На тракте, ведущем в префектуру Тяньюй, у самого края дороги замер отряд. Люди и кони неподвижно ждали, словно всматриваясь вглубь пути.
Управляющий Ван, не в силах сдержать тяжких вздохов, непрестанно мерил шагами землю подле кареты. Он то и дело бросал тревожные взгляды в сторону префектуры Тяньюй, и в глазах его сквозила нескрываемая смута. Вскоре вдали показались три всадника — двое мужчин и женщина. Они мчались во весь опор. Стоило управляющему Вану разглядеть их силуэты, как лицо его исказилось.
— А где молодой господин?! — гаркнул он.
Фужун соскочила с лошади. Её прекрасное лицо было холоднее льда. Сделав пальцами скрытный знак, она громко произнесла:
— Когда мы подоспели, молодого господина уже сбросили в Хуанхэ! Все за мной, вдоль русла! Искать вдоль всего берега!
Управляющий Ван остолбенел, сердце его ушло в пятки. Не успел он вымолвить и слова, как из кареты, задернутой плотной чёрной кисеёй, выскочил Третий молодой господин.
— Что ты сказала?! — закричал он. — Повтори!
Фужун с ледяной суровостью повторила вымышленную историю Юй Нина:
— Помощник министра У утопил молодого господина в реке, принеся его в жертву речному духу. Все за мной, ищем вдоль берега!
Третий молодой господин задохнулся от ужаса:
— Как… как такое возможно?! Как он посмел?!
Спасение человека подобно тушению пожара: каждая минута промедления уносит надежду. Управляющий Ван взмахнул рукой. Забыв о карете, он вскочил в седло и уже хотел устремиться вперёд, как вдруг резко осадил коня.
— Кто-нибудь! Самый быстрый всадник — скачи в префектуру Чанъань, доложи обо всём!
— Слушаюсь!
* * *
Никогда прежде Юй Нин не ощущал так остро, насколько он на самом деле лицемерен. Прежде он охотно рассуждал о добродетели, человеколюбии и незыблемой морали. Однако столкнувшись с бедой лицом к лицу, понял: человеческое сердце насквозь фальшиво и корыстно.
Взять хотя бы Помощника министра У. Возможно, первым провинился его старший брат; возможно, Великий астролог Гу убил человека без вины и причины. Но в душе Юй Нина не возникало и тени желания разбираться, кто прав, а кто виноват. Мысль была лишь одна:
Этот человек не должен остаться в живых.
Помощник министра У вознамерился убрать его. А что за чин такой — помощник министра? Первый человек подле глав шести министерств! В каждом ведомстве их лишь двое, и оба наделены огромной, истинной властью. Сегодня У отправился убивать его, а завтра — пойдёт за его отцом?
В отличие от Великого астролога Гу или самого Юй Нина, Мастер Мэй был самым обычным ценителем антиквариата. К тому же — человеком весьма незлосчастной судьбы.
С тех пор как возлюбленная Мастера Мэй канула на дно реки, его жизнь пошла наперекосяк. По всем законам, если уж человека утопили, рождённым под счастливой звездой его не назовёшь. Первую половину жизни Мастеру Мэй слишком везло, и судьба во второй половине вознамерилась потребовать уплаты долгов. Он не умел ловить голыми руками летящие клинки, не мог грудью защитить от стрел, не повелевал ветром и не заставлял проливаться дожди.
Он был совершенно один в этом мире — пока не встретил Мастера Мэй, а затем Великого астролога Гу, Мастера Усуна, Чжу Фэйсина, Фужун… Вокруг него собралось слишком много близких душ. Он больше не был одинок.
А потому Помощник министра У обязан умереть. Юй Нин не станет испытывать судьбу. Семью, которую он обрел с таким трудом, он ни за что не отдаст на растерзание. В первый раз, теряя близких, он был мал и беспомощен: родители разошлись в разные стороны, затем ушли дедушки и бабушки… То был непреложный рок, смерть, предначертанная Небесами, против которой человек бессилен.
Но на этот раз всё иначе. Он всё изменит.
Юй Нин поначалу хотел расправиться с Помощником министра У прямо на месте, а затем взорвать дамбу и скрыться. Но помедлив, понял: разве это не идеальная возможность?
У всех на глазах его сбросили в Хуанхэ. Отныне для всего мира он мёртв. Когда весть достигнет префектуры Чанъань, даже этот пёс-император не сможет возложить на него вину за последующие события. Что же до тела… Разве странно, что тело человека, снесённого бурным течением Хуанхэ, так и не удалось найти?
