Когда Юй Нин и Лань Сяо пришли в покои Мастера Мэя и Великого астролога Гу, те уже заканчивали трапезу. Мастер Мэй легким жестом велел упустить формальности и указал им на свободные места. Ели молча. Утерев руки салфеткой, Мастер Мэй поднялся и ровно проронил:
— Берегите себя в дороге.
Юй Нин нарочито вытаращил глаза:
— Отец, и это всё, что ты мне скажешь?
Мастер Мэй замер, нахмурившись:
— А чего ты ждал? Запрета ехать?
— Вовсе нет, — буркнул Юй Нин. — Но мог бы хоть для приличия сказать что-то вроде «возвращайся скорее».
Взгляд Мастера Мэя мягко потеплел:
— Возвращайся скорее, А-Нин. Мы с твоим наставником будем ждать.
— Есть! — с улыбкой отозвался Юй Нин.
Гу Мэнлань подхватил:
— Будь спокоен, я верну А-Ю целым и невредимым.
— Надеюсь на твои слова, — ответил Мастер Мэй и, взмахнув широким рукавом, вышел.
Гу Мэнлань усмехнулся, глядя вслед его неожиданно поспешному шагу, и неторопливо поднялся:
— Что же, пора.
* * *
Подняться на гору Луншань решили по главной дороге, берущей начало у Храма Защиты Государства. Рядом находился Великий астролог Гу, так что ни стража, ни монахи препятствовать не смели. Проезжая мимо храма, Юй Нин не удержался и заглянул проверить собственный расклад фэншуй «Семь звезд». Увидев, что на обугленном стволе Священного древа защиты государства уже пробилась сочная зелень, он со всей ответственной тщательностью «сервисного обслуживания» обновил потоки живой цзи вокруг исполина. Наблюдая за его невозмутимым видом, незнающий человек мог бы подумать, будто эта троица просто выехала на пикник.
На сей раз путь пролегал по широкому тракту, вымощенному камнем. Дорога поднималась наверх так плавно и свободно, что на ней легко разъехались бы две повозки. Глядя на такую роскошь, Юй Нин сокрушенно покачал головой и не удержался от жалобы:
— Наставник, тот лысый черт — Ляофань или как там его — точно хотел завести меня в глушь и укокошить! Я же тебе говорю...
— Ты мне уже все уши этим прожужжал, — невозмутимо откликнулся Гу Мэнлань. — Завлек на глухую тропу, чтобы убрать без свидетелей. Я уже отдал приказ, его наказали. Хватит сокрушаться, А-Ю.
Юй Нин полюбопытствовал:
— И как же его наказали? В мешок засунули и бока отмяли? Или что?
Гу Мэнлань откинул шторку экипажа и, глядя на проплывающие пейзажи, небрежно бросил:
— Я объявил, что для новогоднего жертвоприношения требуются девяносто девять свитков, переписанных рукой благочестивого монаха. В Храме Защиты Государства подходят только он да настоятель Ляочэнь. У Ляочэня давняя травма запястья, кисть держит плохо. Так что Ляофань сейчас безвылазно сидит в келье и стирает пальцы в кровь над бумагой.
Юй Нин склонил голову набок:
— Девяносто девять свитков... И это всё?! Он же убить меня пытался! Наставник, с каких пор ты стал таким милосердным? На тебя не похоже.
— В жилах Ляофаня течет императорская кровь, — одарил его прохладным взглядом Гу Мэнлань. — Пролить ее — лишние хлопоты.
Юй Нин опешил.
—... Чего?
Лань Сяо, с интересом слушавший их перепалку, спросил:
— Что такое?
— Да я... — Юй Нин смущенно почесал затылок. — Я ведь просто ляпнул тому лысому про родство с правителями, чтобы жути нагнать! Наобум ляпнул! А оно вон как оказалось...
Гу Мэнлань от удивления аж поперхнулся, после чего громко расхохотался:
— А-Ю, ну ты даешь!
Лань Сяо представь выражение лица человека, который годами хранил смертельную тайну, а потом услышал ее из уст случайного юнца, и тоже улыбнулся:
— Юй Нин, тебе бы в храм сходить, благовония воскурить.
— Зачем? — не понял тот.
— Возблагодарить небеса за то, что твой длинный язык до сих пор не свел тебя в могилу, — пошутил Лань Сяо.
