Экипаж остановился у усадьбы. Ступив на землю, Великий астролог Гу похлопал себя нефритовым веером по плечу и со вздохом произнёс:
— Эх, старость — не радость. Толком сегодня ничего и не делал, а устал так, будто весь день камни таскал.
Юй Нин размял затекшую шею и сокрушенно подхватил:
— Да уж, сам не заметил, как постарел. Что уж о вас говорить, шигун?
Гу Мэнлань обернулся и не удержался от смешка:
— Тебе и тридцати нет, самый расцвет сил! Если слушать тебя, А-Ю, так мне уже пора одной ногой в гробу стоять.
Юй Нин повел головой. Позвонки отозвались сухим, отчетливым хрустом.
— Похоже, в прошлые годы я переусердствовал за книгами, вот тело и дает о себе знать.
Острый слух Астролога не упустил этого звука. Замрев на месте, он протянул руку и слегка надавил на затылок и шею юноши. Пальцы нащупали слегка деформированные позвонки — частый изъян у заядлых книжников да у мастеров вроде Мастера Мэй, постоянно склоняющихся над чертежами и свистками.
Гу Мэнлань нахмурился:
— Это от усердного чтения? Перегнул ты палку, парень.
От этого прикосновения к загривку Юй Нин замер, точно кот, которого взяли за шкирку, а по коже пробежали мурашки. Осторожно высвободившись, он со вздохом промолвил:
— Если вам и вправду жаль меня, шигун, пожалуйте пару умелых слуг, чтобы размяли мне косточки.
— Для тебя ничего не жалко, — покровительственно кивнул Великий астролог.
Разговаривая, они подошли к покою, где остановились Мастер Мэй и Гу Мэнлань. Не успел Юй Нин переступить порог, как перед глазами мелькнула черная тень, и ему в грудь уткнулся пушистый комок, заливаясь жалобным, почти человеческим воплем:
— Мяу-а-а-ау!
Юй Нин подхватил подкидыша на руки. Пригляделся — ба, да это же его Дахэй! Кот выглядел до того обиженным, словно учитель подвергал его жестоким истязаниям. Юй Нин тут же принялся прижимать питомца к себе, засыпая ласковыми глупостями. Слыша эту нежно-слащавую хворобу, Гу Мэнлань брезгливо передёрнул плечами и, взмахнув широким рукавом, первым прошёл в дом.
Юй Нин последовал за ним, не прекращая убаюкивать кота. Взвесив Дахэя на руках, он удивленно подумал, что за пару дней у учителя кот ничуть не похудел, а даже как будто прибавил в весе. Кот же вел себя словно капризная фаворитка: уткнулся мордой в плечо хозяина, требуя поглаживаний, и стоит Юй Нину хотя бы на мгновение затаить руку, как тот издает тоскливый горловой звук — точь-в-точь обманутая в лучших чувствах душа.
— Ну полно, полно, Дахэй, хороший мой... — мурлыкал Юй Нин, поглаживая бархатную головку.
Кот прищурил золотистые глаза и тихо пропищал:
— Мяу-у...
— Вот так, умница. Наш Дахэй — самый лучший кот на свете!
— Мяу-а-у!
Ширма Тени гор уже стояла в комнате. Мастер Мэй в тонких серебристо-серых перчатках бережно протирал мягкой тканью изысканный резной узор. Рядом с ним, замерев в почтенной позе, стоял Третий старший брат — Мэй Чэнчжи. В руках он держал лаковый поднос с баночками масел, полиролью и кистями.
Услышав кошачий концерт, Мастер Мэй даже не повернул головы и ровным голосом произнес:
— То-то этот разбойник выскочил во двор как ошпаренный. Чуял, значит, хозяина.
Юй Нин перехватил увесистый зад Дахэя и пересадил его себе на плечо. Освободив руки, он склонился в глубоком почтительном поклоне:
— Учитель, Третий старший брат, я вернулся.
Мастер Мэй неопределенно повел рукой:
— Садись у окна, не мозоль глаза.
При этом он даже не взглянул на ученика — все его нежные взоры были устремлены исключительно на драгоценную ширму.
Мэй Чэнчжи с едва заметной улыбкой кивнул младшему брату. Сидящий на плече Юй Нина кот показался ему удивительно знакомым — ровно в такой же позе Дахэй восседал на плече Мастера Мэй всего четверть часа назад, когда они вдвоем чинно созерцали редчайшее сокровище. Но стоит отдать учителю должное: едва переступил порог Третий ученик, как кот был немедленно согнан на пол во избежание подорванного авторитета.