Из тысячи свалившихся в бушующие воды лишь единицы, подобные Помощнику министра Чжоу, выплывают невредимыми. Это перст судьбы, который нельзя брать за правило.
Став мертвецом для целого света, он даст Великому астрологу Гу и Мастеру Мэй неопровержимый повод навсегда покинуть префектуру Чанъань. Двадцатилетний срок договора с государем как раз истёк, Чжу Фэйсин вернулся, чтобы принять дела. Останется лишь пустить слух, будто Гу и Мэй от безутешного горя отреклись от мира и укрылись в глухих горах. Фужун и всю службу теневых верных слуг можно оставить Чжу Фэйсину — так их безопасность будет ограждена. А сам он заберёт Мастера Мэй и Великого астролога Гу и вернётся в современный мир.
А там их ждёт совершенно иная жизнь.
Что же касается замыслов семьи Чэнь Хэгуана, Юй Нин полагал, что их с учителем долг перед ними исполнен сполна. Если они и теперь потерпят крах, значит, само Небо отказало им в своём покровительстве.
Мастерам сокровенных искусств, ввязывающимся в смуту престолонаследия, редко выпадает добрый конец.
Юй Нин был в этом свято убеждён. А потому уйти и не вмешиваться дальше — наилучший выбор.
Пёс-император опасался Великого астролога Гу и плел против него козни. Но разве не потому, что Гу спасал для государства Цин драконью жилу? Вода способна нести ладью, но способна и перевернуть её. Тот, кто властен защитить драконью жилу, властен и сокрушить её.
Кому не станет жутко подле человека, способного одним взмахом руки разворотить родовые усыпальницы и жилища всех твоих предков до седьмого колена?
Окажись Юй Нин на месте государя, он и сам бы дрожал от страха.
Размышляя об этом, Юй Нин отказался от помощи теневых стражей. Он повелел им направиться к отряду у префектуры Тяньюй и вместе скакать в Чанъань, не дожидаясь его.
Вышло так, что Помощник министра У, опасаясь помех со стороны Помощника министра Лю, заранее усыпил того снадобьем. А потому на дамбе собрались лишь верные подручные самого У. Само Небо благоприятствовало задуманному.
Едва оказавшись в воде, Юй Нин словно растворился в речном потоке. Повинуясь его воле, порывы ветра взметнули на Хуанхэ исполинскую волну. Оглушительный вал обрушился на дамбу, подмял под себя Помощника министра У вместе со всей его сворой и увлёк их на дно.
Стоя на самом гребне бушующей воды, Юй Нин слегка сомкнул пальцы. Плотная завеса из миллионов водяных брызг скрыла его облик от чужих глаз. Люди внизу метались в панике, спасаясь бегством, — никто не смел даже обернуться на разбушевавшуюся стихию. Юй Нин больше не глядел вниз. Сбросив в воду расшитый кафтан, он нырнул в глубь потока и устремился по руслу вверх по течению.
То, что дамбу прорвало, вышло непреднамеренно. Однако дело сделано, и жалеть не о чем. Двигаясь против течения и срезая излучины, он всего за четверть часа добрался до верхнего бьефа. Сумерки ещё не сгустились, но раз ниже по течению запруду снесло, дожидаться знака от Чэнь Хэгуана больше не имело смысла.
Из-за прорыва внизу поток ускорил свой бег, и ненадежная верхняя дамба уже трещала по швам. Взгляд Юй Нина вспыхнул. Он вскинул руку, и невидимое поле сокрушительным тараном ударило по каменной гряде. Дамба с оглушительным грохотом рассыпалась. Разъярённая вода хлынула в образовавшуюся брешь, заливая окрестные земли, и давление в нижнем русле мгновенно спало.
Закончив с этим, Юй Нин взмыл высоко в небо. Захваченные его полем облака плотным коконом окутали его, создав безупречный покров. Взирая с высоты на извивающееся тело реки, он обнажил Меч Небесных Звезд правителя Вэня. Ранее, возвращаясь в современность за цементом, он позабыл этот громоздкий талисман дома. Кто бы мог подумать, что эта оплошность окажется благословением: останься меч при нём, хранить его в плену было бы негде.
Никто ведь не оставляет пленнику оружие.
«Прежде чем уйти, оставлю семье Чэнь Хэгуана последнюю милость!» — подумал Юй Нин.
