Сердце Юй Нина заколотилось вовсе не от испуга — просто перед глазами всплыла неловкая сцена в купальне, свидетелем которой он невольно стал. Вслух о таком, разумеется, обмолвиться нельзя, иначе не миновать взбучки. Подавив ленивый зевок, он распорядился:
— Ладно, остальные могут идти.
— Слушаюсь, — Фужун присела в глубоком реверансе и с поклоном увела слуг.
Как только за ними закрылась дверь, Юй Нин порывался сбросить одеяло и слезть с кровати, но тяжелая ладонь Великого астролога Гу опустилась ему на плечо:
— Куда так спешишь? Лежи спокойно.
— Понял, — Юй Нин послушно откинулся на подушки. — Учитель, всё, что вы просили, я принёс. Оставил в соседней комнате, потом пошлите кого-нибудь забрать.
Юй Нин перевёл взгляд на Мастера Мэй. Сегодня на нём был халат дымчато-серого оттенка. Любого другого такой цвет превратил бы в серую мышь, но Мастер Мэй в нём выглядел возвышенно и отрешённо, словно небожитель. Великий астролог, вопреки обыкновению, нарядился не под стать спутнику — на нём красовалось глубокое чёрное одеяние, расшитое сложными узорами. Шёлковый пояс, нефритовый венец... Слишком степенный и величественный вид, совершенно ему не свойственный.
Юй Нин задумчиво прижал язык к щеке. Две пары европейских костюмов, которые он попросил купить перед отъездом, выбирались на глаз. Интересно, подойдут ли? Сильно ли согрешат против вкуса эти господа, привыкшие к штучной работе, если примерят одежду фабричного пошива? Пожалуй, стоит позже выведать у Молань точные мерки, а по возвращении попросить Лань Сяо найти хорошего портного.
Заметив на себе его пристальный взор, Мастер Мэй бесшумно поставил пиалу и подошёл к постели:
— А-Ю, что с тобой сегодня?
Юй Нин расплылся в улыбке и выложил чистую правду:
— Да вот, любуюсь папой! Папа у меня красавец, ничуть не уступает учителю!
Мастер Мэй на мгновение оторопел от столь нескромной похвалы, а затем мягко улыбнулся. Зато ручища Гу Мэнланя ощутимо сжала плечо Юй Нина. Великий астролог изогнул бровь:
— Ах ты щенок, флиртуешь с отцом прямо у меня на глазах? Совсем меня со счетов списал?
— Ой-ой! — Юй Нин состряпал наигранно-испуганную физиономию. — Что плохого в том, чтобы похвалить родного отца? Я бы ещё и его фигуру похвалил! Знаете что, учитель, отправляйтесь-ка вы сегодня спать в кабинет. А я останусь с папой: будем ночи напролёт вести душевные беседы под треск свечей, укрывшись одним одеялом. Красота же!
— Размечтался! — огрызнулся Великий астролог. — Вижу, у тебя шкура зачесалась, ремня просит.
Мастер Мэй лишь качнул головой, в его глазах скользнула лёгкая досада:
— Глупости какие.
Посмеявшись, Юй Нин хлопнул себя по лбу:
— Ах да, учитель, папа, я ведь кое-что принёс!
Он пошарил в изголовье и извлёк из-под одеяла небольшой сейф-контейнер. Набрав код, открыл крышку, откуда мгновенно вырвался струящийся белый парок. Контейнер обладал функцией охлаждения, а внутри ровными рядами лежали флаконы с привычными современному человеку вакцинами.
— Смотрите, это шприц. Насаживаем иглу, набираем вот эту жидкость и вводим внутримышечно, — Юй Нин вытащил самодельную инструкцию и коротко объяснил суть процедуры. — Учитель, найдите нескольких смертников для опыта. Проверьте, не будет ли побочных эффектов. Если всё пройдет гладко, я привезу ещё, и вы с папой тоже прививаетесь.
