Юй Нин и впрямь вознамерился отправиться в то самое заведение, чьи бульоны так нахваливал Третий старший брат. Но едва он ступил за порог резиденции, как его догнала служанка в бирюзовом платье. Держа перед собой резную шкатулку, она низко поклонилась и смиренно проговорила:
— Господин велел передать это молодому хозяину.
Приняв подарок и откинув крышку, Юй Нин увидел тугую стопку банковских билетов — на глаз не меньше тридцати-пятидесяти тысяч лянов. Веко дернулось от такой суммы. Захлопнув шкатулку, он поинтересовался:
— Дедушка-наставник передавал какие-нибудь указания?
Служанка тихо ответила:
— Господин изволил сказать, чтобы молодой хозяин взял эти деньги на карманные расходы. Если же приглянется что-то еще, а наличных не хватит, можно смело записывать на счёт Резиденции Великого астролога.
— В таком случае передай дедушке-наставнику мою благодарность и скажи... — Юй Нин не удержался от иронии, — что я изо всех сил постараюсь их потратить.
Даже видавшая виды служанка на мгновение опешила от подобного заявления и лишь сдавленно отозвалась:
— Слушаюсь. Служанка просит разрешения уйти.
Юй Нин с ухмылкой перепоручил шкатулку Фужун. К счастью, он был зрелым человеком, успевшим познать все тяжести трудовых будней, иначе при таком попустительстве со стороны старших из него давно вырос бы отпетый мажор.
Фужун аккуратно подхватила ларчик и доложила:
— Молодой хозяин, экипаж уже ждёт у ворот.
— Понял, идём.
* * *
Заведение, о котором упоминал господин Мэй Третий, звалось рестораном «Задержавшийся бессмертный». Увидев вывеску, Юй Нин не удержался от легкой улыбки: название казалось настолько избитым, будто кочевало из одного костюмированного сериала в другой, словно эта сеть трактиров раскинулась по всем трём тысячам миров. Без своего «Задержавшегося бессмертного» древняя эпоха будто теряла часть колорита.
Внутри царило оживление, а воздух был пропитан жаром топящихся жаровен. Сбросив при помощи Фужун подбитую мехом накидку и оставшись в легком шелковом халате цвета морской волны, Юй Нин тут же привлек внимание трактирного слуги. Заметив дорогой наряд гостя, тот расплылся в еще более угодливой улыбке:
— Как удачно изволил пожаловать уважаемый гость! Наверху остался ровно один свободный отдельный кабинет.
Юй Нин кивнул и проследовал за расторопным малым на второй этаж.
Устройство кабинетов поражало продуманностью: расположенные по углам и в центре галереи, они замыкали на себя отдельные проходы. Каждая комната располагала небольшим изолированным балконом. При желании можно было раздвинуть боковые перегородки, прислониться к резным перилам и вкушать трапезу под звуки музыки и вид танцев. Убранство сочетало роскошь с изысканным вкусом. Юй Нин велел Фужун полностью распахнуть внутренние двери, открывая вид на шумящий внизу зал.
«Всё-таки обедать приятнее там, где кипит жизнь», — пробормотал он, приступая к выбору блюд.
Опомнился он лишь тогда, когда в списке набрался десяток фирменных кушаний. Для здешних мест это был явный перебор: в отличие от современного мира, где на огромном блюде подают четыре куриных крылышка, щедрые здешние повара заваливали стол от души, аккуратно намекая изысканной подачей, что порции совсем не велики.
Пока Юй Нин колебался, вычеркивая лишнее, сообразительный слуга тут же пришел на помощь:
— Уважаемый господин у нас впервые? В нашем заведении цены умеренные, а кушанья отменные. Кабы вы изволили обедать в одиночестве, четырех блюд да одного супа хватило бы с лихвой. Обязательно отведайте нашу «Курицу бессмертных на ста травах» и «Бульон со сморчками и диктиофорой» — их готовят по секретным рецептам нашего шеф-повара!
Юй Нин просиял и по совету слуги сократил заказ до шести позиций, после чего выудил из кошелька небольшой серебряный слиток и подбросил половому. Тот с сияющим лицом сгреб чаевые и умчался.
Невзирая на суету, заказы подали удивительно быстро. Первым на столе появился знаменитый бульон со сморчками и диктиофорой. Высококлассная юшка, вываренная на ветчине, свинине, курятине и утятине, густела, словно молодой мёд. Пропитавшись этим насыщенным, хищным мясным духом, грибы отдали бульону свой тонкий лесной аромат, создав неповторимый букет.
Не испытывая стеснения перед единственной спутницей, Юй Нин усадил Фужун за стол и разом осушил две пиалы подряд. Кабы не предвкушение остальных блюд, он не задумываясь налил бы и третью.
В этот момент вернулся половой с афишей в руках и с поклоном произнес:
— Уважаемый гость, сегодня в час Коня перед почтеннейшей публикой выступает труппа «Цюйвэй». Кабы у вас появилось желание вкусить прекрасного, не упустите возможность задержаться!
— Труппа «Цюйвэй»? — Юй Нин на мгновение задумался, и в памяти всплыл образ артиста, которого он недавно по неловкости забросал цветами с ног до головы. Слегка смутившись, он уточнил: — Это та самая труппа мастера Юньсюаня?
