Глядя на наставника, Юй Нин окончательно убедился: между этими двумя всё далеко не просто. Не имей господин Гу тайных видов на мастера Мэя, с чего бы ему с порога выдавать: «Так это ты та самая зазноба, которую пригрел Мэй Жо?» К тому же он совершенно без стеснения держал Мэя за руку, ведя себя более чем открыто. Юй Нин успел пожить с учителем под одной крышей и прекрасно изучил его невыносимый, колючий нрав: стоило потянуть того за край рукава, как мастер с брезгливой миной стряхивал чужие пальцы. А тут его сжимали за руку, и он даже не думал отстраняться!
В нынешней династии мужские союзы не запрещались — даже среди простого люда порой встречались названые братья, связавшие себя обетом. С таким количеством улик, не понять сути их отношений было бы сущим оскорблением шести сотен серий «Детектива Конана», пересмотренных Юй Нином добрый десяток раз.
Мастер Мэй знал, что его младший ученик — наглец и бунтарь, которому палец в рот не клади, но оказаться на склоне лет разоблачённым собственным воспитанником прямо с порога… Смущение ли ударило ему в голову, гнев или банальная досада, однако он в сердцах взмахнул широким рукавом. Несколько селадоновых пиал полетели со стола на каменный пол и со звонким переливом разлетелись на осколки. Смерив Юй Нина испепеляющим взглядом, наставник выпалил:
— Ты… никакого приличия!
— Слушаюсь, учитель. Ученик немедля удалится и перепишет «Канон сыновней почтительности» триста раз, — невозмутимо отозвался Юй Нин, склонив голову без малейшей тени раскаяния и ввернув скрытую шпильку.
Тайнам старших надлежало оставаться тайнами: младшему не пристало совать нос куда не просят, а узнав лишнее, следовало сделать вид, будто ничего не заметил. Ведь ставить старших в неловкое положение — верх сыновней непочтительности.
На виске мастера Мэя вздулась жилка. Он уже набрал в грудь воздуха для разноса, как вдруг господин Гу мягко перехватил его руку — ту самую, что только что смела посуду, — и принялся заботливо осматривать ладонь:
— Ну что за привычка чуть что крушить чашки да плошки? Порежешься ведь.
— Поговори мне ещё! — с раздражением попытался оттолкнуть его мастер Мэй.
Гу Мэнлань и бровью не повёл. Он лишь с нежной улыбкой вглядывался в лицо спутника, чем довёл того до сдавленного шипения:
— Чего уставился?!
Получив отповедь, господин Гу ничуть не смутился. С прежней благодушной усмешкой он повернулся к Юй Нину:
— До меня дошли слухи, что А-Ю поранился. Мои люди обошлись с тобой непочтительно, они часом не причинили вреда?
Сменившееся обращение явно намекало на то, что господин Гу без возражений принял статус «супруга наставника». Но не успел он договорить, как мастер Мэй едва ли не подскочил на месте. В два широких шага он очутился возле Юй Нина и принялся оглядывать его с ног до головы с неприкрытой тревогой:
— Ранен? Где?!
Не дождавшись ответа, мастер Мэй вспылил не на шутку и обернулся к Гу Мэнланю:
— Чего застыл как истукан?! Быстро зови лекаря! А-Нин ранен, а ты силой приволок его сюда! Ты вообще… соображаешь, что творишь?!
Видя, что учитель не на шутку рассердился, Юй Нин поспешно задрал рукав, демонстрируя запястье, и примирительно затараторил:
— Всё в порядке, учитель, пустяки! Никакой страшной раны нет, просто запястье подвернул.
Беззаботный вид ученика только подлил масла в огонь:
— Какое ещё «в порядке»?! Сядь немедленно! Гу Мэнлань, ты почему ещё не послал за лекарем?!
— Уже иду. Как раз в передней части дома есть пара неотложных дел. А-Ю, ты сегодня никуда не уходи, оставайся у нас — я велел приготовить для тебя отдельный дворик, — с неизменной улыбкой откликнулся господин Гу.
Поднявшись на ноги, он уже собирался уйти, но перед этим бросил на Юй Нина многозначительный взгляд, после чего деликатно оставил беседку в распоряжении наставника и ученика. От этого взгляда Юй Нину стало не по себе. В искусстве читать между строк он никогда не был силён, так что в толк не мог взять: то ли ему действительно велели остаться, то ли, напротив, тонко намекнули проваливать поскорее и не мешать чужому уединению.
Едва фигура господина Гу скрылась из виду, Юй Нин мгновенно ссутулился. Он с жалобным видом вытянул перед мастером Мэем руку, распухшую, словно свиная ножка, и заканючил:
— Учитель-батюшка, мочи нет, больно-то как…
— Говори по-человечески! — наставник, всё ещё не остыв от гнева, отвесил ему несильный подзатыльник. — Вспомнил он про боль! А кто только что распинался, будто всё в порядке?
Юй Нин воспользовался моментом и без сил повалился грудью на стол, вытянув пострадавшую руку вперёд.