— Что это за снадобье? — Мастер Мэй присел на край кровати и коснулся прохладного стеклянного пузырька.
— Что-то вроде... антител к моровой язве и прочим напастям, — попытался объяснить Юй Нин. — Как человек, переболевший оспой, больше ею не заражается, так и здесь. У нас это называют иммунитетом. Вводишь препарат, и организм приобретает устойчивость к нескольким смертельным болезням.
Великий астролог Гу нахмурился и взялся за один из флаконов:
— В вашем мире это обычное дело?
— У нас с этим очень строго. Ещё во чреве матери ребёнок попадает под наблюдение лекарей... то есть врачей. На ранних сроках проверяют плод на изъяны, чтобы на свет появлялись крепкие дети, а с самого рождения начинают ставить прививки.
С этими словами Юй Нин спустил с плеча нижнюю рубаху и указал на крошечный шрам на левом предплечье:
— Вот, глядите. Это отметка от прививки. Кажется, БЦЖ... от туберкулёза. Точно не помню.
Мастер Мэй аккуратно взял его за руку, касаясь пальцами небольшого рубца. Гу Мэнлань тоже протянул руку, с любопытством потрогав след:
— Что за туберкулёз?
— Лёгочная чахотка, вроде бы? Я ведь не врачеватель. Кажется, та самая болезнь, когда харкают кровью... Ну и другие разновидности бывают. Учитель, не пытайте меня, я в этом плохо разбираюсь! В нашем мире в медицину идут только самые лучшие умы, а я так, бестолочь, куда мне до них.
Он захлопнул крышку контейнера:
— Холода внутри хватит примерно на месяц, так что лучше спустить сейф в погреб — так батарея дольше прослужит. Достать их не проблема, у Лань Сяо есть связи. Так что дело за вами, учитель. И не скупитесь на испытателях! Проверьте как следует. А когда закончится, я ещё доставлю.
Юй Нин сложил ладони в умоляющем жесте:
— Главное, чтобы обошлось без накладок и вы оба были в безопасности.
— Ты говоришь, эти снадобья дают младенцам, — задумчиво произнёс Мастер Мэй. — Нам с твоим учителем скоро по сороковнику стукнет, неужели и нам поможет?
— Ещё как поможет! — закивал Юй Нин. — Наш мир опережает Цин на несколько тысяч лет. Больше всего я боюсь, что вы перейдёте со мной ту грань и подхватите какую-нибудь местную хворобу. Вирусы ведь тоже мутируют! Кто знает, как они подействуют на древний организм? Жизнь-то одна, осторожность не помешает.
Резон в его словах был, однако Гу Мэнлань сохранял невозмутимый вид:
— А ты так уверен, что мы вообще захотим отправиться с тобой?
— А почему нет? — Юй Нин хлопал ресницами. — Съездим, поглядим и вернёмся! Считайте это отпуском, развеетесь немного. Всяко интереснее, чем на горячие источники ездить.
— А если мы с твоим отцом наотрез откажемся?
Мастер Мэй бросил на Великого астролога укоризненный взгляд — мол, держи фасон, да меру знай — и кивнул сыну:
— Мы ценим твою заботу, А-Ю. Вот разберёмся здесь со всеми делами, и обязательно отправимся с тобой.
— Папа, ты лучший! — не успел Великий астролог и глазом моргнуть, как Юй Нин уже повис на шее у Мастера Мэй, сияя от счастья, словно избалованный фаворит, да ещё и бросил на учителя победоносный взгляд.
Но не успел Гу Мэнлань оттащить паршивца от спутника, как Юй Нин ловко переключился на него самого, заключив в объятия:
— Учитель, не ревнуйте, вас я тоже обниму!
— Дерзость, — буркнул Гу Мэнлань, смерив его грозным взглядом, но отталкивать не стал.
Относительно картофеля и батата, оставленных в соседнем дворе, Юй Нин больше не беспокоился. Все инструкции он подробнейшим образом расписал и вложил в ящики. Учитель сам во всём разберётся.