Тысячи золотых нитей протянулись от него к земле. Юй Нин поднял меч к небесам. Погода мгновенно преобразилась: хмурый небосвод словно взболтала невидимая исполинская рука. Над головой Юй Нина закружился тёмный тучевой гигантский вихрь.
Поднявшийся ветер взбил на реке волны. Вихрь разогнал верхний слой пелены, и за ней открылось грязно-жёлтое, сумрачное небо.
Юй Нин взглянул на эту угрюмую высь. Этот цвет успел набить ему оскомину. Ему куда больше нравилась чистая синева — безмятежная и прозрачная, точно лесное озеро.
Этот мутный жёлтый оттенок не принадлежал Небесам. Жёлтая замуть реки, скорбь и ярость тонущих людей и гибнущего скота спеклись в тяжёлую, зловещую скверну. Она кружила под облаками, заставляя весь мир стенать и менять лик.
Грозные тучи, собравшиеся в вышине, нависли над землей с такой тяжестью, что перехватывало дыхание.
Влажность воздуха возрастала с каждой секундой. Внезапно в небесной дали раскатисто ударил гром. Яркая вспышка сине-пурпурного огня озарила сердцевину вихря, и в следующее мгновение тучи не выдержали: плотные нити дождя бесшумно устремились к земле.
Дождь падал в абсолютной тишине.
Юй Нин чуть приподнял руку, и бесчисленные струи замерли в воздухе. Время для ливня ещё не пришло, и он не дозволит ему пролиться.
Ветер, круживший подле Меча Небесных Звезд, подхватил зависшие капли. Водяной дракон, рождённый у самого острия, устремился вверх, обвивая клинок и уходя в глубину вихря. Юй Нин поначалу хотел воспрепятствовать этому: вода проводит волшбу грозы, а клинок выкован из железа. Стоя посреди неба, он чувствовал себя живым громоотводом и, честно говоря, испытывал нешуточный страх.
Но в такой момент нельзя проявлять слабость! Впрочем… этот водяной дракон уже не подчинялся его воле. Он казался порождением самого Неба, лишь явившимся в мир через руки Юй Нина. Сформировавшись полностью, исполин без колебаний рванулся в тучевой вихрь, оторвавшись от клинка.
Прозрачное тело дракона мелькало среди туч, взмывая и падая в бушующем грозовом море. Постепенно он стал вбирать в себя черные облака и серо-жёлтую скверну. Его чешуя осквернилась грязно-жёлтыми пятнами, став пестрой и жалкой, словно вымазанная в грязи детская игрушка.
Внезапно небосвод распорола лазурно-фиолетовая молния, окрасив тучи в ослепительный пурпур. Облака расступились идеальным кругом, и осквернённый дракон, взревев, кинулся навстречу грозовому разряду. Столп света поглотил его целиком.
Юй Нину показалось, будто он слышит его могучий, похожий на колокольный гул рык, а быть может, вокруг царила лишь тишина.
Следом ударила новая молния, обрушившись прямо на дракона.
Протяжный драконий клич эхом прокатился между небом и землёй.
Заворожённо наблюдая за этим зрелищем с высоты, Юй Нин ощутил, как что-то трепетное отозвалось в его груди, и тихо вздохнул.
Свет молнии угас, и из сияющего ореола вырвался дракон, сверкающий, точно чистое золото. Сделав несколько кругов в небе, он словно в знаке благодарности наклонил огромную голову перед Юй Нином, а затем камнем устремился вниз, в само русло Хуанхэ.
Громовой треск сотряс землю. Берега Хуанхэ раздались, словно испепелённые невидимым пламенем, и река, обретя новое широкое русло, с неистовством устремилась в стороны. Золотой дракон не остановился: он мчался вверх по течению, пробивая путь воде, пока окончательно не скрылся из виду.
…Так он и впрямь явился в этот мир лишь через его руки?
Юй Нин тихо улыбнулся. Путь фэншуй бесконечен и тернист, и ему ещё учиться и учиться.
* * *
В двадцатый год под девизом Цинли случилось невиданное за сто лет наводнение. Государь направил войска на укрощение стихии, но те потерпели неудачу. Поговаривали, будто из Тяньюя явился золотой дракон, и бедствие пресеклось. В тот же год рухнула гора Луншань. Клан Чэнь из Чанъани, обвинив государя в жестокости и самодурстве, поднял восстание.