«Отвергнутая фаворитка» в лице Великого астролога уже расположился на кушетке у окна. Прищурившись, Гу Мэнлань вглядывался в ширму — впервые ему довелось рассмотреть ее ауру так близко. Он мановением руки приказал Юй Нину сесть рядом и хмыкнул:
— А у старика Усуна хватка тонка, ничего не скажешь.
По знаку Гу Мэнланя Юй Нин присмотрелся к предмету. Аура ширмы Тени гор в самом деле изменилась. Если раньше, в Зале Единства Моря и Неба, она походила на мягкое утреннее марево, то теперь, со сжатием границ, ее свечение обрело плотность и ярость полуденного солнца.
— Шигун, а какими именно чарами Мастер Усун сумел так раздуть ее ауру? — с любопытством спросил Юй Нин.
Ему еще в экипаже хотелось расспросить об этом, но Астролог отрезал: мол, секрет ремесла, дома расскажу. Теперь, видно, время настало.
Гу Мэнлань презрительно усмехнулся:
— Нагнал туману, чтобы пыль в глаза пустить! Он всего лишь выстроил вокруг ширмы Тени гор размещение фэншуй, установив сам артефакт в качестве ключевой точки. На поверку — пустышка и красивый фасад: ширма смотрится величественнее, а ее собственное вещество не теряет ни крупицы силы. Пользы от такого построения — тьфу и растирать, а ведь выдает за тайное учение клана! Стыдоба, да и только.
Юй Нин не удержался от улыбки:
— Ну, бесполезность — понятие относительное. Для торгового дома Луюнь такой трюк — настоящая находка.
Гу Мэнлань согласился кивком. В этот момент Юй Нин вспомнил о купленной им на аукционе нефритовой бусине. Выудив ее из рукава, он протянул на ладони:
— Шигун, взгляните. Я тут прикупил одну вещицу. Мне показалось, ее аура перекликается с аурой ширмы.
Великий астролог взял бусину, покрутил в пальцах, затем поднялся и подошел к ширме. Прижав ладонь к резному дереву, он прикрыл глаза. Прошло немало времени, прежде чем он промолвил:
— Действительно... из одного источника.
Оба они осмотрели ширму Тени гор — повреждений или недостающих деталей на ней не видать. Поразмыслив, Гу Мэнлань позвал:
— А-Жо, подойди-ка, глянь.
Мастер Мэй недовольно коснулся взглядом гостя:
— Чего тебе еще?
— А-Ю тут раздобыл бусину. По энергетике — вылитая ширма. Посмотри, не отвалилось ли от нее чего? Если это часть целого, надо бы вернуть на место.
Мастер Мэй отложил ветошь, взял бусину и первым делом взвесил её на ладони. Нахмурившись, он заметил:
— Состав не тот. С ширмой Тени гор материал не совпадает.
Однако, зная, что Гу Мэнлань в вопросах ауры не ошибается, Мастер Мэй поднес бусину ближе к свету светильника. Выражение его лица мгновенно изменилось. Перейдя к столу, он достал из нижнего ящика целую россыпь флаконов и инструментов, отмерил несколько капель разных эссенций и опустил бусину в получившийся раствор.
Мэй Чэнчжи забеспокоился:
— Учитель, а ну как испортим артефакт?
Мастер Мэй повелительным жестом заставил его умолкнуть. Длинными щипцами он извлек бусину из снадобья и тут же перенес в пиалу с прозрачной, как ключевая вода, жидкостью. Раздалось шипение, кверху поднялся густой едкий дымок. Едва он рассеялся, Мастер Мэй достал предмет.
Бусина исчезла. На дне щипцов лежала тончайшая, почти невесомая пластинка прозрачного полукруглого нефрита, на самом деле оказавшаяся густо-черного оттенка. Интенсивно обработав ее щеточкой, Мастер Мэй обнажил идеальную форму.
Мастер Мэй разглядывал находку, пытаясь понять, каким образом эта деталь связывается с ширмой Тени гор. Юй Нин хотел было задать вопрос, но Мэй Чэнчжи мягко потянул его за рукав и шепнул:
— Пойдем, не будем мешать учителю.
Понимая, что разгадка быстро не отыщется, Юй Нин кивнул и молча поклонился учителю и шигуну.
Едва они оказались за порогом, Третий брат спросил:
— Я слышал, вы с Гу Мэнланем говорили о каком-то лекарстве. Младший брат, ты что, нездоров?