Поболтав ещё немного о семейных делах, старшие убедились, что Юй Нин в порядке, и без лишних церемоний выгнали его из постели — отправили в кабинет делать уроки. Юй Нин тоскливо вздыхал, с тоской помышляя о том, как хорошо было бы улучить минутку и сбежать в свой мир, к компьютерным играм.
Впрочем, понимая, что вечно бегать не получится, он смиренно взялся за кисть.
* * *
На следующее утро Юй Нин поднялся ни свет ни заря. Завершив утреннюю разминку, он примчался в покои учителя и отца к завтраку и без лишних слов уплетал за обе щеки уже третью пиалу разваренного нефрита — ароматной рисовой каши.
Гу Мэнлань лёгенько стукнул его по тыльной стороне ладони бамбуковой палочкой:
— Ты чего накинулся, будто тебя неделей морили?
— У вас каша уж больно вкусная, учитель, — прошамкал Юй Нин, прожёвывая сочный шаомай.
— Неужто Лань Сяо держит тебя впроголодь?
Услышав это имя, Юй Нин тяжело вздохнул:
— Ох, учитель, лучше не спрашивайте! Этот человек встаёт за полчаса до рассвета и уже вовсю вкалывает... Чума просто! Я-то думал, что в бытность свою обычным служащим вставал раньше петухов и ложился позже собак, но по сравнению с ним... — Юй Нин подбирал выражения. — Мне иногда кажется, что я у него в роли тайной любовницы, а его законная супруга — это работа.
На самом деле он хотел сказать «содержанец», а в роли сварливой жены выступала корпорация Лань. Даже когда Лань Сяо возвращался домой вовремя, его далеко не всегда сопровождал Чжан Жань. Хоть тот и прикидывался ленивым тюленем, на деле являлся правой рукой босса, и тратить его время на поездки в качестве шофёра было непозволительной роскошью. Иногда Лань Сяо привозили другие ассистенты, и Юй Нин не раз ловил на себе их взгляды — ровно так смотрят на роковую сожительницу, из-за которой государь забросил государственные дела.
Чжан Жань позже объяснил, что раньше Лань Сяо вообще никогда не уходил с работы вовремя, не говоря уже о прогулах. Для наследника богатого рода не пить, не шастать по клубам, не увлекаться гонками и не менять топ-моделей было дикостью само по себе. Но Лань Сяо пошёл дальше: он ночевал в офисе по триста дней в году, заставляя подчинённых выбиваться из сил. Раз уж сам генеральный пашет без продыху, какое они имеют право уходить по звонку?
Мастер Мэй и Великий астролог от подобного сравнения застыли в замешательстве, не зная, сердиться им или смеяться.
— Что за вздор ты несёшь? — с лёгким укором произнёс Мастер Мэй. — Разве можно так выражаться?
— Ни капли не преувеличиваю! — Юй Нин допил остатки соевого молока и сокрушённо сдал громкую отрыжку. — Сами увидите, когда приедем. Он либо на заседании, либо мчится на очередные переговоры.
— Что ещё за «заседание»?
— Это когда собирают подчинённых или компаньонов по делу и совместным умом решают, как загрести побольше денег. А потом — как загрести ещё больше.
Формулировка выбилась настолько точной, что даже Мастер Мэй не сдержал улыбки. Великий астролог и вовсе расхохотался, ударив ладонью по столу:
— Лань Сяо всегда казался мне человеком благородным и возвышенным, а ты его в заправского рвача превратил! Ну и язык у тебя, чистое ядовитое жало!
Юй Нин напустил на себя меланхоличный вид и вздохнул:
— Вот почему я ни капли не сомневаюсь в его чувствах. Человек ради меня согласен недополучить прибыль! Чего ещё требовать от жизни?
Тут уж и Мастер Мэй не выдержал — слегка шлёпнул его палочками по пальцам, призывая следить за речью.
