Фужун привела Юй Нина в усадьбу Минфэй. Ни Великого астролога Гу, ни мастера Мэй там не оказалось — в кабинете в одиночестве сидел мастер Усун.
Опираясь на руку служанки, Юй Нин сложил ладони в уважительном приветствии:
— Моё почтение, мастер... Как вам сегодня удалось подняться с постели?
Мастер Усун выглядел необычайно бодрым, к его бледным щекам приливал здоровый румянец. Жестом пригласив гостя сесть, он подошёл ближе и негромко спросил:
— Ранен? Врача уже вызывали? А-Ю, к чему эта показная стойкость?
Сделав пару шагов назад, Юй Нин опустился в кресло, прикрыл глаза и тяжело выдохнул:
— Не перед вами я гордость держу, мастер... Кажется, я... наломал дров.
Сжавшись, он тихо добавил:
— А насчёт ранен — правда. Всё тело болит... Ужасно болит.
Мастер Усун неспешно зашёл ему за спину. Фужун, опустив взгляд, отступила в сторону. Усун мягко коснулся волос юноши:
— Сильно болит? Отчего же ты даже волосы распустил... Давай-ка я заново тебя причешу.
Не дожидаясь ответа, он достал из рукава гребешок и со вздохом начал расчёсывать длинные пряди:
— Никаких дров ты не наломал. Напротив, совершил великое дело. Твой наставник и отец, увидав такое представление, перепугались за тебя насмерть и помчались в резиденцию гуна, а ты сам домой вернулся.
Юй Нин тихо, болезненно усмехнулся:
— Не просто вернулся. По пути заскочил в Терем Задержавшегося Бессмертного, захватил «Курицу опьянённого бессмертного» да «Будду, прыгающего через стену». Так что не уходите, мастер, оставайтесь с нами поужинать. У них эти блюда славятся на весь город... Кхм... кхм...
— Само собой. Сегодня я и без приглашения бы не ушёл. Прежде мне не выпадало смотреть, как ты закручиваешь ритуалы фэншуй. Хоть и наблюдал издалека, но всё видел... А-Ю, ты ведь вырос в настоящего мастера.
Мастер Усун аккуратно связал волосы юноши и сел рядом. Юй Нин поднял взгляд и неожиданно застыл. Он пожмурился, потёр глаза и пробормотал:
— У меня в глазах двоится?.. Мастер, мы ведь не виделись всего день, отчего вы так постарели?
Прежде мастер Усун выглядел подобием бессмертного — со снежно-белыми волосами, но юношески гладким лицом. Теперь же по его щекам залегли глубокие морщины, впали скулы. Ныне ни у кого не возникло бы сомнений в его преклонном возрасте: перед Юй Нином сидел настоящий старец.
Сам Усун оставался безмятежен, словно ничуть не удивлялся переменам:
— Мне давно перевалило за шестьдесят, с чего бы мне не стареть?
Не дав Юй Нину опомниться, он повернулся к служанке:
— Ты девица смышлёная, что же застыла идолом? Молодой хозяин ранен, беги скорее за придворным врачом Ваном!
— Не нужно её винить, я сам запретил, — с грустью опуская голову, перебил Юй Нин. — Я своё тело знаю. Пусть ранен, но и выгоду получил немалую. Лекарства не понадобятся, через пару дней всё само пройдёт... А отцу с наставником о таком знать ни к чему, только разволнуются. Скоро Новый год, пусть хоть праздники встретят спокойно.
— Твоя правда, — согревая ладони о пиалу с чаем, умиротворённо произнёс Усун. — А вот и твои старшие возвращаются.
Едва он произнёс эти слова, как двери кабинета распахнулись. В помещение быстрыми шагами вошли Великий астролог Гу и мастер Мэй.
— Мы с твоим отцом кинулись в резиденцию гуна забирать тебя, а там говорят — ушёл! — с порога заговорил Гу Мэнлань. — Если ранен, отчего не подождал нас, зачем жилы рвать?
