Сказать по правде, Юй Нин и сам толком не верил в собственные слова.
Но если рассуждать трезво, в этом мире, учитывая характер Великого астролога Гу, дом Юй Нина наверняка находился под скрытым наблюдением. Ему достаточно было шепнуть одно слово, и Лань Сяо не стало бы в то же мгновение.
Однако мог ли Юй Нин пойти на такое?
Смешно даже думать. Это ведь не кинофильм, где человеческая жизнь ничего не стоит, а приказы о расправе отдаются походя, без оглядки на закон и угрызения совести. Юй Нин больше двадцати лет прожил честным, законопослушным гражданином. Самым тяжким его проступком в средней школе была присвоенная семидесятка, найденная на дороге, — на эти деньги он потом два дня лакомился сладостями.
Лань Сяо, как ни крути, оказал ему огромную услугу. Нынешним благополучием Юй Нин был обязан именно ему. Пусть для самого магната это была лишь мелочь, не заслуживающая внимания, для Юй Нина его помощь стала судьбоносным поворотом. И как после этого поднять руку на своего благодетеля? Какой нормальный человек на такое способен?
Разве что сюжет совершил бы безумный вираж: совместное преодоление невзгод, возвращение в современный мир, предательство, попытка отнять артефакты, гибель близких людей и смертельная вражда… Только тогда Юй Нин, возможно, решился бы на крайность.
Видя, что Лань Сяо молчит, Юй Нин догадывался: в голове у главенствующего над влиятельным кланом бизнесмена наверняка крутится с десяток мрачных теорий заговора. Но если взглянуть на вещи прямо — вернись они назад, Юй Нин снова превратился бы в скромного мастера фэншуй без связей и покровителей. Зато здесь, в этом мире, за его спиной стоял избранник Великого астролога. В современной реальности Лань Сяо раздавил бы его щелчком пальцев, а здесь силу имел Юй Нин. И пока путь назад закрыт, Юй Нин чувствовал себя хозяином положения и ничуть не паниковал — до тех пор, пока сам не замышлял зла.
Он терпеливо пояснил:
— Как ни крути, на быстрый возврат рассчитывать не стоит. Мы в глухих горах, я к тому же ранен, ухаживать за собой сложно. Лучше перебраться в город.
— А как же Чжан Жань? Не будем его ждать? — спросил Лань Сяо.
Юй Нин качнул головой, не собираясь ничего скрывать:
— Учитель присматривает за этим местом. Если Чжан Жань выйдет из дверей… — Он указал на массивные створки. — Мы узнаем мгновенно.
Хотя Юй Нин не владел дверью в совершенстве, кое-что он чувствовал интуитивно. Судя по опыту с котёнком Дахэем и самим Лань Сяо, без его личного участия портал оставался лишь куском дерева. Чжан Жань не смог бы пройти самостоятельно. Лань Сяо едва заметно кивнул, принимая эти доводы.
— Мы находимся в окрестностях уезда Пинбо. У учителя там есть собственное поместье… — Юй Нин обвёл рукой припасённые коробки. — Я и так собирался уехать туда надолго. Скоро зима, там и Новый год не за горами. Вёз ему новогодние подношения.
При этой мысли Юй Нин мысленно похвалил себя за предусмотрительность: хорошо, что до прихода гостей он успел перетащить запасы и сложить прикупленные артефакты. Даже отрезанный от своего времени, он не заявится к наставнику с пустыми руками…
«Постойте-ка!»
«Моё домашнее задание! Склеенное блюдо! Оно же осталось на столе в кабинете!»
Юй Нин в ужасе закрыл лицо ладонями. Как теперь объяснять мастеру Мэй? «Я всё сделал, да только дома забыл»? Это же древнейшая школьная отговорка! А что на такое всегда отвечали учителя? «Не принёс — значит, не сделал!»
Лань Сяо спокойно наблюдал за его реакцией. В его душе уже улеглась первая буря от потрясения и недоумения. Если слова Юй Нина правдивы, его жизнь действительно находилась в руках этого юноши — ощущение не из приятных. Но Лань Сяо за свою жизнь видал всякое и не привык поддаваться страху.
К тому же он верил, что Юй Нин — человек душой чистый. Получи такой невероятный дар кто-то другой, он бы давно попытался перевернуть мир или взобраться на вершину власти. Юй Нин же использовал эту чудесную возможность лишь для того, чтобы найти хорошего учителя, освоить ремесло, зарабатывать на кусок хлеба да возить подношения к праздникам.
Он не был обычным человеком, но оставался удивительно, подлинно земным.
Подавив тяжелые мысли, Лань Сяо спросил:
— Что стряслось? Сложно остановиться в доме твоего учителя?
Юй Нин сокрушённо вздохнул:
— Да нет… Помнишь блюдо на столе в моем кабинете?
Лань Сяо кивнул. Ранее он заметил на столе обычную посуду и, вспомнив осколки при первом визите, легко догадался о её назначении.
— Это задание учителя, — с тоской произнес Юй Нин. — Как думаешь, если я скажу, что всё сделал, просто забыл захватить, он поверит?
— А сам как полагаешь?
