ровно так и описано! — проворчал Юй Нин, начитавшийся в своё время историй о придворных интригах. — Мастеров фэншуй, построивших императорские гробницы, сплошь и рядом живьём замуровывали. Если после каждого размещения ждать удара в спину, никаких мастеров не напасёшься!
— Успокойся, за этим прослежу я, — Гу Мэнлань хлопнул его по плечу. — Не бери в голову.
* * *
Тревога улеглась. Юй Нин посмотрел в окно — за стеклом успели сгуститься густые сумерки. Вспомнив, что мастер Мэй остался в усадьбе один, он спросил:
— Наставник, мы можем возвращаться?
— А как же Священное древо защиты государства? Сбросишь на других?
— А? — Юй Нин округлил глаза. — Ваше размещение Бессмертных снова в силе. Завтра это дерево само почки пустит! Зачем мне усердствовать?
— И ты вот так беззастенчиво отлыниваешь? — Гу Мэнлань указал пальцем на дверь. — Поди. Пока не закончишь, о возвращении и не мечтай.
Юй Нин поразмыслил — план ритуала у него давно созрел — и кивнул:
— Что ж, обождите немного. Я живо.
— Мне пойти с тобой? — спросил Астролог.
— При таком мощном покровительстве небес, если я не сумею лишь украсить существующий узор, мне действительно лучше уйти в управляющие.
— Ну иди, погляжу на твоё искусство.
Юй Нин с улыбкой раскланялся и вышел.
* * *
Едва юноша покинул келью, Фужун поспешила навстречу. Юй Нин дал короткие указания, и служанка немедля отправилась исполнять поручение.
Сказанное Юй Нином не было преувеличением. Мощный удар молнии, обугливший Священное древо, случился из-за тонкой бреши в размещении Бессмертных. Теперь, когда Юй Нин извлёк золотую рыбу и исправил перекос, древнее древо исцелилось бы и без его вмешательства. Текущие труды являлись лишь данью уважения.
Однако, раз уж обещал Наставнику, следовало выполнить работу безукоризненно. Юй Нин впервые выступал от имени резиденции Великого астролога и не намеревался ронять честь школы.
Он вышел в середину монастырского двора. Пространство уже очистили от зевак: посреди пустого двора высился лишь расщеплённый, обугленный ствол Священного древа. Вскоре вернулась Фужун, принеся несколько вязанок древесины, поражённой молнией. Юй Нин тщательно отобрал семь самых мощных по дыханию брусков, предназначенных стать ключевыми узлами будущего построения.
Дерево несёт суть стихии Древа, молния — суть Металла. Металл разит Древо, и подобная древесина обычно не подходит для создания узлов. Однако после небесного удара само Священное древо отчасти переродилось, обретя металлическую природу. Теперь ожоговые бруски и сгоревший ствол происходили из единого истока, образуя идеальную гармонию.
Земля порождает Металл. Юй Нин отослал окружение и остался в центре двора в одиночестве.
Он запрокинул голову. Сумерки окончательно сменились ночной тьмой. Здесь, вдали от смога и пыли городов его прежнего мира, небо поражало первозданной чистотой. Безлунную высь усыпали тысячи мерцающих алмазов, среди которых ослепительным пламенем выделялась Полярная звезда.
В памяти всплыли древние строки: «Ищи узор небес, начиная с Совша...»
Юй Нин скользнул взглядом по звёздному ковру и без труда отыскал знакомый с детства ковш Северного Узла — Северную Медведицу. Заострённый рукоятью ковш указывал точно на север, знаменуя суровую пору: «Рукоять указывает на север — над миром царствует зима».
Поставив мысленную линию через крайние звёзды ковша и продлив её в пять крат, Юй Нин точно зафиксировал положение Полярной звезды. Убедившись в расчётах, он прикрыл глаза.
Гу Мэнлань бесшумно выступил из кельи. Слуги во главе с Фужун поклонились, но Астролог предостерегающе поднял ладонь, призывая к тишине. Юноша стоял недвижимо в центре двора, словно вслушиваясь в невидимый гул мироздания.
Управляющий Ван тихо шепнул:
— Господин, что замышляет молодой господин?..
— Тсс... Смотри.
