— Чего ты меня спрашиваешь? — Великий астролог Гу с лёгкой, едва уловимой усмешкой покрутил в пальцах нефритовый веер и кивнул на сидевшего рядом мастера Усуна. — Ответчик перед тобой, у него и выясняй. — Он перевёл взгляд на Усуна: — Если, конечно, наш почтенный знаток великих раскладов соизволит дать тебе пару уроков.
Мастер Усун озадаченно вскинул бровь:
— При чём тут вообще я?
— А то не твоих рук дело? — усомнился Гу. — Расположился в Тереме Изумрудного Моря и Лазурного Неба, прихватил покои в Павильоне Лазурного Неба... Будто нарочно хотел, чтобы тебя раскусили.
Усун со вздохом погладил переносицу:
— И от тебя, как всегда, ничего не утаишь.
Он повернулся к Юй Нину:
— Размещение и впрямь «Писю, поглощающий богатство». Только вот ты упустил одну деталь, А-Ю... К артефактам он отношения не имеет. Не задумывался, почему ему под силу усиливать ауру ширмы Тени гор?
— Разве это не результат гармонии между самой ширмой и пространством размещения? — предположил Юй Нин.
Усун улыбнулся и качнул головой:
— Вовсе нет.
— А в чём же секрет?
Юй Нин с живейшим любопытством уставился на него, ожидая разгадки. Однако мастер Усун лишь загадочно промолчал, переведя взгляд на возвышавшуюся на помосте ширму.
Великий астролог Гу фыркнул:
— Забудь. Всё равно не признается — бережёт свои жалкие секретики.
— Ну надо же мне сохранить хоть какое-то лицо, — с улыбкой опустил глаза Усун.
Юй Нин уже открыл рот, чтобы выведать подробности, но Гу остановил его коротким жестом.
Досада захлестнула юношу: всё равно что смотреть финальную серию захватывающей дорамы и лишиться интернета за десять минут до развязки! Кто так вообще поступает?! Однако перечить астрологу он не посмел и лишь удручённо вздохнул, с трагическим видом усевшись обратно в кресло.
Заметив его скисшую физиономию, Гу слегка коснулся лба юноши кончиком нефритового веера, заставив того поднять голову:
— Не вешай нос. Вернёмся домой — всё тебе расскажу.
— Я вообще-то всё ещё здесь! — с горькой ухмылкой напомнил Усун.
Гу смерил его прохладным взглядом:
— А тебе-то что? Я обучению ученика моего названого брата не помеха. Или ты вознамерился отправиться к нам домой?
Усун лишь беспомощно развёл руками, признавая поражение. Посмотрев в сторону помоста, он спросил:
— Поднимемся ближе, глянем?
Гу с явным отвращением окинул взором толпящуюся на помосте публику и брезгливо поморщился:
— Ещё чего. — И добавил: — Эта штука несколько дней простояла в Тереме Изумрудного Моря и Лазурного Неба, ты что, не разглядел? Всё тянет в толпу затесаться?
— Я и не собирался лезть наверх, просто спросил.
Вскоре управляющий на сцене ударил в медный гонг, приглашая почтенных гостей покинуть помост — пора было начинать торги. Однако толпа не спешила расходиться. Лишь после повторных ударов гонга и барабанов люди неохотно начали спускаться.
Мастер Мэй, разумеется, давно вернулся в их ложу. Не застав Гу и Юй Нина, он отправил за ними слугу: торги за ширму «Ширма Тени гор» вот-вот должны были начаться, и он намеревался следить за ними лично.
Заметив, что Мэй поднялся к себе, астролог Гу повернулся к юноше:
— Пойдём и мы.
— Слушаюсь, шигун.
Юй Нин вежливо попрощался с мастером Усуном, после чего они легко и непринуждённо вернулись в свою ложу.
Как раз в этот момент раздались первые ставки. Начальная цена ширмы сразу же перевалила за сто тысяч лянов серебра. Внизу разгорелась жаркая борьба, в то время как из комнат на третьем этаже пока не донеслось ни единого выкрика.
— Покупатель под номером тридцать три — сто тридцать тысяч лянов!
— Покупатель номер пять — двести тысяч!
— Покупатель номер двадцать — двести пятьдесят тысяч!
Слушая доносившиеся снизу выкрики, мастер Мэй обратился к Третьему старшему брату:
— Сколько у нас на руках?
Тот быстро прикинул в уме и ответил:
— Свободных средств около трёхсот пятидесяти тысяч лянов. Если придётся поднимать выше, придётся что-нибудь продать или заложить.
Судя по азарту в зале, трёхсот пятидесяти тысяч явно не хватало. Но Мэй твёрдо вознамерился забрать ширму:
— А если продать кое-что из моих личных запасов?