Юй Нин строил кислые мины, пока старшие потешались над ним. Вскоре экипаж замедлил ход. Выглянув в окно, Юй Нин понял, что они добрались до самой вершины горы Луншань.
Гу Мэнлань первым ступил на землю, за ним вышли Юй Нин и Лань Сяо. Перед ними возвышалась величественная пагода. Именно отсюда, из самого ее сердца, вырывались колоссальные потоки духовной энергии, устремляясь во все стороны. Здесь находилась сердцевина расклада фэншуй «Сонм бессмертных горы Луншань». Юй Нин подивился: в прошлый раз ему показалось, будто центр массива расположен на самом краю обрыва. Он еще тогда гадал, как наставнику удалось сотворить подобное чудо, а оказалось — то была лишь ловушка для отвода глаз.
Слуги из резиденции Великого астролога остались в десяти чжанах от пагоды. Лишь Фужун да Молань сняли с задней повозки неприглядное деревянное дверное полотно и, аккуратно держа его с двух сторон, с покорным видом проследовали за господами.
Гу Мэнлань ввел их внутрь. Снаружи пагода казалась восьми- или девятиярусной, но внутри она была абсолютно полой. Взирая вверх, можно было беспрепятственно видеть самый купол, вдоль стен же вилась крутая круговая лестница, едва широкая настолько, чтобы на ней разъехались двое.
Юй Нин задрал голову. На самом верху, подвешенный на восьми алых шелковых лентах, раскачивался огромный стеклянный фонарь с золотой отделкой. С его основания свисала пышная золотая бахрома, колыхавшаяся без всякого ветра, а внутри теплился мягкий, таинственный огонек.
Юй Нин решил разрядить обстановку:
— Наставник, а пагода-то деревянная! Не дай бог ветер сорвет этот фонарь — сгорим ведь дотла!
— Замолчи, карканье! — шутливо огрызнулся Гу Мэнлань.
Он поднял руку. Внезапно по пагоде пронесся легкий ветерок, и гигантский фонарь плавно пошел вниз, застыв без всякой опоры прямо возле его ладони.
Лань Сяо с изумлением уставился на парящий светильник. Внутри башни не было ни души, и оставалось лишь гадать, какими чарами обладает Великий астролог.
Лишь когда фонарь опустился ближе, Юй Нин и Лань Сяо разглядели, что, хотя он и излучал мягкое сияние, внутри было абсолютно пусто.
Юй Нин протянул было руку, желая пощупать редкое чудо и приобщиться к «небесной благодати», но Гу Мэнлань безжалостно шлепнул его по пальцам. Астролог откинул створку фонаря и запустил руку внутрь. Когда он вынул ее обратно, в ладони его лежал плотный свиток из белоснежных нефритовых плашек, скрепленных алым шнуром. Как только предмет покинул фонарь, таинственный свет внутри стеклянного сосуда мгновенно угас.
Гу Мэнлань извлек из рукава свою собственную нефритовую плашку, которую всегда носил при себе, и ловким движением вставил её в пустующий паз свитка.
В тот же миг пагода озарилась слепящим сиянием — казалось, Великий астролог держит в руках кусочек чистого лунного света. Заметив, как Юй Нин смотрит на артефакт горящими глазами, Гу Мэнлань чуть улыбнулся и протянул свиток ученику:
— Вот мой настоящий талисман.
Юй Нин пораженно сглотнул. Одной только плашки наставника хватало, чтобы совершать невероятные вещи, а тут — целый свиток! Впрочем, принять подарок он так и не решился:
— Наставник, ты бы не вытаскивал сердцевину расклада так запросто! Если случайно уроним и разобьем, нашему Государству Цин конец придет!
Гу Мэнлань сделал шаг вперед и с ощутимым стуком приложил свиток к лбу ученика. Юй Нин ойкнул и потер ушибленное место.
— Поговори мне еще! — изогнул бровь астролог.
— Больно же... Наставник, я больше не буду, — жалобно протянул Юй Нин.
Не успел он договорить, как Гу Мэнлань без лишних церемоний впихнул свиток ему в руки:
— Держи. Да смотри аккуратнее: разобьешь — и правда уничтожишь государство.