Юй Нин поднял голову и слабо улыбнулся:
— Да разве это рана? Дом-то через ограду, к чему мне вас двоих беспокоить?
Великий астролог сбросил плащ на руки слуге и сделал знак рукой. Послушная челядь бесшумно и мгновенно покинула кабинет.
— Подавайте еду, что я принёс! — успел крикнуть им вслед Юй Нин. — Ваш молодой хозяин с голоду умирает!
Мастер Мэй едва заметно кивнул, разрешая слугам выполнить просьбу. Время как раз подходило к ужину, на кухне всё было готово, а принесённые Юй Нином деликатесы отлично дополнили стол. Не мудрствуя лукаво, наставники и ученик расставили в кабинете небольшие столики и устроились за трапезой.
Едва подали кушанья, Юй Нин щедро полил рис густым наваристым бульоном от «Курицы опьянённого бессмертного» и в несколько мгновений опустошил пиалу. От горячей пищи по телу разлилось приятное тепло, боль утихла, а к юноше вернулись силы:
— Наставник, отец, мастер Усун... Я в порядке, не тревожьтесь.
Великий астролог Гу, вкушавший «Будду, прыгающего через стену», поднял взгляд:
— Ну, рассказывай. Как тебя умудрилось закрутить в такую кутерьму?
— Сам не пойму, — поджал губы Юй Нин. — Я лишь выстроил для гуна Цзинго фэншуй-размещение «Луна, подносящая Южную гору как чашу долголетия». Оно должно было максимум добавить ему лет жизни, откуда взялась эта буря — ума не приложу.
Присутствующие старшие прекрасно разбирались в сути фэншуй. Мастер Мэй хоть и не практиковал это искусство сам, но за долгие годы подле Великого астролога постиг его тонкости. Юй Нину не требовалось объяснять детали — разметка картины была им ясна.
Юй Нин переживал о главном: не порушил ли он замысел наставника. Размещение «Луна, подносящая Южную гору» ослабило поле, образованное фэншуй-расположением горы Луншань. И хотя структура резиденции гуна всё ещё уступала мощи Луншань, она уже вступила с ней в негласное противоборство.
К тому же разбилась Нефритовая печать Лазурного Дракона. А раз в названии артефакта звучало слово «печать», да ещё и дух его воплощался в образе Лазурного Дракона — знак получался вполне однозначный.
Гора Луншань хранит драконью жилу, и печать носит образ дракона. Схватка двух драконов — добром такое не кончается.
Великий астролог Гу отложил палочки, и на его лице отразилось одобрение:
— Не бери в голову. Ты всё сделал как надо.
— Ещё бы не «как надо», — хладнокровно заметил мастер Мэй. — Твой наставник аж кровью харкал от радости.
— И кровью этой я исходил с большим удовольствием, — отмахнулся Гу Мэнлань. — А-Нин тут ни при чём.
Услышав про кровь, Юй Нин мгновенно лишился аппетита. Бросив пиалу, он подскочил к Великому астрологу и принялся взволнованно его осматривать:
— Наставник! Вы целы?!
Гу Мэнлань с наигранным отвращением отодвинул его от себя:
— Сядь на место! Нашёл время бегать вокруг меня посреди обеда... Кое-кто после каждого ритуала на грани жизни и смерти оказывается — и ничего, жив-здоров. С чего со мной что-то станется?
Юй Нин смущённо потёр нос, понимая, что камень брошен в его огород:
— Ну вы наговариваете... Кроме случая в лавке Остаточной Радости, остальное — чистая случайность.
— А на горе Яминшань тоже случайность была?
Юй Нин притих, предпочтя молчание — спорить дальше было себе дороже.
Великий астролог распросил юношу о подробностях визита в резиденцию гуна и о том, как тот добирался домой. Узнав, что Юй Нин догадался показаться на людях с невозмутимым видом, он одобрительно кивнул:
— Поколебался, а выкрутился достойно. Научился-таки уму-разуму наш А-Нин.
— Я сообразительный, — без тени скромности заявил Юй Нин. — К тому же у такого умного отца разве мог родиться глупый сын? От хорошего бамбука дурные побеги не растут!
