Мастер Ляофань даже в лице не изменился. Лишь улыбнулся — мягко и отстранённо, словно Будда, подносящий к губам цветок:
— И откуда же вам это известно, господин Юй?
Юй Нин привык к подобным людям, способным не выдавать эмоций ни единым мускулом, а потому не стал настаивать. Он лишь тихо усмехнулся и непринуждённо отмахнулся:
— Да я же шутил... Неужели и впрямь угадал?
— Господин Юй изволит шутить, — ответил Ляофань. — Слухи о сокровищах в подземном дворце — всего лишь нелепая людская молва.
— Вот и славно, — с облегчением отозвался Юй Нин, поднимаясь и отряхивая одежду. Он ничуть не смутился тем, что только что вслух касался опасной темы. — А то я уж грешным делом подумал, будто случайно выведал какую-то страшную государственную тайну, и сегодня ночью за мной придут какие-нибудь опричники или тайные ищейки, чтобы снести мою бедовую голову. Ну да ладно, время не ждёт. Великий астролог всё ещё ждёт нас. Пусть мастер Ляочэнь сначала проведёт меня к Пагодовому лесу — всё-таки это место упокоения великих настоятелей, там нужен особый уход.
— А что суть эти... «опричники» да «тайные ищейки»? — с любопытством поинтересовался мастер Ляофань.
Юй Нин приложил ребёрную сторону ладони к горлу и сделал выразительный жест:
— Ну, знаете, в книгах да уличных сказаниях о таком часто пишут! У любого государя всегда есть тайные службы для дел, которые негоже выставлять напоказ. Скажем, прирезать чиновника-казнокрада, на которого ни в одном суде улик не найдёшь, или схватить стражника, уличённого в связи с императорской наложницей... Ну или отправить тайных убийц к какому-нибудь простофиле вроде меня, который случайно пронюхал лишнего.
Мастер Ляофань смиренно сложил ладони перед грудью:
— Амитабха. Бедный монах далёк от мирской суеты и жестокости. Однако ныне правящий Государь великодушен, милосерден и проницателен. Вряд ли Он стал бы прибегать к столь кровавым мерам.
— Ой, да не берите в голову, мастер! Это я так, языком чешу, — весело отозвался Юй Нин.
«Ага, рассказывай больше! Учитель-предок прямо сказал: нынешний правитель — настоящий пёс-император! Загубил бы всю державу, не держись она до сих пор на наследии его отца и деда. Устроил себе уже три увеселительных дворца с винными прудами да мясными лесами!»
Совсем недавно, когда Юй Нин коротал время за чаем в компании Великого астролога Гу и мастера Мэй, до резиденции Великого астролога как раз донесли вести: этот пёс-император снова изволил отправиться инкогнито в народ. Да не просто прогулялся, а приметил в пригороде Чанъани девицу из семьи местной знати — и прямо на улице затащил бедняжку в свою карету! Разумеется, родные бросились искать пропавшую дочь. У того дворянина нашлись родственные связи с градоначальником префектуры Чанъань, так что управа взялась за дело ревностно. Провели расследование — и опешили: кражу совершил Сам Его Величество!
И что тут поделаешь? Не идти же семье ко двору с плачем да проклятиями. Пришлось спешно оформить девицу как дальнюю родственницу градоначальника и отдать в дворцовый гарем в чине «красавицы».
Никого не волновало, по сердцу ли юной деве шестидесятилетний пузатый монарх, ведь она уже была помолвлена со своим наречённым — молодым учёным-учеником, с которым росла с малых лет. Однако главная беда заключалась даже не в похищенной женщине. Слуги резиденции Великого астролога доложили: тот самый обручённый с ней юноша отлично разбирался в астрономии и наблюдении за небесными светилами. На столичных экзаменах его сочинение было признано истинным шедевром — предложенные им теории вызвали восторг у чиновников Астрономического министерства, прозвавших юношу редчайшим талантом. В министерстве уже вовсю готовили указ о приёме его на службу. А Резиденция Великого астролога, будучи главой всех... хм, официальных мистиков и фэншуй-мастеров поднебесной, естественно, тоже приглядывалась к молодому дарованию.
И что же? Едва в дворцовых покоях провозгласили новый титул похищенной девы, как юный гений скоропостижно скончался!
«И после этого этот монах смеет твердить про "великодушие и милосердие"?! Враньё для дурачков!»
— Речь господина Юя непринуждённа, в ней чувствуется размах истинного мудреца, — похвалил мастер Ляофань и поднялся с места. — Однако в том, что касается Его Величества, господину Юю всё же стоит проявлять осторожность... Прошу вас, следуйте за мной.
— Его Величество так великодушен, что вряд ли станет счёты сводить с таким ничтожным червём, как я... Ох, постойте, — Юй Нин сделал пару шагов и остановил монаха. — А это далеко?
— Пагодовый лес расположен на заднем склоне горы, — пояснил мастер Ляофань. Храм Защиты Государства примыкал к городской стене и плавно переходил в горную гряду, хотя главный вход выходил прямо на столичные улицы. — Не слишком далеко. Четверть часа пешего хода.
