На двери терема Собрания Сокровищ висела табличка «Закрыто». Едва Хозяин Ван переступил порог, как тут же увлёк Юй Нина в подземные хранилища. Отперев две массивные сейфовые двери с цифровыми замками, он наконец явил гостю ту самую «небывалую наживу».
Перед ними на подставке покоилась белокочанная капуста, выточенная из цельного куска благородного жадеита. Сантиметров полметра в длину и тридцати — в ширину. Можно было даже не присматриваться к энергетическому полю: одного взгляда на чистейшую текстуру камня хватало, чтобы понять — Ван выложил за неё целое состояние.
Что же до ауры, то без всякой поддержки со стороны искусственных структур фэншуй она свободно растекалась по подземному залу, заполняя собой всё пространство. А ведь подвал по площади ничуть не уступал терему Собрания Сокровищ! Золотистое свечение затапливало помещение до самых дальних углов, и Юй Нин отчётливо видел, как в воздухе медленно оседают мелкие, похожие на старинные монеты искры.
Какой великолепный артефакт для привлечения богатства!
Сделай такую вещь сердцем ритуального построения — и при грамотном раскладе она без труда обеспечит процветание роду как минимум на три поколения вперёд. И дело не в том, что по истечении шестидесяти лет талисман израсходует свою силу. Просто шестьдесят лет — это полный круг, по прошествии которого естественный ток энергий меняется. Тогда останется лишь пригласить мастера, чтобы перестроить энергетический каркас, и можно рассчитывать ещё на шестьдесят лет безбедной жизни.
Выставь Хозяин Ван такое сокровище на торги — знатные господа перегрызли бы друг другу глотки.
— Дивная вещь! — не сдержал восхищения Юй Нин.
— А я что говорил! Чутьё меня никогда не подводит, — от похвалы Ван расплылся в довольной улыбке и вдохновенно затараторил: — А-Ю, а ну-ка угадай, во сколько мне обошлась эта прелесть?
Раз уж речь шла о «небывалой наживе», цена должна быть символической.
Юй Нин приподнял бровь:
— Миллион?
Даже такая сумма за подобный жадеит звучала бы как дарение.
— Не угадал! Бери ниже, — хмыкнул Ван.
— Неужто одна сотня? — осенило Юй Нина.
— Семьдесят юаней! Ха-ха-ха-ха! — оглушительно хохотнул Ван, едва не светясь от гордости. Наконец-то и на его улице был праздник! — На ночном рынке отрыл, прямо у нашего порога! Притащил домой и от радости всю ночь глаз сомкнуть не мог. Торговец думал, это дешевый пластик с камушками внутри. Я сбил цену до семидесяти — тот и отдал по себестоимости!
Юй Нин уважительно поднял большущий палец:
— Ну вы… даёте! Высший пилотаж!
Они еще какое-то время любовались сокровищем. Юй Нин поначалу хотел спросить, не продаётся ли штуковина, но вовремя опомнился: ставить её ему всё равно было некуда, да и за один только камень он в жизни бы не расплатился.
Вдоволь порадовавшись, Хозяин Ван хлопнул себя по лбу:
— Совсем голова дырявая! Пойдём наверх, у меня кое-что есть для тебя.
Они вернулись в торговый зал. Ван лично заварил чай и достал из выдвижного ящика письменного стола плотный конверт:
— В прошлый раз ты ушёл так спешно… Негоже мне, этому мнимому дядюшке-наставнику, пользоваться твоей добротой задарма. Держи! А то опять придётся этого мальчишку Чжоу Хуана гонять.
Юй Нин ощупал конверт и сразу понял, что внутри лежит банковская карта. Спорить он не стал, лишь поддел старика:
— Ну, раз так, заберу. Если артефакт сработает как надо, не забудьте при случае порекомендовать племянника!
— Это уж само собой! — бойко откликнулся Ван, но тут же осекся и с сомнением переспросил: — Сяо Ю… Ты что же, выходит, закончил обучение?
— Не совсем, просто учитель наконец позволил мне выйти в свет, — Юй Нин мысленно вздохнул. Другим людям максимум приходится содержать свою вторую половинку, а у него всё иначе — ему подкармливать целого генерального директора! Хорошо ещё, что он подался в фэншуй, а не то оставалось бы только отчаяться. — Так что если подвернётся стоящее дело, подкиньте новичку, не забывайте.
— Да это же замечательно! — Ван всплеснул руками. — Ты только не скромничай! С твоим-то даром — тебе сам бог велел этим зарабатывать, о таком мастерстве другие только мечтают! У меня как раз на примете есть один заказ. Я прямо сейчас звякну кому надо. Насчёт оплаты не переживай, заказчик не из скупых!