— Старые болячки, пустяки, — беспечно отмахнулся Юй Нин, ссаживая с плеча Дахэя и прижимая его к груди. — В свое время за книгами совсем себя загнал. Вот шигун и выписал снадобье на три года вперед... Впрочем, помогать — помогает. Шигун печется обо мне разве что ради учителя.
— Смотри не пропускай приемы, — напутствовал Чэнчжи.
У Третьего брата оставались незавершенные дела, и он удалился. Юй Нин же вернулся в свои покои, заказал горячую воду и с удовольствием погрузился в бадью. Не успел он толком расслабиться, как вошла Фужун и сообщила, что Великий астролог прислал двух обученных слуг — размять молодому хозяину затекшие жилы. Юй Нин накинул легкий халат и вышел в приемную.
Прибывшие оказались гладковыбритыми, чистыми юношами с безупречными манерами. Не поднимая глаз, они отвесили низкий поклон и без лишних слов принялись за дело.
От умелых надавливаний на акупунктурные точки Юй Нина сморил сон. Из небытия его вырвал уважительный шепоток: «Господин, господин...». Откинув полог неги, Юй Нин открыл глаза и обнаружил Гу Мэнланя, развалившегося в соседнем кресле. На том тоже был лишь легкий халат, а двое других слуг усердно разминали ему плечи и икры.
— Шигун? Вы как здесь оказались? — протирая глаза, пробормотал Юй Нин.
— Твой подарок сошел А-Жо за откровение небесное, — зевая, отозвался Астролог. — Я под руку лез, вот он меня и выставил.
Помолчав, он внимательно посмотрел на Юй Нина:
— Дней через десять мы с твоим учителем возвращаемся в Чанъань. Поедешь с нами?
Юй Нин зажмурился. Перспектива оказаться в центре высшего света столичной знати и получить там полнейший крах и публичный конфуз его совершенно не привлекала.
— Пожалуй, воздержусь. Лучше вернусь в уезд Пинбо, на гору — продолжу учебу.
Гу Мэнлань словно хотел что-то возразить, но лишь пристально вгляделся в лицо юноши. Юй Нин сдерживал зевок:
— Навещу родные места, и если дома все благополучно, снова приеду к вам с учителем.
Каждый месяц Юй Нин неизменно исчезал дня на три-четыре, и никто не ведал, куда лежал его путь. Сказки про торговлю могли обмануть разве что простодушных селян. И Гу Мэнлань, и Мастер Мэй прекрасно знали об этих отлучках — еще на второй день пребывания в Пинбо на стол Астролога лег подробнейший донос о жизни Юй Нина. Откуда взялся этот юноша, где его корни и куда он уходит — оставалось полной тайной. Но ни Мэй Миньчжи, ни Гу Мэнлань не торопились сорвать эту покровную завесу.
— Что за сокровище держит тебя там? — тихо спросил Великий астролог.
Юй Нин тяжело вздохнул:
— Сокровище, от которого зависит моя жизнь.
Разомкнув веки, он добавил с полной серьезностью:
— Шигун, я приложу все силы, чтобы уладить это дело как можно скорее... Но сейчас иного выхода нет, мне необходимо вернуться.
Гу Мэнлань лишь сдержанно кивнул. Затем он слегка повел рукой — и Юй Нин уловил незнакомый, резкий запах. Обернувшись, он увидел Фужун, шествующую к нему с подносом, на котором дымилась внушительная пиала.
Служанка просияла сладчайшей улыбкой:
— Мастер Мэй велел молодому хозяину выпить снадобье до единой капли.
Глядя на темный отвар, разящий совсем не так, как его привычное лекарство, Юй Нин почувствовал, как к горлу подступает ком:
— Что это за отрава? Она же совсем не похожа на мое прежнее снадобье!
— И то верно, — ласково пропела Фужун. — Господин велел добавить хорошую порцию горечавки! Сказал, что в молодом хозяине слишком много барских замашек и изнеженности, а настоящему мужчине полезно познать горечь, дабы помнить, как нелегко дается жизнь.
Гу Мэнлань расхохотался во весь голос, вспомнив слова Мастера Мэй из утренней беседы в тереме о том, что Юй Нину не помешает прописать пару уроков послушания.
— А нечего было ляпать языком, мол, «расточительство да роскошь — естество юности»! Учитель твой взялся за твое воспитание всерьез... Пей давай, ха-ха-ха!