После завтрака Великий астролог увёл Юй Нина в кабинет за каллиграфию. Мастеру Мэй было не до них: ему привезли какую-то редкую антикварную вещицу, и он ушёл изучать её. Юй Нин не успел исписать и одного листа, как слуга принёс Гу Мэнланю весть.
— Собирайся, — обратился Гу Мэнлань к ученику. — Выезжаем.
— Выезжаем? — переспросил Юй Нин. — Что-то стряслось?
— Усун занемог, — Великий астролог велел немедленно послать за придворным врачом Ваном, а Молань отрядил на склад за редкими снадобьями.
Услышав, что занедужил Мастер Усун, Юй Нин переполошился. Не теряя времени на переодевание — благо, сегодняшний наряд выглядел вполне прилично, — он позволил Фужун быстро уложить всколоченные волосы в узел и закрепить венцом, после чего вместе с учителем поспешил к выходу.
Внушительная кавалькада прибыла к усадьбе Мастера Мэй.
Когда они вошли, Мастер Усун уже бодрствовал и полулежал в постели с книгой. Узнав от слуг о приезде гостей, он не стал подниматься и сразу велел просить их в покои.
Переступив порог спальни, Гу Мэнлань и Юй Нин поморщились от густого, въедливого запаха отваров. Великий астролог, сам немного разумевший во врачевании, повев носом, сделал знак лекарю Вану пройти к больному для осмотра, а сам бросил:
— Ах ты, старый пёс Усун! Слёг в постель и молчишь в тряпочку?
Юй Нин склонился в почтенном поклоне:
— Приветствую вас, Мастер Усун.
— Встань, А-Ю, — Мастер Усун полулежал, опираясь на подушки. Белоснежные пряди рассыпались по перине. Хоть лицо его и побледнело, глаза сохраняли ясность. Услышав выпад Гу Мэнланя, он язвительно парировал: — Великий астролог обременён государственными заботами, куда уж мне, ничтожному, беспокоить вашу светлость?
— Пошёл ты! — Гу Мэнлань опустился на стул. — Смотри у меня, решишь помирать — на похороны не позову!
— А мне-то что? Помру — и забот никаких. Или ты ждёшь, что я из гроба вылезу, чтобы вручить тебе приглашение? — невозмутимо откликнулся Мастер Усун. После короткой словесной перепалки на его бледных щеках даже проступил лёгкий румянец. Он мазнул рукой: — Подойди ближе, А-Ю.
Юй Нин послушно подошёл к кровати. За те несколько месяцев, что они не виделись, Мастер Усун заметно сдал. Прежде он казался старцем с ликом юноши — сказочным небожителем, чей истинный возраст не угадать. Теперь же, хоть черты лица и не изменились, прежняя загадочность улетучилась: взгляни на него Юй Нин сейчас, дал бы ему не меньше пятидесяти.
— Мастер, — в голосе Юй Нина прозвучала искренняя тревога. — Прошло всего пару месяцев... Отчего вы так постарели?
— Я своё отжил, — Мастер Усун знаком велел ему присесть. — Ты пришёл как раз вовремя, А-Ю. Есть у меня к тебе одна просьба.
— Сделаю всё, что прикажете.
— Тут нужно согласие твоего учителя, — продолжал Мастер Усун. — Я смею считать тебя своим полуучеником. Ныне, чувствуя приближение конца...
— Да какой ещё конец! — перебил его Юй Нин. — Вы просто немного приболели. Все мы люди, кто из нас не хворает? Не наговаривайте на себя, Мастер, а то и впрямь поверите.
Мастер Усун лишь безмятежно улыбнулся, тронутый его заботой:
— Своё тело я знаю лучше других. Не бойся, А-Ю, я не слагаю с себя земные заботы. Но законы жизни и смерти непреложны. Кое-какие приготовления следует сделать заранее, чтобы потом не суетиться.
Гу Мэнлань молчал, лишь скупо кивнул в знак согласия.