— Истинно так! Сам обладатель чарующего голоса, эхом огибающего стропила, мастер Юньсюань! — воодушевленно подхватил слуга. — Прежде он выступал при императорском дворе! Его пение и пластика — высший образчик искусства, и лишь пару лет как он покинул палаты. Не случись этого, разве сподобились бы мы созерцать столь небесное создание? Наш хозяин имеет некое уважение в глазах мастера Юньсюаня, оттого и выпросил его выплыть на подмостки!
— А цветы для подношения у вас продаются? — поинтересовался Юй Нин.
— Как не быть! Конечно есть! — Малый мгновенно чутко уловил запах крупной сделки. — Синий цветок — один цянь серебра, желтый — пять цяней, розовая квинтэссенция — целый лян! Нынче не сезон для пионов, так что за них да за китайские розы ценник повыше: роза — десять лянов, а пион — все двадцать за бутон!
Желая загладить давний конфуз, Юй Нин безо всякой скупости достал столяновый банковский билет и протянул слуге:
— Принеси каждого сорта понемногу.
— Слушаюсь, почтенный господин! Сию минуту вернусь! — Сияя от счастья, тот сломя голову бросился исполнять поручение.
Обычно Юй Нин отличался поразительной бережливостью — история о том, как он преподносил мастеру Мэй деревянную шпильку стоимостью в двадцать пять медяков, успела стать легендой во всей резиденции. Оттого его щедрость по отношению к актеру выглядела поистине поразительной. Фужун даже подозрительно прищурилась, не перепутал ли молодой хозяин ассигнации, и провожала слугу таким взглядом, словно ждала лишь одного слова, чтобы догнать его и вырвать деньги из рук.
Юй Нин же, подперев щеку ладонью, с интересом наблюдал за происходящим внизу. Пространство в центре первого этажа уже расчистили, и несколько дюжих молодцев собирали помост из десятка деревянных щитов. Погрузившись в фэншуй, Юй Нин проникся искренним уважением к архитектурному мастерству: крепкие рабочие обошлись без гвоздей и скоб. Стукнув деревянными киянками тут и там, они почти бесшумно и за считанные мгновения возвели полноценную сцену.
Вскоре помост драпировали парчовыми занавесями, а за ширмой появились музыканты, настраивающие инструменты. Весть о выступлении труппы «Цюйвэй» разнеслась быстро, и зал заполнился до отказа. Опоздавшие теснились на галереях второго этажа. Лишь теперь Юй Нин по-настоящему оценил прелесть отдельного кабинета: пока народ на балконах давился в толкучке ради убогого ракурса, он вальяжно восседал в покое, наслаждаясь великолепным видом.
Ударил медный гонг, и на подмостки выплыла величественная героиня в ослепительном убранстве исполнителя женских ролей. Первая же выведенная ею рулада: «Утром взлетают, вечером скручиваются облака над лазурным теремом, нити дождя и мелкие брызги несут лодку сквозь дымку вод», — выбила из зала шквал оглушительных оваций.
На сей раз Юй Нин подготовился: едва зрители принялись швырять на сцену бутоны, он присоединился к общему порыву, аккуратно отправляя цветы в полет, дабы выказать почтение, а не повторить конфуз прошлого раза.
Хоть он и не разбирался в тонкостях оперного искусства, невозможно было не признать: мастер Юньсюань владел редким даром. Его гибкий, утонченный голос заставлял трепетать самые глубинные струны души.
Когда ария завершилась, публика требовала продолжения, выкликая имя мастера, однако тот так и не вышел повторно. Постепенно званый люд стал расходиться.
— Что ж, пойдём и мы, — проговорил Юй Нин. Пение ему понравилось, но навязываться он не намеревался.
Едва они вышли из кабинета, как перед соседней дверью показалась статная красавица в свадебной короне с фениксом и расшитом наряде. Какой-то мужчина настойчиво тянул её за рукав. Юй Нин уже помыслил было заступиться за даму, как вдруг «хрупкая дева» одним взмахом руки отбросила нахала прочь.
— Невежа, — раздался густой мужской бархат.
Вглядевшись в точеный профиль, Юй Нин с изумлением узнал в красавице самого мастера Юньсюаня.
В тот же миг артист обернулся. Его взор, секунду назад метавший молнии, мгновенно смягчился. Прикрыв лицо широким рукавом, он кокетливо и смущенно улыбнулся:
— Прошу прощения у молодого господина за это неприглядное зрелище.
— Ничего страшного, бывает, — Юй Нин хлопнул ресницами. — Будьте любезны, разрешите пройти.
Мастер Юньсюань перекрывал собой единственный спуск с галереи.
Однако певец не тронулся с места. Вскинув поводья источающих негу глаз, он пропел томным, шелковым голосом:
— Ничтожный пришел выказать признательность господину за поднесенные цветы. Я гадал, чей тонкий слух сумел прозреть скрытый в моей песне потаенный смысл... и как же я рад, что этим ценителем оказались именно вы.
«Чего?..» — только и успел подумать Юй Нин, абсолютно ничего не понявший в арии.
Приспустив рукав, мастер Юньсюань устремил на него обжигающий взор:
— Не уделит ли мне господин минутку для приватной беседы?