— Ты мне сын названый, а не кровный, — с лёгкой иронией сбил с него спесь мастер Мэй. — Так что твоя сообразительность тут ни при чём.
— Отец... — протянул Юй Нин.
Гу Мэнлань подвёл итог:
— Ладно вам. А-Нин, завтра на большом жертвоприношении выстоишь?
— Вряд ли у него есть выбор, — подал голос мастер Усун. — Даже если не сможет — обязан выстоять.
— Именно, — мрачно подтвердил мастер Мэй. — Подозрительность государей известна всем, но быть настолько жестоким... Пёс-император.
— Не тревожься, — Гу Мэнлань бросил на мастера Мэй выразительный взгляд. — Пока я рядом, с А-Нином ничего не случится.
— Есть ещё кое-что, — Юй Нин вытащил свёрток с осколками Нефритовой печати Лазурного Дракона и бережно выложил перед старшими. — Можно ли её починить?
Мастер Усун окинул обломки беглым взглядом:
— Поле рассеялось. Полноценному восстановлению не подлежит.
Юй Нина словно серпом по сердцу полоснуло. Гу Мэнлань взял один из осколков, покрутил в пальцах и не удержался от бранного слова:
— Ну и расточитель... Гун Цзинго задолжал тебе неслужебный долг такого размаха, что вовек не расплатится.
Мастер Мэй, видя искреннее расстройство сына, попытался его утешить:
— Если восстановить лишь форму, артефакт снова станет целым. А через тысячу лет питательной цзи к нему вернётся и прежняя сила.
— Придётся довольствоваться этим... — вздохнул Юй Нин.
Обсудив дальнейшие шаги, мастер Усун поднялся и ушёл к себе. Юй Нин облегчённо выдохнул и, не обращая внимания на то, где находится, просто рухнул на кушетку в кабинете и мгновенно провалился в сон.
Великий астролог Гу и мастер Мэй переглянулись и тихо вышли из комнаты.
* * *
Резиденция гуна Цзинго
Взгляд барышни внезапно уловил белëсый отблеск в траве. Она приостановилась, быстро подошла к альпинарию и из щели между камнями достала скромную заколку-шпильку, украшенную белыми перламутровыми бусинами.
Служанка шепнула:
— Нынче такая суматоха... Должно быть, кто-то из служанок выронил.
Барышня спрятала шпильку в рукав и ровным голосом ответила:
— Это моя заколка. И чтобы ни звука об этом.
— Слушаюсь... — растерянно пробормотала служанка, не смея перечить взбалмошной госпоже.
Откуда у барышни взяться столь дешёвой вещице? В доме гуна порядок был строжайший: госпожа гун, происходившая из знатного рода, строго следила за челядью. Кому что носить — расписано до мелочей. Ни одна служанка первого ранга не позволила бы себе усомниться: этой заколке точно не место среди вещей обитателей резиденции.
Вскоре из главного двора прибежал слуга с вестью: прибыл императорский посланник со священным указом. Гун Цзинго велел дочери немедленно явиться для принятия указа. Барышня кивнула и чинными, плавными шагами направилась к первому двору.
«Сначала кнут, потом пряник... — подумала она. — Наш Государь верен себе: держит подданных за дураков».
Гун Цзинго уже ожидал у входа. Императорский евнух-посланник с елейной улыбкой рассыпался в любезностях, то и дело вскользь ругая Юй Нина за самоуправство — дескать, посмел выкорчевать старую мей, посаженную покойным наследником! Посланник заверял, что Его Величество не ведал о подобном и просит передать гуну извинения.
— Отец, матушка, — барышня слегка склонила голову, всем видом выражая крайнее недовольство.
— Пришла — и хорошо, — взмахнул рукой гун Цзинго. — Посланник, зачитывайте указ!
— Тогда прошу гуна, госпожу и барышню преклонить колени... Слушайте указ Его Величества!
Над префектурой Чанъань рассеялись тучи. Небосвод очистился до самого горизонта.
Ярко светило солнце.