— Проезжая мимо уезда Циньань, я приметил одно живописное местечко. Для последней обители лучше не найти. Если у тебя найдётся время, съезди туда, осмотри всё и подготовь землю. А когда придёт мой час, проводишь меня в последний путь. — Мастер Усун перевёл взгляд на Гу Мэнланя: — Ты не против?
— Стал бы я возражать, — Гу Мэнлань постучал пальцами по столешнице. — Так и должно быть.
— Вот и ладно, — разгладились морщины на лбу Усуна. — А ты что скажешь, А-Ю?
— Каково ваше слово, так и поступлю.
— Вот и договорились, — Мастер Усун со слабым вздохом откинулся на подушки. — Ни родни, ни близких у меня нет, а под конец жизни хоть будет кому закрыть мне глаза. И на том спасибо.
Придворный врач Ван завершил осмотр и успокаивающе произнёс:
— Мастер Усун, не стоит предаваться мрачным мыслям. Силы в вас ещё есть. Молодой господин прав: все мы смертные, каждый может подхватить хворобу. Обычное зимнее недомогание, поддуло немного. Оттого и кажется, будто жизненные силы угасают. Я выпишу отвар, попьёте недели две, отдохнёте — и всё пройдёт.
— Благодарю вас, — кивнул Мастер Усун и велел слугам проводить лекаря.
Однако утешительные слова придворного врача не прибавили ему радости. Он оставался всё так же отрешён. Глядя на него, Юй Нин невольно подумал: «Сердце его обратилось в пепел».
Юй Нин не выдержал:
— Я ведь тоже не так давно из болезней не вылезал! Не принимайте близко к сердцу, Мастер. Попьёте лекарства — и пойдёте на поправку... Может, вас что-то тревожит? Или кто-то дерзнул нарушить ваш покой?
— Вовсе нет, — Усун вскинул глаза на Юй Нина, словно смотря сквозь него на кого-то другого. — Ничто меня не печалит. Напротив, я весьма доволен.
— Хватит болтать, — вмешался Гу Мэнлань. — Доволен — и ладно. Лечись и не дури. Врач же сказал: помирать рановато. Сиди спокойно и набирайся сил.
— Вечно ты портишь всё настроение, — усмехнулся Мастер Усун, укоризненно качнув головой.
— Хм, — буркнул Гу Мэнлань. — Скоро праздник Нового года, не смей устраивать мне тут поминки! Через полнедели мы с А-Ю отправляемся на Большое жертвоприношение небесам. Постарайся до этого времени не дубу дать.
Юй Нин мысленно закатил глаза и тихо шепнул:
— Вы не берите в голову, Мастер, у учителя злой язык, но...
«...из собачьей пасти не вырастет слоновая кость».
Он вовремя осёкся, сообразив, что сболтнул лишнее. Если произнесёт это вслух, даже если Великий астролог его пожалеет, дома Мастер Мэй выдерет его как сидорову козу. Пришлось прикусить язык на полуслове. Мастер Усун, уловив недосказанное, с улыбкой посмотрел на Гу Мэнланя и тихо рассмеялся.
Гу Мэнлань изогнул бровь:
— А-Ю, что ты там про меня пробормотал?
Юй Нин и глазом не моргнул:
— Говорю, сердце у вас золотое, хоть слова и колючие.
Гу Мэнлань смерил его строгим взглядом, но наказывать не стал. Задумчиво потерев подбородок, он обратился к Усуну:
— Слышь, Усун, не перебраться ли тебе ко мне в резиденцию? Праздник на носу, нанесёшь визит, как водится. Мне всё равно некогда заниматься А-Ю, а тебе в пустом доме скучно. Поживёшь у меня, поможешь присмотреть за этим паршивцем.
Мастер Усун задумался на мгновение и качнул головой:
— Едва ли это уместно. Если хочешь помочь, пусть А-Ю просто навещает меня почаще.