Ван смолк. С противоположной стороны двора бесшумно приблизились настоятель Ляочэнь и мастер Ляофань. Они почтенно склонили головы перед Великим астрологом и замерли.
Всякая вещь на свете наделена духом. После дневной правки пень Священного древа пробудил скрытые токи земли, однако из-за природной древесной сути живая сила увязала в противостоянии с металлическим ожогом.
И тут Юй Нин двинулся.
Он сделал шаг — медленный, неторопливый, но выверенный до ногтя. Отмерил ровно пять шагов по прямой, выдержал мгновенную паузу и круто сменил направление, очерчивая стопами проекцию семи звёзд Северного Узла. Семь шагов закончились, но Юй Нин не остановился. Его движения стали обретать стремительность.
Он кружил по двору, ступая след в след. Иной раз шаг давался ему легко и плавно, а иной — словно на плечи наваливалась тяжесть целой горы, и стопа надолго зависала над землёй. Юй Нин проявлял колоссальное терпение. Раз за разом он очерчивал узор, пока шаг не обретал абсолютную законченность. И с каждым поворотом его тела присутствующие ощущали, как вокруг зарождается ветер. Он змеился по земле, подхватывал полы одежд и шевелил волосы на висках.
— Поднять ветер одним лишь движением тела... — Гу Мэнлань едва заметно кивнул. Дарование Юй Нина превосходило самые смелые ожидания. Заставить气-потоки закипеть без помощи талисманов и чаш — такое даётся лишь избранникам Небес.
Для самого же Юй Нина этот бег становился суровым испытанием.
Если со стороны казалось, будто он легко скользит по воздуху, то внутри узора ураганный напор сминал грудные клетки. Воздух вокруг густел, превращаясь в плотную воду.
Когда силовое поле достигло предела, Юй Нин распахнул глаза и выкрикнул:
— Фужун!
Девушка мгновенно метнула подготовленные бруски. Юй Нин подхватил их на лету, удержав одной рукой, а другой выхватил первый брусок и с молниеносной силой вогнал его глубоко в твёрдый грунт двора! Едва обугленное дерево вошло в землю, в ушах у каждого отдался раскатистый подземный гул. Юй Нин даже не моргнул. Пять быстрых выпадов — и оставшиеся шесть брусков встали в землю точно под точками звёзд Северного Узла.
В то же мгновение над двором взвился яростный вихрь. С небес отозвался глухой гром. Юй Нин оставался неподвижен. Семь брусков выступали над землёй лишь на три вершка, но взору мастера фэншуй открылось, как они, подобно громоотводам, начинают втягивать в себя небесную и земную ярость. Их силовые поля стремились слиться, но отталкивались, вступая в конфликт. Юй Нин более ничего не слышал — лишь рев стихий заполнял его сознание.
Видя, что узлы отказываются соединяться, Юй Нин выхватил из рукава алый шелковый шнур. Взмах кисти — и шнур змеёй захлестнул все семь деревянных кольев. Потоки силы мгновенно побежали по шелку, спаивая бруски в единую цепь. В другой руке юноши блеснул меч фэншуй, изготовленный им этим днём. Один конец алого шнура удерживал колья, а второй Юй Нин захлестнул сложным узлом на рукояти меча.
Звёзды Северного Узла в вышине вспыхнули слепящим светом, тогда как Полярная звезда, напротив, погрузилась в тень. Юй Нин уловил этот миг — и, вскинув меч, устремил его остриё от края ковша прямо к поблекшей Полярной звезде!
Алый шнур обвился вокруг обугленного пня. Пространство ответило гулом. Небо прорезали вспышки пурпурных молний, и семь световых столбов вырвались из брусков, устремляясь в вышину. В следующее мгновение эти лучи слились в единый ослепительный поток, ударивший прямо в сердцевину сгоревшего древа!
Двор накрыло сиянием. Присутствующим на миг показалось, будто земля под их ногами превратилась в прозрачное стекло, отражающее всё созвездие.
А затем вихрь опал. Облака разгладились.
Юй Нин поднял взор к небесам. Среди тьмы и звёздного роя Полярная звезда сияла столь чисто и ярко, что на неё больно было смотреть.
Размещение было закончено.