На следующий день Юй Нин планировал выспаться как следует, без всяких будильников, однако глаза открылись сами собой — едва перевалило за шесть утра. К счастью, в мире смертных стояло лето, и за окном уже рассвело. Потерев глаза, он подумал, что здесь-то над душой никто не стоит и не гнит за книги, так почему бы не подремать ещё немного? Увы, тридцать минут метаний с боку на бок привели его к печальному выводу: сон улетучился окончательно.
Юй Нин вздохнул: неужели в нём и впрямь прочно укоренились замашки «офисного раба»? Раб не раб, а вставать пришлось. Выбравшись из постели, он заглянул в холодильник. Купленный ранее нарезной хлеб ещё держался, а вот открытый бекон приказал долго жить — от него явственно потягивало чем-то подозрительным. Растопив на сковороде кусочек сливочного масла, Юй Нин подрумянил три ломтика хлеба, пожарил пару яиц-глазуний, щедро смазал всё арахисовой пастой — получился сытный, внушительный сэндвич.
Проглотив пару кусков, он почувствовал, что сухомятка лезет в горло с трудом. Достал было молоко, но то успело прокиснуть, а разум благоразумно предостерёг от экспериментов над собственным желудком. Пришлось со вздохом отставить пакет в сторону — пригодится в саду как подкормка для растений. Чайных традиций Юй Нин в этой жизни не нажил, заварки в доме не водилось, так что пришлось довольствоваться стаканом простой кипячёной воды.
Покончив с завтраком, Юй Нин погладил сытый живот, подхватил скисшее молоко и отправился на задний двор. Без полива в течение трёх-четырёх дней здешняя зелень заметно приуныла: на любимой виноградной шпалере пожелтели листья, а под вишнёвым деревом, служившим ему главным источником лакомств, образовался ковёр из падалицы. Большинство ягод загнило, и вытёкший сок въелся в землю тёмными пятнами. О мелких посадках и говорить не приходилось.
Окра и томаты черри, судя по всему, спасению уже не подлежали. Стебли окры бессильно распластались по земле, вылитые маринованные огурцы, а опора для томатов до боли напоминала решётку для сушки овощей — выгоревшие на солнце плети превратились в сухие чёрные нити.
Пока солнце не раскалилось в полную силу, Юй Нин спешно натаскал из колодца воды. Первым делом обильно напоил плодовые деревья: студёная вода пузырилась на растрескавшейся почве и тут же уходила в глубину. Покончив со старыми насаждениями, он взялся за мелочёвку. Перетаскав с десяток ведер, Юй Нин кое-как уделил внимание каждой из своих садовых «фавориток».
Пришлось признать: отвары, которыми его целыми днями поивал мастер Мэй, давали ощутимый результат. Прежде после подобного физического труда Юй Нин рухнул бы в шезлонг и полчаса пластом лежал, ловя ртом воздух, особенно в летний зной. А сейчас — ни одышки, ни усталости. Похоже, целебное зелье, которое он усердно глотал трижды в день на протяжении месяца, сделало своё дело.
«Может, в следующий раз попросить на кухне рецепт? — подумал он. — Тогда смогу принимать отвар и здесь, в современном мире».
Сперва мелькнула мысль попросить натаскать готовых сборов про запас, но разница в скорости течения времени быстро свела эту затею на нет. Если мастер Мэй поинтересуется, куда делись горы снадобий, вразумительного ответа найти не удастся.
Окинув двор взором, Юй Нин поймал себя на ощущении, будто сад мгновенно ожил. Воздух напитался прохладной влагой, отсекая летнюю духоту. Усевшись в плетёное кресло, он не спеша осушил стакан, но вскоре почувствовал лёгкую неопределённость — чего-то не хватало. Подойдя к вишне, он нащупал ровную ветвь длиной с руку, отломил её и принялся выполнять движения фехтовального комплекса тайцзи. Когда по телу разлилось тепло и проступил обильный пот, принёсший приятную лёгкость, Юй Нин наконец остался доволен.