Юй Нин с виноватой улыбкой сжал древний артефакт. Подавив дрожь в груди — его собственный талисман, Нефритовая печать Лазурного Дракона, начала вести себя крайне беспокойно, — он принялся рассматривать свиток. Он-то думал увидеть там вырезанные древние стихи или заклинания, но свиток оказался совершенно чист. Полюбовавшись «Книгой без слов», Юй Нин вернул ее хозяину.
Гу Мэнлань принял артефакт и сделал знак слугам. Молань и Фужун установили ничем не примечательную деревянную дверь прямо возле Астролога.
— В Великом Дао — пятьдесят исчислений, но проявляется лишь сорок девять, — пояснил Гу Мэнлань. — Посему, закладывая этот фэншуй-массив, я сознательно изъял одну плашку. Теперь я понимаю: та единственная лазейка предназначалась именно для тебя.
Юй Нин критически оглядел свиток, потом посмотрел на наставника и прищурился:
— Наставник, хватит мне зубы заговаривать! В этом свитке изначально было сорок девять плашек, как и положено по закону Дао. Если ты изъял одну, оставалось сорок восемь! Выходит, у тебя лазейка оказалась двойная? По-моему, когда ты строил этот расклад, твой артефакт был просто неполным, а сорок девятую плашку ты нашел уже сильно позже!
Гу Мэнлань застыл. На его лице отразилась сложная гамма чувств.
— Ха! Я угадал! — восторженно воскликнул Юй Нин.
Астролог сжал зубы:
— Ах ты... Ах ты щенок! А ну иди сюда!
Юй Нин мгновенно юркнул за спину Лань Сяо и настороженно высунулся:
— Не пойду, ты меня опять побьешь! Смотри, лоб до сих пор красный!
Гу Мэнлань чуть не задохнулся от возмущения, в очередной раз прочувствовав, почему Мастер Мэй вечно порывался взять бамбуковую палку и гонять этого сопляка по всему двору.
— Не паясничай! Подойди!
Юй Нин со вздохом приблизился и взялся за края дверного полотна. Убедившись, что молодой хозяин крепко держит дверь, Молань и Фужун поклонились и покинули пагоду.
Гу Мэнлань поднял ладонь. Нефритовый свиток оторвался от его руки, взмыл под купол и занял свое прежнее место там, где висел стеклянный фонарь.
Видя это волшебство, Юй Нин не удержался:
— Наставник, ну ты даешь! Невероятно!
— Невероятно... — передразнил Гу Мэнлань. — Что это вообще за словечки?
— Это значит, что ты у меня самый умелый и великий! — с широкой улыбкой пояснил Юй Нин. — Не веришь — у Лань Сяо спроси!
Сидевший неподалеку Лань Сяо мягко кивнул:
— Именно так. Высшая степень похвалы.
— Благодарю за разъяснение, господин Лань, — кивнул Астролог и повернулся к ученику: — Ладно, стой и держи свою дверь. Впитывай духовную энергию, раз уж выпал такой случай.
— Есть, наставник, — послушно отозвался Юй Нин.
Впрочем, дверь и не требовала особых усилий: как только свиток вернулся в центр массива, деревянное полотно само стало жадно втягивать окружающую цзи. Гу Мэнлань почувствовал это движение. Сделав пасс рукой, он привел в движение весь массив горы Луншань. Огромный фэншуй-расклад словно ожил: из всех мелких точек к вершине устремились сияющие потоки, сплетаясь над пагодой в исполинский защитный купол.
В замкнутом пространстве башни поднялся ветер, заставивший плащ Лань Сяо развеваться на весеннем сквозняке. Гу Мэнлань же стоял неподвижно, лишь его тонкие пальцы слегка согнулись, словно сжимая невидимую нить мироздания.
Лань Сяо поднял взгляд к куполу. Внезапно на кончик его носа упала прохладная капля. Он провел пальцем, но на коже осталась лишь чистая вода.
Юй Нину было не до разглядывания чудес. Энергия горы Луншань пробудила Нефритовую печать Лазурного Дракона. Дух Дракона, обратившись бесплотным сияющим силуэтом, вырвался из артефакта и стал кружить по башне. Нефритовый свиток Гу Мэнланя обладал поразительной мощью, а теперь, вернув полноту, и вовсе подавлял всё вокруг. Дракон метался под крышей, тщетно пытаясь вырваться на волю, но наталкивался на невидимые преграды.
