Заметив, что Юй Нин со спешкой покидает кабинет, Чжан Жань тут же прервал разговор с секретаршей и в несколько шагов догнал его:
— Господин Юй, я вас провожу. — Вполне официально произнёс он, но едва они остались без лишних глаз, как ассистент сжал губы и тихо буркнул: — Ты чего так летишь? За тобой что, черти гонятся?
Юй Нин смерил его неопределённым взглядом:
— Кто знает, может, и впрямь черти.
Чжан Жань нажал кнопку вызова. Смыкнулись створки лифта, и двое вошли внутрь. Едва двери замерли в закрытом положении, как идеальная выправка спецассистента рассыпалась. Он с озорной ухмылкой поддел длинную косу Юй Нина и даже слегка потянул за неё:
— Это ещё что за ролевые игры? Ты что, паричок снимать раздумал?
Юй Нин от неожиданности чуть не лишился скальпа. Ожегши приятеля свирепым взглядом, он вырвал свои волосы из его пальцев:
— Не распускай руки, умник!
— Подумаешь, фальшивые патлы, а визгу-то! Брат, у тебя явно пропадает актёрский талант, — фыркнул Чжан Жань, разжав пальцы. Вглядевшись в мелькающие цифры на табло лифта и убедившись, что вокруг ни души, он понизил голос: — Слушай, а тебе не показалось, что шеф как-то резко сдал в весе?
— Схуднул? — Внутри у Юй Нина всё подтянулось, однако внешне он изобразил крайнее изумление: — С чего бы человеку усохнуть за одну-единственную ночь?
— Да кто его знает, — кивнул Чжан Жань, склоняясь к мысли, что это всего лишь обман зрения, но не удержался от сарказма: — А вдруг кое-кто — нечисть в человеческом обличье? Эх, растратил жизненную эссенцию до капли, вот и отощал!
Юй Нин едва глаза не закатил от такой наглости:
— Хочешь тоже испробовать на себе этот экспресс-метод похудения? Приходи к нам вечером, Лань Сяо явно не станет возражать.
Чжан Жань отшатнулся в наигранном ужасе:
— Эй-эй, я честный спецассистент и служебных романов не кручу!
— Не боись, никакой романтики — исключительно жёсткое удовлетворение.
—... — Чжан Жань прижал руку к груди с видом глубочайшего разочарования: — Брат, ты испортился. Где тот невинный Юй Нин, которого я знал?!
— Всё верно. Я прошёл ускоренные курсы и теперь прекрасно умею шептать на ушко нужные слова. Не хочешь сменить обстановку и отправиться в Африку — осваивать новые рынки?
— Покорно благодарю, но у нашей компании нет филиалов в Африке.
— К сегодняшнему вечеру вполне могут появиться.
— Всё, сдаюсь, был неправ! — Чжан Жань вскинул руки вверх.
Чжан Жань проводил Юй Нина до подземной парковки. Проходя мимо собственного авто, он достал из мини-холодильника в багажнике две баночки лимонного чая, отдал одну приятелю, после чего оба закурили. Опустошив баночки и докурив до фильтра, они попрощались.
Впрочем, слово «дом» для Чжан Жаня было понятием относительным — его домом уже давно стала родная компания.
Изначально Юй Нин собирался поехать прямо домой, но, порассуждав немного, решил заглянуть на уличку Фэншуй к Чжоу Хуану. По меркам современного мира они не виделись от силы полмесяца, однако для самого Юй Нина прошло больше полугода, и он успел искренне соскучиться по приятелю.
Оказавшись на шумной, пестрящей вывесками пешеходной улице, Юй Нин с неуловимой грустью оглядел спешащих прохожих и заслушался выкриками уличных торговцев. На мгновение его охватило странное ощущение, будто прошлое осталось в иной жизни. Купив по дороге хрустящие фасолевые пирожные «сяньдоу» и сочную куриную отбивную, он свернул в переулок, ведущий к улице Фэншуй, и почти сразу заметил Чжоу Хуана. Тот с воровским видом забился в тень возле ларька с бабл-ти и увлечённо потягивал напиток через соломинку.
— Брат Юй! Брат Юй, я здесь! — Заметив его, Чжоу Хуан отчаянно замахал рукой.
Юй Нин подошёл ближе и присел рядом у стены:
— Ты чего тут ныкаешься?
Чжоу Хуан сделал ещё один жадный глоток и огляделся по сторонам, точно заговорщик:
— Эх, не спрашивай... Учитель же запрещает мне холодное. Но жара-то какая! Ужасно захотелось молочного чая... Слушай, отсядь правее, а то тебя отсюда наставник сразу засечёт.