Глядя на это жалкое зрелище, мастер Мэй разрывался между злостью и смехом. Он вытащил из-за пазухи платок, обильно смочил его остывшим чаем из чайника и бережно приложил влажную ткань к горячему распухшему суставу. От резкого холода воспалённое место обожгло, и Юй Нин со свистом втянул сквозь зубы воздух:
— Ой-ой, больно…
— Помолчи, сейчас придёт лекарь.
— Угу.
Мастер Мэй с сомнением посмотрел на его руку и несколько неловко обвязал влажный платок вокруг запястья:
— А теперь выкладывай: как тебя угораздило?
— Выслушаете — браниться станете, — скривился Юй Нин. Признаваться в истинной причине травмы не хотелось совершенно: уж больно глупо всё вышло. — Лучше уж вам не знать, учитель.
— Говори, — мастер Мэй смерил его холодным взглядом и пригрозил: — Не скажешь — велю А-Чану с А-Си собрать твои пожитки и перевезти ко мне. Будешь сидеть под моим присмотром, а то нынче у тебя ушиб, завтра — перелом. Учитель твой уже не молод, чтобы терпеть такие потрясения.
Ну уж нет, это никуда не годилось! Жить с наставником бок о бок на постоянной основе Юй Нин никак не мог.
Он забегал глазами. Мастер Мэй мгновенно раскусил его намерение сочинить небылицу и согнул пальцы в характерном жесте щелчка, безмолвно предупреждая: «Только попробуй соврать — мигом схлопочешь». Сделав вид, будто не заметил угрозы, Юй Нин пролепетал:
— Да тут… на самом деле во всём виноваты вы, учитель!
— Это с какой же стати я виноват?
Юй Нин с непоколебимой убеждённостью в голосе заявил:
— Вы велели мне зубрить каноны! И я зубрил!
— И что дальше?
— Ваш ученик всего лишь хотел подойти к делу со всей душой! Едва забрезжил рассвет, я уже повторял строки… — тут его уверенность заметно поубавилась, и голос стал тише: —…Потом подумал, что зубрить сидя за столом как-то скучно, и решил соорудить себе во дворе качели… А когда рубил бамбук, неловко вывернул кисть.
— Прекрасно! Просто великолепно! — от возмущения мастер Мэй даже нервно усмехнулся.
Он поднялся из-за стола и принялся мерить беседку шагами. Юй Нин машинально дёрнулся было следом, но не успел даже выпрямиться, как наставник резко развернулся и ткнул в него пальцем:
— Сиди смирно и жди лекаря! Только попробуй сбежать — ноги переломаю!
— Слушаюсь! — видя свирепый вид мастера, Юй Нин благоразумно опустился обратно на стул с самым покорным видом.
Он не хотел заводить этот разговор, но любопытство и тревога взяли верх. Помявшись, он осторожно спросил:
— Учитель… вы собираетесь покинуть уезд Пинбо?
— М-м… Я задержался здесь дольше, чем планировал. Всё моё хозяйство и дела — в Чанъане, а в Пинбо я прибыл исключительно ради странствий, — немного помолчав, мастер Мэй заговорил с ним непривычно мягко, словно утешая малого ребёнка: — Не бойся, ты поедешь со мной. Где бы ни был твой наставник, на кусок хлеба для тебя всегда найдётся.
Юй Нин промолчал.
Заметив его заминку, мастер Мэй терпеливо добавил:
— Чанъань — прекрасный город, краше которого нет во всей Поднебесной. Тебе там непременно понравится.
От этих слов на сердце у Юй Нина стало тоскливо и тревожно. Он прекрасно понимал: последовать за учителем в Чанъань для него практически невозможно. Проход между мирами находился в здешних горах, а путь от Пинбо до столицы занимал без малого месяц. Отправиться с наставником в Чанъань означало бы застрять в этом мире на неопределённый срок. Реально ли это? Совершенно исключено.
Пока он лихорадочно придумывал, как бы отказаться от переезда и не ранить при этом чувства мастера, вдалеке мелькнул развевающийся алый шёлк одежд. Это возвращался господин Гу, ведя за собой седобородого лекаря. Самого Юй Нина он, казалось, вовсе не замечал, с сияющей весенней улыбкой обращаясь исключительно к мастеру Мэю:
— А-Жо, я привёл лекаря.
— Привёл и привёл, мне что теперь — хвалить тебя за небывалое усердие?
— Ну что ты, право слово.
Понимая, что сейчас ему вновь придётся давиться бесплатной чужой нежностью, Юй Нин выразительно подмигнул господину Гу — не важно, понял тот намёк или нет — и повернулся к наставнику:
— Учитель, в беседке лекарю осматривать руку неудобно, я лучше пойду к себе во дворик.
— Ступай.
На лице господина Гу промелькнуло одобрительное: «А ты смышлёный малый». Он махнул рукой служанке в зелёном платье, велев проводить гостя в отведённые покои. Раз уж Гу Мэнлань обещал выделить дворик, значит, всё действительно было обустроено по высшему разряду.
Видя столь внимательное и уважительное отношение к ученику, мастер Мэй немного смягчился. Господин Гу тут же воспользовался моментом, снова перехватил его ладонь и вкрадчиво прошептал:
— А-Жо, пойдём и мы к себе, поговорим с глазу на глаз…
—…Среди бела дня — в покои?! Если есть о чём толковать, идём в кабинет!