— Эх, ладно. Переберёмся в уезд Пинбо, склею ещё парочку, прежде чем идти к нему на поклон. — Юй Нин понимал, что обмануть зоркий глаз мастера Мэй не удастся — тот наверняка помнил каждую трещинку на исходных фрагментах. Но коль уж наставник требовал усердия в учёбе, само воплощение задачи было важнее материала.
Не дожидаясь ответа, Юй Нин подошёл к резному шкафу и выудил два комплекта традиционных одеяний. Первый состоял из нежно-жёлтой нижней рубахи и фисташково-зелёного халата, второй — из белоснежной исподней одежды и угольно-чёрного верхнего платья. Локоть уже болел не так сильно, позволяя осторожно двигать рукой.
— Выбирай, — предложил он.
В шкафу лежали и два запасных парика, но Юй Нин решил пока не смущать гостя и отложить их на потом. Лань Сяо, как и предполагалось, указал на чёрный комплект. К счастью, Юй Нин предпочитал свободный крой, а по телосложению они не слишком отличались, так что одежда должна была сесть идеально.
— Сам справишься? — уточнил Юй Нин и, получив утвердительный ответ, счёл за благо уйти за ширму, чтобы избегнуть неловкости. Лань Сяо был слишком хорош собой, и Юй Нин при всей своей чистоте помыслов иногда ловил себя на эстетическом любовании.
Приближалась зима, поэтому исподняя одежда была сшита из «тёплого нефритового бархата» — мягкой, сохраняющей тепло ткани, напоминающей современное термобельё. Внешне же наряды выглядели изысканными и струящимися.
Переодеваясь, Юй Нин нащупал в кармане твёрдый квадратный предмет. Вытащив его, он обомлел: это была Нефритовая печать Лазурного Дракона! Настоящая удача — видно, сунул её туда после использования и забыл. Оставлять такую драгоценность в том доме было опасно: явись туда воры, убыток оказался бы невосполнимым.
Быстро облачившись, Юй Нин приладил парик и венчал причёску перистою короной, подаренной хозяином Ваном. Вглядевшись в желтоватое бронзовое зеркало, он невольно улыбнулся мягкой, утончённой улыбкой. На него смотрел исполненный благородства молодой господин.
После успешного создания размещения «Золотая жаба, изрыгающая деньги» в его облике проявилась неуловимая, исполненная загадки таинственность. Юй Нин присмотрелся к своему отражению и вдруг понял: похожее ощущение исходило от Великого астролога Гу и мастера Усуна.
«А ведь выгляжу куда внушительнее, чем прежде».
Из-за ширмы донёсся голос Лань Сяо:
— Юй Нин, ты здесь? Помоги мне немного.
— Иду! — отозвался Юй Нин. В длинных полах одеяний его шаги невольно обрели плавную грацию.
За ширмой выяснилось, что Лань Сяо почти оделся, но перепутал запахи халата, а широкие штаны натянул лишь до середины бёдер — подняться без посторонней помощи он не мог.
Увидев Юй Нина, Лань Сяо на мгновение замер: новый образ юноши разительно отличался от привычного. Юй Нин лишь понимающе улыбнулся и подошёл ближе.
— Ты запапахнул не на ту сторону.
Он бережно развязал тесьму, разобрав слои одежды до самой исподней рубахи. На миг замешкавшись, распахнул и её, обнажив бледный, но крепкий торс Лань Сяо. Несмотря на недуг ног, тот поддерживал прекрасную физическую форму — в отличие от Юй Нина, у него отчётливо проступали кубики пресса.
— Обними меня за шею, — попросил Юй Нин.
Лань Сяо обхватил его. Сообща подавшись вперёд, они приподняли тело, и Юй Нин быстро подтянул штаны, затем вернул гостя в исходное положение, правильно переложил полы рубахи — правой поверх левой — и завязал внутренние тесемки. Следом он затянул плотный широкий пояс и накинул на плечи Лань Сяо чёрный верхний халат.
Осмотрев результат, Юй Нин заметил, что Лань Сяо смотрит куда-то вниз. Проследив за его взглядом, он смущённо хмыкнул: верх его наряда явил миру изысканного дворянина, а на ногах красовались обычные резиновые сланцы.
— У тебя ноги зябнут? — догадался Юй Нин. — Давай сначала сапоги наденем.
Дома Лань Сяо переобулся в легкие льняные тапочки. В горах стояла глубокая осень, в помещении было свежо. Юй Нин от хлопот не замечал холода, но у Лань Сяо ноги давно застыли.
Юй Нин принёс плотные сапоги и чулки. Каснувшись ступней Лань Сяо, он вздрогнул — они были холодными как лёд.
— Почему ты молчал? Они же совсем ледяные!
Лань Сяо спокойно наблюдал, как юноша надевает на него обувь:
— Я не чувствую холода. Разве что когда совсем промёрзну.
Закончив с обувью, Юй Нин ополоснул руки и достал второй парик:
— Твоим ногам и так досталось, о подобном нужно говорить сразу. — Он немного помолчал и добавил: — Пока придётся потерпеть. Как приедем в город, я найму пару служанок, чтобы они за тобой ухаживали.
Лань Сяо возражать не стал — отказываться от комфорта он не привык:
— Если это не слишком затруднит… Спасибо.