Юй Нин мысленно перевёл «четверть часа» в привычные мерки — выходило около тридцати минут. Полчаса пешком?!
Немощный Юй Нин про себя решительно воспротивился. На нём были тяжелые сапоги, а не удобная обувь для дальних прогулок.
Повернувшись к Фужун, он спросил:
— Фужун, а по территории храма дозволено передвигаться в экипаже?
Девушка чуть склонила голову:
— В повозках — вряд ли, а вот на открытых паланкинах — вполне. Если молодой господин желает, я сию минуту прикажу подать паланкин.
Юй Нин кивнул и перевёл взгляд на Ляофаня:
— Мастеру это не доставит неудобств?
— Никоим образом, — отозвался Ляофань.
Убедившись, что монах не возражает, Юй Нин повеселел:
— В таком случае вели подать два паланкина.
Ляофань обомлел и поспешно запротестовал:
— Бедный монах не станет...
— Если я поеду в паланкине, а вы пойдёте пешком, это выйдет так, будто вы мой слуга, — небрежно перебил его Юй Нин. — А это совсем нехорошо... Так что не отказывайтесь, мастер. Куда уж мне, немощному да избалованному, состязаться с вами в выносливости! Вы-то и в лютый мороз, и в знойную жару закаляете тело, а для меня полчаса пешком — сущая мука. Того и гляди, на полпути упаду без сил и просить отдыха стану. Время у нас сегодня на вес золота, так что не заставляйте меня страдать.
Мастер Ляофань, проживший на свете добрых сорок лет, впервые встречал человека, который с такой невозмутимой гордостью именовал себя «немощным да избалованным бездельником». От подобной откровенности монах на мгновение потерял дар речи.
Пока он подбирал слова, Фужун уже успела обернуться. Вместе с ней прибыли четверо дюжих носильщиков с двумя паланкинами. Один из них оказался любимым креслом Юй Нина — полулежачей плетёной кушеткой из ротанга.
Юй Нин просиял и без лишних церемоний уселся в кресло. Плетёное сиденье мягко приняло его тело, под поясницей оказался удобный валиковый подголовник, отчего Юй Нин сладостно вздохнул. Завернувшись в тёплый плащ и сжав в руках жаровню для ладоней, он умудрился в строгой обители создать атмосферу неторопливого отдыха где-нибудь на живописном юге.
Но ему этого казалось мало:
— Мастер, ну же, садитесь скорее! Нам нужно поторапливаться!
Мастер Ляофань хранил молчание. Ему явно было не по себе от подобного барства.
Фужун сделала шаг вперёд и примирительно произнесла:
— Наш молодой господин лишь недавно оправился от тяжёлого недуга. Просим мастера не сердиться, если его поведение кажется бестактным.
— Амитабха... В таком случае бедный монах проявит бестактность, если станет упрямиться, — Ляофань сотворил молитвенный жест в сторону носильщиков и взошёл на паланкин.
Едва монах устроился, носильщики подхватили шесты. В роли носильщиков выступали стражники из резиденции Великого астролога — каждый из них владел боевыми искусствами, так что шагали они легко, быстро и потрясающе ровно. Юй Нин расслабленно откинулся на спинку и с удовольствием похвалил себя за удачную мысль. Он даже подумал, что по возвращении домой обязательно прикажет наградить слуг обильным угощением за их невероятную находчивость.
«На самом же деле Фужун просто опасалась, как бы мастер Ляофань не заманил Юй Нина в глухое место и не избавился от него, а потому специально отозвала обычных слуг и поставила на их место подготовленных воинов».
Пагодовый лес Храма Защиты Государства располагался на заднем склоне горы. Ещё при входе в обитель Юй Нин заметил возвышавшийся позади кряж, однако из-за высоких храмовых построек не мог разглядеть его целиком. Теперь же, обогнув боковой придел, они вышли к подножию, и перед ними во всём величии открылся горный пейзаж.
Лишь в этот миг Юй Нин понял, насколько поверхностны были его прежние представления. Он-то полагал, будто это самая обычная пологая возвышенность — классическое воплощение принципа «гора сзади, вода спереди». Однако, хотя у подножия склон казался пологим, с этого ракурса обнаружилось: одна из граней горы представляла собой головокружительный утёс, столь крутой и неприступный, словно одинокий каменный пик подпирал само небо!
Возводить столицу рядом с таким вызовом природе казалось безумием. Гордая, дикая и жестокая круча не имела ни единого намёка на мягкость или защищающий обхват. С точки зрения фэншуй подобный рельеф категорически не подходил для людских поселений.
Юй Нин поднял взгляд выше. На середине кручи выстроились вереницы белоснежных пагод. Хотя снег ещё не сошёл и обзору мешала дымка, огромное количество этих сооружений выделяло их на фоне скал. Спутать было невозможно: там и находился Пагодовый лес Храма Защиты Государства.