Третий брат опешил:
— Учитель?
— Мало?
— Более чем достаточно, но... — старший ученик со вздохом покачал головой. — Вещи из вашей личной сокровищницы слишком ценны. Чтобы выручить за них достойную цену, придётся устраивать отдельный аукцион вроде нынешнего. Я узнавал у Лу Байлу: эта ширма не принадлежит торговому дому Луюнь. Хоть они и заявили, будто выкупили её с огромным трудом, на деле им лишь поручили продажу. Расчёт требуется наличными и сразу.
Юй Нин, слушавший их разговор, только покрякивал от изумления. Раньше мастер Мэй выдавал ему на карманные расходы пол-ляна серебра в месяц, и этого с лихвой хватало на безбедную жизнь. А теперь вокруг свободно оперировали сотнями тысяч! В пересчёте на современную валюту это были колоссальные суммы. Юй Нин, видевший такие миллионы только на экране, опешил:
— Так дорого?!
Мастер Мэй бросил на него спокойный взгляд и с бесконечным терпением пояснил:
— Не дорого. Она того стоит.
Видя, что наставник настроен серьёзно, Третий брат решил посвятить младшего в семейное достояние:
— Ты просто не в курсе, младший брат. В личной коллекции учителя есть чаша «Опавших цветов, смывающих тушь». Она принадлежала великому каллиграфу династии Чжоу — Чао Цинхэ. Стоит налить в неё чистой воды, как в ней отражаются лепестки персика, а от написанных ею иероглифов исходит тончайший аромат. Лишь за эту вещь учитель в своё время отдал четыреста пятьдесят тысяч лянов... А ведь есть ещё золотое одеяло князя Чэня, меч «Аромата книг на сто ли» мастера Сяо...
Он перечислил ещё несколько легендарных артефактов и подытожил:
— Каждая из этих вещей стоит не меньше полумиллиона.
Юй Нин окончательно растерялся:
— Учитель, да откуда у вас такие деньги?! Даже если все три старших брата уйдут на заработки, а под вашим началом будут десятки лавок, всё равно столько не собрать! Сколько вообще поступает в казну за весь год? — Он с подозрением перевёл взгляд на астролога Гу: — Неужто вы заставляли шигуна торговать собой — кто больше заплатит? Неужели вам его не жалко?
Каким бы ангельским терпением ни обладал мастер Мэй, рядом с Юй Нином оно испарялось за секунду.
Что же до Гу, то при словах «торговать собой» он, не дожидаясь вспышки гнева своего названого брата, с сочным стуком опустил нефритовый веер на плечо юноши:
— Что за вздор ты несёшь? Годовой доход казны нашей империи превышает двадцать миллионов лянов серебра... В прежние годы твой учитель держал в руках богатства всей Поднебесной. Знаешь, сколько знатных господ выстраивалось в очередь с золотом и серебром, лишь бы удостоиться его аудиенции?
Юй Нин поморщился от удара и вспомнил, что его наставник в молодости ничем не уступал главным героям эпических романов. Сомнения в его состоятельности тут же отпали.
— Ученик оступился и сморозил глупость, — поспешно покаялся он.
Мастер Мэй метнул в него уничтожающий взгляд:
— Если я когда-нибудь умру раньше срока, то только по твоей вине.
— Ученик не смеет!
— Ещё как смеешь.
Астролог Гу тут же вмешался, разряжая обстановку:
— А-Жо, у меня при себе есть ещё миллион лянов. Если не хватит — бери сколько нужно.
— Кто просил твои деньги?
— А разве мои деньги — не твои? — с нежной улыбкой прошептал Гу, накрыв ладонь Мэя своей и ничуть не смущаясь присутствия учеников и слуг. — А если и этого не хватит... что ж, я готов отправиться «торговать собой», чтобы добыть для тебя пару монеток.
Мастер Мэй скинул его руку и с возмущением оттолкнул астролога:
— А-Нин дурачится, а ты туда же! В твои-то годы! Стыд потерял!
Понятное дело, Гу принялся вовсю успокаивать и умасливать своего спутника.
В итоге они подсчитали наличные средства и вышли на сумму порядка полутора миллионов лянов. Если цена поднимется выше, придётся пускать с молотка имущество.
Тем временем внизу разгорелась нешуточная борьба, и к торгам наконец подключились ложи третьего этажа.
Слуга из комнаты под знаком «Бык» высунулся из окна и прокричал:
— Ложа «Бык»! Миллион лянов!
Управляющий на сцене расцвёл от счастья. Как и следовало ожидать от знатных гостей с третьего этажа — один выкрик сразу удвоил цену! Он громко возгласил:
— Великий мастер Ван из лавки «Лазурные Облака», ложа «Бык», предлагает миллион лянов! Кто даст больше?