Время перевалило за девять. Юй Нин вернулся в дом, сходил в душ, после чего достал привезённые из «того мира» задания и устроился под виноградным навесом за заучиванием текстов. План на день вырисовывался идеальный: с девяти до полудня — штудировать трактаты, а потом заказать доставку шашлычков! На том и порешил с превеликим удовольствием.
«Может, захватить в следующий раз мастеру кумина да свежей вишни? Скажу, мол, купил у заморских купцов...»
Пока он размышлял над подарком для мастера Мэя, телефон издал короткий сигнал. На экране высветилось сообщение от Чжоу Хуана:
«Дружище, обедаем вместе? Выбирай любое заведение, с меня угощение!»
Юй Нин бросил взгляд на часы: доехать до центра он вполне успевал. В итоге сошлись на привычном заведении с хого, куда заглядывали регулярно. Первоначально хотелось шашлыка, но днём подобные заведения ещё не работали, так что идею пришлось отложить.
Уже выходя за ворота, Юй Нин повиновался внезапному порыву и оглянулся на свой дом. Несмотря на палящее солнце, строение окутывал едва различимый белёсый ореол... Ци. Вспомнив про аномальную прохладу на заднем дворе и нездоровый буйный рост садовых культур, он окончательно убедился: двоюродный дед наверняка запрятал в доме какой-то артефакт. Ранее в комнатах ничего примечательного не попадалось, а значит, вещь упрятана в надёжном тайнике.
Стоял будний день, поэтому в заведении обходилось без привычной суматохи. Чжоу Хуан, обретавшийся неподалёку, пришёл раньше и успел заказать целую гору блюд. Юй Нин из-за задержки автобуса немного опоздал. Протиснувшись в зал, он застал приятеля за отчаянными попытками отбиться от чересчур услужливой официантки: девица вознамерилась усадить напротив него полутораметрового плюшевого медведя, искренне полагая, что гость обедает в одиночестве. Заметив Юй Нина у входа, Чжоу Хуан с облегчением замахал руками.
Официантка, увидев подошедшего к столу Юй Нина, с явным сожалением унесла гигантскую игрушку.
Стоило Юй Нину опуститься на стул, как Чжоу Хуан со смертельно серьёзной миной извлёк из кармана пачку сигарет и преподнёс её обеими руками:
— Прошу, братуха, угощайся!
Юй Нин закатил глаза, сгрёб пачку и откинул её в сторону.
— Ты что удумал?
Чжоу Хуан выудил зажигалку:
— Дай я тебе прикурить дам! Позволь младшему выслужиться!
Дежурившая неподалёку официантка тут же сориентировалась:
— Простите, у нас в зале курить запрещено! Хотите, я провожу вас в курительную комнату?
— Извините, он просто дурачится, — пояснил Юй Нин.
Девушка кивнула и без лишнего шума принесла пару леденцов с цедрой.
— Понимаю. Если разгорится желание затянуться, заешьте конфеткой! — сказала она и юркнула в сторону, приняв вид бесстрастного исполнительного персонала.
Чжоу Хуан моментально убрал зажигалку и с невозмутимым видом принялся погружать ингредиенты в кипящий бульон. Судя по всему, на сей раз он твёрдо вознамерился угостить друга на славу: на столе красовалось не менее восьми тарелок с разнообразным мясом. Отправив в кастрюлю сразу две порции мраморной говядины, он дождался, пока бурлящий отвар доведёт тонкие ломтики до готовности, выловил их шумовкой и переложил в тарелку Юй Нина.
— Налегай, брат!
— Веди себя нормально, а не то я с тобой больше обедать не пойду, — Юй Нин переложил часть мяса в пиалу приятеля и сам зацепил кусочек.
— Да я просто не знаю, как тебя отблагодарить... Чёрт, горячо! — Чжоу Хуан развёл руками, набил рот говядиной и тут же обжёгся. Ни проглотить, ни выплюнуть! Юй Нин поспешно пододвинул ему стакан со льдом. Чжоу Хуан сделал несколько жадных глотков, удерживая холодную воду во рту, и промычал: — Чёрт, чуть язык не сварил...