— Да в такой мороз этого лентяя из постели не вытащишь! — Гу Мэнлань врал не краснея. — Кабы не твой авторитет, он бы и сегодня до полудня дрых. Если я велю ему каждый день ездить к тебе с чаем да лекарствами, он-то, может, и согласится, да только погляди на его кислую мину!
Юй Нин мгновенно уловил намёк учителя и тут же состряпал умоляющее выражение лица:
— Мастер Усун, поехали с нами! Пожалейте меня, дайте поспать лишний часок!
Глядя на эти ужимки, Мастер Усун немного помолчал и сдался:
— Ну хорошо.
— Вот и чудно! — подытожил Гу Мэнлань.
— Вы сегодня вполне бодры, зачем откладывать? Переезжаем прямо сейчас! Соседний двор как раз свободен, устраивайтесь спокойно, а об остальном мы позаботимся.
— И то верно.
Мастер Усун лишь качнул головой, глядя, как эта парочка мгновенно всё решила за него:
— Эх, вы...
Слуги резиденции Великого астролога и усадьбы Мастера Усуна немедленно принялись за дело. Укладывали вещи, собирали сундуки — опытные дворовые справлялись с работой быстро и слаженно. Вскоре главный слуга доложил, что всё готово. По приказу Гу Мэнланя две служанки в зелёных платьях присели в поклоне и аккуратно, словно драгоценную императорскую наложницу, бережно завернули Мастера Усуна в перину и перенесли в экипаж.
Юй Нин ехал в одном экипаже с учителем. Тревога не оставляла его, поэтому он позвал придворного врача Вана. Лекарь вошёл в карету и засвидетельствовал почтение. Гу Мэнлань жестом велел ему сесть:
— Лекарь Ван, каково истинное положение Усуна?
Лекарь Ван озабоченно качнул головой и выложил всё без тайн:
— Масло в его светильнике на исходе. К тому же Мастера гложет какая-то глубокая кручина, кровь и цзи застоялись. Если он не найдёт в себе сил для радости, вряд ли протянет больше пары месяцев.
Юй Нин нахмурился:
— Мастер ведь ещё не стар! С чего бы жизненным силам иссякать?
Лекарь Ван погладил бороду:
— Мастеру Усуну уже шестьдесят пять. В таком возрасте многие считают за благо дожить до этих лет. Молодому господину стоит смириться.
Гу Мэнлань тяжело вздохнул:
— Понял вас. Благодарю.
— Мой долг, — лекарь Ван поклонился и вернулся в экипаж к Мастеру Усуну.
Юй Нин тихо шепнул учителю:
— Шестьдесят пять... Это же совсем немного. Как так?
— Шестьдесят пять — и «немного»? — Гу Мэнлань относился к вопросам жизни и смерти куда проще. Он щёлкнул Юй Нина по лбу: — Чему быть, того не миновать. Не бери в голову.
Юй Нин поджал губы, ничего не ответив. Помолчав немного, он спросил:
— Учитель, вы упомянули Большое жертвоприношение... Что за ритуал?
Великий астролог Гу, отдыхавший с закрытыми глазами, разомкнул веки:
— Ах ты щенок, неужто забыл? Тогда, в Храме Защиты Государства, я обещал: если спасёшь Священное древо защиты государства, я возьму тебя с собой на Церемонию Жертвоприношения Небесам в качестве младшего жреца.
Юй Нин и впрямь напрочь об этом забыл. Поразмыслив пару мгновений, он проникся искренним сочувствием к учителю:
— А, это когда нужно стоять позади вас и держать ваш меч? Ничего страшного. Раньше у вас не было учеников, вот и приходилось ходить на церемонии в одиночку. Теперь же я стал вашим учеником: хоть меч подавать, хоть обувь носить, хоть плевательницу держать — всё по правилам и законно!
Гу Мэнлань после этих слов едва удержался от искушения выпихнуть Юй Нина пинком из кареты — пусть дальше с богом топает пешком.