Не прошло и мгновения, как из соседней ложи донеслось:
— Ложа «Тигр» — миллион сто тысяч!
— Ложа «Коза» — миллион сто десять тысяч!
— Ложа «Бык» — миллион сто пятьдесят тысяч!
Мастер Мэй, слушая ставки, тихо произнёс:
— Подошли к реальной стоимости.
Под реальной стоимостью понималась та сумма, которую почтенные мастера с третьего этажа молчаливо признали адекватной для ширмы. Осматривая её на помосте, они успели шепнуться между собой и сошлись на том, что нижний порог ценности артефакта — миллион сто тысяч. Однако каков максимальный предел каждого из них, никто, разумеется, не раскрывал. Поэтому, пока ставки внизу не достигли этой планки, хозяева верхних комнат сохраняли спокойствие.
Теперь же началась настоящая схватка за первенство.
— А мы не будем называть цену? — поинтересовался Юй Нин.
— Не спеши, — ответил мастер Мэй.
Он подошёл к окну и встретился взглядом с хозяином ложи «Петух», который тоже высунулся наружу.
— Мастер Мэй не спешит вступать в игру? — спросил тот.
— А мастер Тан почему не делает ставку? — парировал Мэй.
— Я ещё присмотрюсь, — ответил Тан.
В этот момент в борьбу включился ещё один игрок:
— Ложа «Кролик» предлагает миллион двести тысяч!
Хозяин ложи высунулся из окна, поклонился присутствующим и громко объявил:
— Господа! Всем вам известны связи нашего торгового дома Цзянь с великим мастером Цзянем! Эта ширма должна достаться нам!
Не успел он закончить, как из другой ложи донёсся саркастичный возглас:
— Мастер Цзянь принадлежал к северной ветви! Какое отношение к нему имеете вы, южане?! Миллион двести десять тысяч! Ширма уйдёт семье Бай!
— Ложа «Дракон», господин Бай — миллион двести десять тысяч! Кто больше? — выкрикнул распалённый управляющий.
Третий брат наклонился к Юй Нину и шепнул:
— Хотя мастер Цзянь родился на юге, его школа относится к северной традиции. Сам же торговый дом Цзянь поднялся именно на юге. Говорят, в юности мастер немало от них натерпелся. А когда его не стало, обе ветви сцепились насмерть за право называться его истинными преемниками. Комичная история.
— Вот как, — приглушённо отозвался Юй Нин. В его глазах блеснула лукавая искра. — Обычно те, кто добивается великих высот, в юности переживают немало невзгод. Видимо, мастеру Цзяню стоит от души поблагодарить южан за такое суровое «воспитание».
Третий брат усмехнулся:
— Хочешь сказать, если бы юность прошла в неге и довольстве, из него ничего бы не вышло?
— А разве нет? — пожал плечами Юй Нин. — Будь моя юность беспечной и сытой, стал бы я надрываться? Праздность, избалованность да кутежи — вот настоящая суть юности! Я лично не верю в сказки о тех, кто с рождения жаждет лишь учиться и самосовершенствоваться. Слышал выражение: «Баловням судьбы всё сходит с рук»?
Третий брат на мгновение задумался и со смешком кивнул:
— Верно сказано! Точно!
Астролог Гу, слушавший их перешёптывание, бросил Мэю:
— Как хорошо, что А-Ю не родился в императорской семье.
Мастер Мэй лишь хмыкнул и холодно отозвался:
— Вернёмся — проучу его как следует.
Увлёкшиеся сплетнями братья даже не подозревали о нависшей угрозе.
— Кстати, о семье Бай, — продолжал делиться секретами Третий брат. — Они заправляют делами в Цзяннани и давным-давно враждуют с Цзянями. Говорят, несколько десятков лет назад молоденький господин Бай, тогда ещё бедный школяр, сбежал с младшей дочерью рода Цзянь. Вскоре девушка сгинула на чужбине при загадочных обстоятельствах, а Бай вернулся домой как ни в чём не бывало — да ещё и с её приданым, на которое и поднял своё дело! Когда Цзяни ринулись искать дочь, Баи заявили, что она сбежала сама и им ничего не известно.
Улыбка сползла с лица Юй Нина:
— М-да... Похоже, эти Баи — ещё те проходимцы.
В этот момент снаружи раздался очередной выкрик:
— Ложа «Лошадь» — миллион триста тысяч!
— Учитель, — повернулся Юй Нин к Мэю, — вы всё ещё не будете ставить?
— Не торопись. Подождём ещё немного, — ответил мастер Мэй, стоя у окна и задумчиво глядя сверху вниз на ширму.