Для других артефактов присутствие истинного Дракона рядом с государственным раскладом было бесценной возможностью для перерождения. Лань Сяо не видел метаний духовного змея, но почувствовал, как подвесок, подаренный Юй Нином, стал приятно горячим. Тепло разлилось по всему телу, будто он погрузился в горячий источник; на лбу даже выступила легкая испарина.
Он попытался достать нефрит из-за пазухи, но обнаружил, что не может шевельнуться. Плотно сгустившийся воздух вокруг сковал его, словно невидимые тиски.
Гу Мэнлань, заметив это, лишь слегка повел бровью. Раз уж он привел ученика с его спутником «полакомиться» духовной силой, рискуя даже немного задеть государственную цзи, то стал бы он скупиться на подпитку для мелких талисманов? Взмах его руки — и барьер, удерживавший дух Дракона, исчез. Пронзительно взревев, гигантский силуэт пролетел мимо свитка и вырвался из пагоды в небо.
Удерживая дверь и контролируя скорость поглощения энергии, Юй Нин пробормотал:
— Наставник, а это не слишком опасно?
Гу Мэнлань, сохраняя величественную отстраненность, ответил ровным, мягким голосом:
— Я знаю, что делаю. Какая уж тут опасность? Если расклад горы Луншань повредится — что же, построю новый.
— Ты бы полегче с такими заявлениями, — усмехнулся Юй Нин. — Один такой расклад сотворить — уже небеса прогневать. Сделай второй — и точно небесную кару накликаешь.
— Ты это мне смерти желаешь?
— Нет! Что ты, как можно! — буркнул Юй Нин, но внезапно замер.
Внезапно его сознание словно отделилось от тела. Он увидел гору Луншань с высоты птичьего полета, охватывая взором каждый изгиб рельефа. Юй Нин понял, что смотрит глазами Дракона. Попривыкнув к необычному зрелищу, он продолжил подшучивать:
— Наставник, а мой Дракон-то какой непоседливый! Уже круг над горой нарезает, у меня аж голова закружилась.
— Потерпи, щенок. Тебе же полезно, — одарил его прохладным взглядом Гу Мэнлань.
Деревянная дверь в руках Юй Нина неожиданно вздрогнула. Подумав, что ему показалось, Юй Нин усилием воли вернул сознание в тело и посмотрел на полотно. Плотность энергии вокруг двери достигла невероятных значений. Бесплотный вихрь соединял свиток на куполе с простым деревом. Полотно тряслось всё сильнее. Заметив это, Гу Мэнлань нахмурился:
— Будь внимателен!
— Постараюсь... — выдохнул Юй Нин. — Тяжелая-то какая!
Не успел он закончить фразу, как деревянная дверь вдруг потеряла всякий вес — и в следующее мгновение сокрушительно взорвалась!
Юй Нин не успел закрыться, но его тело защитила аура Нефритовой печати. Градом посыпавшиеся щепки, способные пробить доску, теряли всю силу, едва касаясь его одежды.
Дзинь!
Один из тяжелых осколков сбил заколку с его головы. Длинные черные волосы рассыпались по плечам и под порывами бушующего ветра мгновенно закрыли Юй Нину весь обзор.
— Пфу! Хватит! — Юй Нин отплюнул попавшую в рот древесную пыль и судорожно сжал пальцы. В ладони лежало нечто новое и тяжелое. — Наставник, ты цел?! Лань Сяо, ты как?!
Гу Мэнлань был хозяином этого массива, разлетающиеся щепки для него были не опаснее сухой листвы. Он лишь качнул головой:
— Невредим.
Лань Сяо сидел у самой стены, куда осколки почти не долетали. Лишь один небольшой кусочек дерева задел его плечо, пробив ткань и пустив кровь, но Лань Сяо, понимая важность момента, лишь сжал зубы и отозвался:
— Со мной всё в порядке.
— Ну и ладно, — с облегчением выдохнул Юй Нин. Он отгреб волосы с лица и проворчал: — В романах пишут: «черные шелковые пряди живописно развевались на ветру». А у меня — просто кудель намотало на нос!
Отбросив волосы за спину, он наконец смог разглядеть то, что держал в руке. Это был крошечный нефритовый руи величиной с мизинец. Работа отличалась изящной простотой: головка талисмана имела форму традиционного облака удачи.