— Не разговаривай, подержи воду, — Юй Нин лёгким ударом палочек по тыльной стороне ладони приказал ему молчать.
Лишь спустя пару минут Чжоу Хуан сглотнул, включил фронтальную камеру телефона и заглянул себе в рот. На языке красовалось неестественно белое пятно, отозвавшееся острой болью при малейшем прикосновении.
— Вот же невезёт, — скривился он.
— Кстати, учитель просил передать, чтобы ты не забыл прийти завтра на церемонию... Одевайся во что угодно, хоть в джинсы, строгого дресс-кода не будет, соберутся только свои. — Чжоу Хуан вздохнул с сочувствием: — Я ведь только недавно узнал, насколько тяжело сложилась у него жизнь. Оказывается, у меня было пятеро старших братьев-учеников, и все умерли молодыми! Детей у наставника нет, коротает век в одиночестве. Скажу честно: даже если он меня ничему не научит, я всё равно буду ухаживать за ним до самого конца...
Снизив голос, он подался вперёд:
— Дружище, а ты знаком с тем мастером, что отреставрировал пиалу? Если это его не затруднит, мой учитель хотел бы нанести ему визит вежливости.
— Завтра я обязательно буду, — ответил Юй Нин. — А вот насчёт мастера... не получится.
Он не лукавил: встреча была действительно невозможна. Не вести же наставника Чжоу Хуана сквозь грань миров к мастеру Мэю?
Чжоу Хуан сообразил мгновенно:
— Понимаю-понимаю! Такие умельцы сплошь и рядом с причудами, не хотят связываться с чужаками. Я просто так спросил, не бери в голову.
Юй Нин кивнул. Поговорив ещё о разной всячине, они расплатились. Оказалось, что Юй Нину нужно заскочить в супермаркет за бытовыми мелочами, так что от предложения Чжоу Хуана вместе погонять в сети пришлось отказаться. Условившись о завтрашней встрече, друзья распрощались.
* * *
Накупив в супермаркете свежих продуктов, Юй Нин редким образом позволил себе роскошь — вызвал такси до самого дома.
Разложив запасы по полкам холодильника, он замер. На часах было три дня — самый разгар зноя. Помятуя о том, что лавка давненько простаивала закрытой, Юй Нин спустился на первый этаж, перевернул табличку на двери свежей надписью «Открыто» и распахнул двери для посетителей.
Впрочем, дураков выходить на улицу в подобную жару не нашлось. Прислонившись к прилавку, Юй Нин сам не заметил, как сморился. Проснулся он от странного чувства: голова налилась тяжестью, да так, что шевельнуться не удавалось.
«... Что за чертовщина? Этак и в сонный паралич поверишь...»
Юй Нин осторожно шевельнулся. Оцепенения, при котором невозможно дёрнуть даже мизинцем, не наблюдалось — стало быть, разум очнулся одновременно с телом. Однако затылок по-прежнему накрывал ощутимый груз, словно сверху навалилось нечто тяжёлое, выжимая из него липкий пот.
Собравшись с духом, Юй Нин резко вскинул голову...
— Мяу-а-а-у-у-у-у!..
Здоровенный чёрный кот кубарем скатился с его макушки. Разбуженное животное встало на прилавке прямо перед лицом Юй Нина, гневно тараща золотистые глаза. Расстояние между ними было настолько малым, что парень отчётливо различил тонкие медно-золотые прожилки в узких зрачках. Юй Нин замер, боясь шелохнуться: зверь вымахал огромным, никак не меньше пяти килограммов, и от испуга эта пушистая «царственная особа» вполне могла впиться когтями ему прямо в глаз.
Однако секундой позже кот сменил гнев на милость, подобрался ближе и принялся ласково тереться широкой мордой о его щёку:
— Мя-а-у...