Смерив его презрительным взглядом, Юй Нин поднялся на ноги, дошёл до ларька и сделал заказ. Вернувшись с высоким стаканом ледяного сока из кумквата и лимона, он вальяжно устроился в плетёном кресле прямо под навесом и снисходительно бросил:
— Ну и жалкий же у тебя вид, трусишка.
— Ой-ой-ой, — огрызнулся Чжоу Хуан. — Посмотрю я на тебя, когда твой таинственный учитель тоже начнёт тебе всё подряд запрещать! Вот тогда и похвастаешься своей выдержкой.
— Да я нынче образчик смирения и аскезы. Что учитель велит, то и делаю без лишних вопросов!
На лице Чжоу Хуана явственно читалась глубочайшая степень недоверия. Однако он не стал спорить и перевёл тему:
— Брат Юй, ты ко мне по делу?
Юй Нин сунул ему в руки пакет со снеками, с невозмутимым видом упрямствуя:
— Вовсе нет. Пришёл сплавить парочку артефактов.
— Артефакты?! — Чжоу Хуан тут же оживился. — Опять шпильки, как в прошлый раз? Да у меня покупатели в очередь встанут!
— Нет, — качнул головой Юй Нин. — Я ещё сам не решил, что именно буду продавать.
— Чего? — не понял Чжоу Хуан.
Юй Нин поднялся и, не обращая внимания на жару, ерошил растрёпанную шевелюру приятеля:
— Пойду пройдусь по рядам, авось разживусь чем-нибудь ценным по дешёвке.
—... А?
— Наткнусь на стоящую вещь — продам, не наткнусь — вернусь ни с чем. Всё, я пошёл.
Чжоу Хуан молча покачал головой, глядя ему вослед. Мир настоящих мастеров оставался для него загадкой... Постойте, а почему брат Юй до сих пор в парик наряжен? В такую-то жару — и не лень ему?
Вспомнив, как в старших классах Юй Нин с головой уходил в аниме и компьютерные игры, закосив под заядлого отаку, Чжоу Хуан вдруг прозрел. На его лице расплылась понимающая ухмылка. Он выудил из пакета пирожное «сяньдоу» и с удовольствием укусил:
— М-м-м... Вкуснота!
* * *
К счастью, день выдался облачным. Палящие лучи солнца лишь пробивались сквозь пелену небес. И хотя духота никуда не делась, Сила нефритовой печати Лазурного Дракона уже неплохо защищала от зноя — видимо, это было одно из обретений на горе Луншань. Пусть силу печати пока нельзя было сравнить с амулетом из Бессловесной небесной книги Великого астролога Гу, Юй Нин ощущал огромное облегчение.
Да какое там «огромное облегчение» — неприхотливый Юй Нин от искренней признательности едва не плакал! Ему безумно хотелось крепко расцеловать Великого астролога Гу: способность сохранять прохладу летом и тепло зимой радовала его куда больше, чем любое боевое возвышение печати.
Благодаря сносной погоде на улице высыпали торговцы. Обмахиваясь портативными вентиляторами, они раскладывали на подстилках разнообразный антиквариат различной степени сохранности, что оказалось Юй Нину как нельзя кстати.
Вскоре его внимание привлёк небольшой декоративный тыквенный сосуд, затерявшийся среди десятка точно таких же штампованных сувениров. Табличка рядом гласила: «Десять юаней за три штуки». Отдав монетку, Юй Нин забрал один редкий артефакт, обладавший собственной энергией-цзи, и парочку самых обыкновенных безделушек на украшение.
Чистая выгода!
Пройдя ещё немного, Юй Нин заприметил лоток с сандаловыми изделиями. Место показалось ему знакомым. Оглядевшись, он узнал Павильон Ясного Рассвета — лавку Старика Чжэна, приятеля наставника Ло. Именно здесь отец с сыном некогда пытались увести у него из-под носа шпильку «Пурпурное облако».
Коль уж судьба снова привела его сюда, Юй Нин решил прикупить частый деревянный гребешок для массажа головы. В обители Мастера Мэя царила суровая зима, тогда как здесь стоял знойный август. От таких резких перепадов у Лань Сяо вполне могла разболеться голова. Юй Нин уже видел его домашнюю расчёску — изысканную, из перламутра: расчёсывала она мягко, не выдёргивая волосы, но массажного эффекта от неё не было никакого.
Хозяин лавки приметил подошедшего покупателя и заученно зазывал:
— Подходите, выбирайте! Сандаловые гребни, шпильки — для здоровья и красоты! И себе полезно, и в подарок не стыдно!