Юй Нин поднял его, покачал на ладони и сокрушенно вздохнул:
— И ради этой малявки мы тащили здоровенную деревяку на гору?! Да мы могли просто распилить её топором внизу, а не тащить на себе...
— Молчи! — строго отрезал Гу Мэнлань.
Нефритовый руи был крошечным, но витавшая вокруг него аура внушала трепет. Энергия сгустилась настолько, что казалась почти осязаемым пламенем, излучавшим яркое свечение. Маленький талисман завис в воздухе в дюйме от ладони Юй Нина и стал с невероятной жадностью втягивать в себя потоки цзи.
Гу Мэнлань сдавленно хмыкнул:
— Сдерживай его! Не давай ему впитывать всё без разбору!
Вернувшийся в башню дух Дракона увеличился втрое. Он завис над Юй Нином и яростно зарычал на оживший жуи, защищая хозяина.
— Перестань орать! — зажал ухо Юй Нин. — Я от твоего рева оглохну!
Дракон обиженно замолк.
Гу Мэнлань не удержался от легкого смешка:
— Смотрите-ка, какой управитель снайперский выискался.
Юй Нин почувствовал тонкую, едва уловимую связь с жуи: талисман напитался сполна. Сжав пальцы, он накрыл крошечный нефрит ладонью и крикнул:
— Наставник, готово!
Гу Мэнлань кивнул. Взмахом рукава он вернул свиток к себе, вынул добавленную плашку и отправил остальное обратно в стеклянный фонарь. Сгущенная атмосфера в пагоде мгновенно рассеялась.
Лань Сяо с трудом поднял руку, коснулся горла и тихо произнес:
— Кажется, снаружи что-то происходит.
— Позже разберемся, — отмахнулся Астролог.
Он подошел к Юй Нину и с нескрываемым участием спросил:
— Как себя чувствуешь? Дай-ка осмотрю.
Юй Нин без лишних церемоний впихнул бесценную реликвию в руки Гу Мэнланя:
— Да всё отлично, спасибо, наставник. Ты у меня самый лучший.
Гу Мэнлань принялся разглядывать руи, не обращая внимания на болтовню. Юй Нин же быстро подошел к Лань Сяо и нагнулся над ним:
— Лань Сяо, ты точно в порядке?
— В порядке, — качнул головой тот.
Осколок попал в плечо — неприятно, но не смертельно. Главные артерии задеты не были. Понимая, насколько важна была каждая секунда для Юй Нина, Лань Сяо решил пока молчать о ране.
Юй Нин принюхался, но, не заметив ничего подозрительного в поведении друга, подошел ближе к Астрологу. Гу Мэнлань неожиданно протянул руку, запустил пальцы в рассыпанные волосы Юй Нина и без предупреждения выдернул два волоска!
— Ой! — взвизгнул Юй Нин. — Наставник, ты чего драться?!
Гу Мэнлань сложил два волоска вместе, взял нефритовый руи и парой движений надежно привязал его.
— Наклонись, — приказал он.
Юй Нин послушно нагнулся, и Гу Мэнлань надел талисман ему на шею, спрятав под халат:
— С этого дня не снимай.
— Да он же порвется! — пожаловался Юй Нин. — Тебе что, куска ткани от собственных одежд жалко было?!
Гу Мэнлань не удержался и отвесил ему легкий щелчок по лбу:
— Глупый! Много ты понимаешь!
— А чего тут не понимать? У меня волосы каждый день выпадают! Потеряю талисман и даже не замечу!
— Вернемся — спросишь у Фужун, рвутся ли твои волосы! — отрывисто бросил Астролог.
Юй Нин хотел было возразить, но Гу Мэнлань внезапно заслонил его собой. Взмах рукава — и в трех чи от его груди застыла острая железная стрела, потерявшая всю силу.
Юй Нин мгновенно умолк и прищурился, всматриваясь в темноту дверного проема:
— Кто там стреляет из-за угла?!
Дверь пагоды с треском вышибли ногой. На пороге появился человек в роскошных расшитых одеждах. Увидев Гу Мэнланя, он досадливо вздохнул:
— Не думал, что и Великий астролог окажется здесь... Какая оплошность.
Гу Мэнлань одарил его холодным, ледяным взглядом:
— Младший господин Чжоу, вы перешли все границы.