Юй Нин сосредоточился, вглядываясь в линии горного хребта. Его взору открылось нечто невероятное: из разных точек склона вырывались бурлящие потоки силовых полей — аура цзи струилась, словно невидимые источники, и взмывала ввысь, образуя в воздухе купола, подобно перевёрнутым чашам. Из самого сердца Пагодового леса вырывался ослепительный столб света. Опираясь на эти малые купола, он устремлялся к самым облакам, перемахивал через вершину утёса и прямо над ней расправлялся гигантским царственным балдахином, накрывавшим всю гору! После этого потоки энергии рассеивались и словно густой туман каскадом устремлялись вниз, стекая к самому подножию.
Подобного грандиозного зрелища — «рассвет сотни цветов» — Юй Нин прежде никогда не встречал. Поражённый величием картины, он замер, не в силах оторвать глаз, пока в глазах не закололо от напряжения. Лишь тогда он с невольным вздохом опустил голову.
Заметив, насколько заворожён Юй Нин, мастер Ляофань подал голос:
— Господин Юй, на что вы так внимательно смотрите?
Юй Нин мановением руки велел носильщикам подойти ближе к паланкину Ляофаня. В отличие от монаха, юноша не владел внутренним дыханием и не мог говорить громко на ветру. Когда расстояние сократилось, Юй Нин, указывая на полугору, ответил не прямо:
— Мастер, тот Пагодовый лес... вы о нём говорили?
— Именно так, — подтвердил Ляофань. — Далее дорога пойдёт по крутой тропе. Передайте вашим людям, чтобы они были предельно осторожны.
Пока они разговаривали, паланкины миновали монашеские кельи и вышли к шаткому деревянному мостику через ущелье. Взглянув на раскачивающиеся доски и зияющую бездну по сторонам, Юй Нин невольно почесал нос. В голову снова закралась мысль: а не выведал ли он и впрямь какую-то страшную тайну, раз этот монах тащит его через пропасть? Вдруг тот вознамерился сбросить его вниз под видом несчастного случая?
Впрочем, вслух он лишь вежливо отозвался:
— Благодарю за предостережение, мастер.
Вступать на этот мостик на паланкине носильщики не рискнули. Они осторожно помогли Юй Нину спуститься, подхватили его под локти с двух сторон и, едва касаясь досок кончиками пальцев, словно птицы, перенесли его через ущелье. Юй Нин даже моргнуть не успел, как уже стоял на твёрдой земле по другую сторону.
Мастер Ляофань, естественно, перебрался через мост сам — без всякой помощи, уверенно печатая каждый шаг.
Как только опасность миновала, Юй Нин немедленно забрался обратно в своё кресло.
Ляофань с лёгким укором заметил:
— Дальнейший подъём будет крайне тяжёлым...
Юй Нин непринуждённо отмахнулся:
— У каждого человека должно быть чувство меры. Коль не дано мне сил, так зачем искушать судьбу? По такой крутизне пусть меня лучше несут мои люди. Не беспокойтесь за меня, мастер.
— И то правда! — тут же подхватили носильщики. — Мы годами обучались воинскому искусству и ни за что не подвергнем молодого господина опасности!
Хотя они числились стражниками в резиденции Великого астролога, им не раз приходилось слышать горькие истории от сослуживцев из других домов. Сколько бед случалось из-за господ, не знавших меры своей глупости! То какой-нибудь барчук вздумает плавать в одиночку и чуть не утонет, а телохранителю потом перебивают ноги и выгоняют прочь; то какая-нибудь барышня удерёт от служанок в горы, так что бедняжкам приходится спасать её ценой собственной жизни... Неперечислимый вереск глупости!
Их же молодой господин оказался невероятно понятливым и разумным. Вместо того чтобы рисковать, а потом заставлять стражу жертвовать собой, он с самого начала полностью доверил свою жизнь их мастерству. И если уж при таком доверии с ним что-то случится — винить останется только собственную криворукость, да и поделом тогда сложить голову.
Видя такое единодушие, мастер Ляофань не стал больше спорить. Он указал рукой на звенящий неподалёку водопад:
— Взгляните, перед нами главная достопримечательность горы Луншань — водопад Нефритового Дракона.
Юй Нин проследил за его жестом. Из самых облаков вырывалась ослепительно-белая лента воды. Она падала в глубину меж скалистых утёсов, подобно нефриговому дракону, изрыгающему клубы тумана и брызг. Даже издали этот вид заставлял сердце замирать от трепета.
Однако, полюбовавшись великолепным зрелищем, Юй Нин подсознательно нахмурился:
— Поток ревёт против течения, бурлит и беснуется... Это же явная «беспощадная вода». И какому только умельцу удалось выстроить здесь такой фэншуй, что сумел переломить саму грозную волю Неба и Земли?
Мастер Ляофань ошеломлённо замер и уставился на него:
— Неужто господин Юй не знает? Расположение фэншуй в Храме Защиты Государства — личная работа Великого астролога Гу.
* * *
«А даром мой учитель-предок хлеб не ест! Ну даёт, вот это мощь!»