Но не успел он договорить, как взгляд его опустился на лицо Юй Нина, и торговец запнулся:
— Постой-ка... Да ты же тот самый Пять Миллионов!
— А? — опешил Юй Нин. — Какие ещё пять миллионов?
Торговец судорожно подобрал края скатерти, прикрывая свой товар:
— Снова пришёл нахаляву ценности выискивать? Учти, на этот раз я тебе ничего не продам!
Соседний продавец с любопытством перегнулся через лоток:
— Старый Чжу, ты чего переполошился?.. Эй, постой! Парнишка, да ты же тот самый Пять Миллионов!
— Да вы чего, — миролюбиво развёл руками Юй Нин. — Я просто зашёл купить гребешок для массажа, голову подлечить.
— Нет уж, дудки! — замахал руками торговец. — Ты как подошёл, у меня аж поджилки затряслись: а вдруг среди моей рухляди бесценное сокровище затесалось?!
С этими словами он махом сгреб уголки скатерти в узел, подхватил пожитки и дёру задал.
Юй Нин с трудом удержался от смеха. Повернувшись к соседу, он поинтересовался:
— А у вас товар продаётся?
— Ещё как! — охотно отозвался тот. — Не торговать — так с голоду опухнешь!
Юй Нин кивнул и особо привередничать не стал: взял пару симпатичных резных гребешков, обычную расчёску и деревянную шпильку. Но видать, удаче сегодня точно было от него не сбежать. Скользнув взглядом по раскладке, Юй Нин невзначай накрыл ладонью небольшую, размером с кулак, статуэтку смеющегося Майтрейи и как бы между прочим спросил:
— А за этого Будду сколько просите?
— Этот-то? Семьдесят юаней, — честно ответил продавец. — Если оптом всё заберёшь, отдаю ровно за триста.
Юй Нин не торгуясь отсчитал купюры и даже не стал просить подарочные коробочки, чем завоевал мгновенную симпатию торговца. Быстрым и ловким движением он убрал статуэтку и расчёски в рюкзак, а сандаловой шпилькой в одно мгновение скрутил свою длинную косу на макушке в аккуратный узел. Действовал он настолько привычно и естественно, что продавец ахнул:
— Парень, ты случайно не из даосов будешь?
Юй Нин покачал головой:
— Вовсе нет. Просто у нас в семье традиции строгие — волосы стричь запрещено, вот и приходится убирать.
— О-о-о, строго у вас всё! — Продавец расплылся в довольной улыбке: торговцу расчёсками всегда приятнее иметь дело с обладателем пышной шевелюры, а не с плешивым. — Может, прикупишь ещё пару шпилек в подарок родным? Я тебе скидку сделаю!
Совесть шепнула Юй Нину, что он и так обчистил бедолагу, забрав ценный артефакт за бесценок. Поэтому он не стал отнекиваться и отсчитал деньги ещё за десяток изящных деревянных шпилек — если не подарит кому, так сам сносит. На этот раз растроганный продавец вознамерился втюхать ему красивую упаковку, но Юй Нин лишь отмахнулся и с довольной ухмылкой поспешил дальше.
Не успел он пройти и сотни метров, как упёрся прямо в хозяина «Цзюйбаогэ» — Дядюшку-наставника Вана. Завидев юношу, тот чуть не подпрыгнул от радости и, подскочив, без лишних церемоний сграбастал его под локоть:
— Иди-иди со мной! Я ведь только о тебе и думал! Ну надо же, какими судьбами!
Едва поспевая за ним, Юй Нин обескураженно спросил:
— Дядюшка Ван, да что стряслось-то?
— Да принесли мне тут вещь одну, а я сомневаюсь! Собирался уже идти в Павильон Ясного Рассвета к Старику Чжэну за советом, да тут ты подвернулся! К черту Чжэна! — Лаобань Ван сиял, словно новенький юань, и таинственно прошептал: — Говорю тебе, кажется, на этот раз сорвал куш!
Не давая Юй Нину вставить и слова, он лукаво подмигнул:
— А ты чего опять около его лавки крутился? Неужто снова подрезал какую дельную вещицу?
Юй Нин лишь загадочно улыбнулся:
— Да так, ерунда, ничего особенного.
Что, впрочем, означало безоговорочное «да».
Лаобань Ван расхохотался и восхищённо показал большой палец:
— Ну ты даёшь, Сяо Ю!.. Только смотри, Старику Чжэну ни слова! Он после того, как упустил шпильку «Пурпурный дракон, ступающий по облакам», неделю от злости в лёжку лежал. Человек он завистливый, так что давай молчком разбогатеем — и дело с концом!