— Договорились, — улыбнулся Юй Нин. — Полагаюсь на вас, дядя Ван.
— Без проблем! — Ван помедлил и добавил: — Смятение в делах ни к чему, если у тебя есть время, я могу связаться с ним прямо сейчас.
Юй Нин глянул на часы. Пошел второй час дня, времени впереди валом. Никаких срочных дел у него не намечалось, поэтому он кивнул:
— Спасибо, дядя Ван.
— Ладно, обожди минутку.
Ван достал телефон и, даже не думая выходить из комнаты, набрал номер:
— Старец Хан? Да-да, это я, Сяо Ван… Человек, о котором вы просили, найден. Если вы свободны, я могу привести его прямо сейчас.
— Отлично, тогда через час будем у вас.
Ван повесил трубку и подмигнул Юй Нину:
— Поехали, Сяо Ю!
* * *
Полчаса спустя они уже высаживались неподалёку от старого переулка в самом центре города.
Встречать их никто не вышел. Машину пришлось оставить на общественной парковке, а дальше они пошли пешком.
Хозяин Ван постучал в потемневшую, покрытую трещинами деревянную калитку:
— Старец Хан! Вы дома? Это Сяо Ван!
Проходившая мимо пожилая женщина с сумкой овощей добродушно подсказала:
— Вы к мастеру Хану? Так он у нас на углу в шахматы режется! Дома нет никого!
— Вот оно что, спасибо вам большое! — поблагодарил Ван и увлёк Юй Нина в указанную сторону. — Сяо Ю, ты только не обижайся. Старец Хан к подобным условностям относится проще… Это не из неуважения к тебе.
В детстве дедушка Юй Нина жил в точно таком же старом переулке. Позже, когда родители со скандалом развелись, его отдали отцу, а тот сбыл мальчишку на руки деду по материнской линии, пока оба родителя устраивали судьбы в других городах. Пока бабушка с дедушкой были живы, Юй Нин каждые выходные приезжал к ним на автобусе. Но потом стариков не стало, дядя продал дом, и поездки прекратились.
Юй Нин огляделся. Местность казалась до боли знакомой. Похоже, дедовский дом стоял в соседнем хутуне. Мальчишкой он избегал здесь каждый уголок, и пусть память изгладилась, тело помнило эти узкие проходы. Шагать по прохладному переулку было удивительно приятно.
— Всё в порядке, — улыбнулся он.
Пройдя пару десятков метров, они увидели раскидистое камфорное дерево. Возле него ютился старый колодец, у которого несколько женщин перебирали зелень и болтали, а чуть подальше толпился народ. Подойдя ближе, Юй Нин разглядел ветхий деревянный стол с вырезанной прямо на столешнице шахматной доской. Двое стариков восседали на пластиковых табуретках, ведя ожесточенную баталию, а вокруг с азартом наблюдали остальные.
— Старик Чжан! Ну куда ты ходишь?! Не туда, не туда!
— Пошёл прочь! За столом молчат — истинные господа! — рявкнул один из игроков. — Ещё раз под руку гаркнешь — до конца дней на улицу играть не выйдешь!
Второй старик выглядел куда сдержаннее. Его глаза прищурились так, что превратились в узкие щелочки, а сам он улыбался с хитринкой старого лиса:
— Да ладно тебе, Чжан, ход и впрямь паршивый. Хочешь, переходи?
— Врёшь! Ходи давай! Если выиграешь — я эти фигуры проглочу!
— Ну, раз сам просишь, не жалуйся! — Хитроумный дед двинул фигуру вперед и с коротким щелчком срубил вражеского генерала: — Шах и мат!
— Э-э-э! Постой! Не считаются! Какого черта я так пошёл?! Я перехожу!
— Ну уж нет! Кто ж постоянно ходы забирает, так нечестно! Уговор дороже денег!
Ван хотел было вмешаться, но Юй Нин остановил его жестом. Найдя поблизости плоский валун, он присел, сорвал пальмовый лист и принялся увлеченно плести из него кузнечиков. К тому моменту, как он закончил три фигуры и одного мотылька, партия наконец завершилась. Хитроумный старец одержал разгромную победу и, довольный собой, заложив руки за спину, неторопливо подошёл к Вану:
— О, Сяо Ван, явился!
— А парень-то неплох! Твой, что ли? — полюбопытствовал старец Хан.
Ван рассмеялся:
— Старец Хан, да кабы он был моим, я б сегодня же вечером предкам три телеги золотых бумажек сжег — за то, что из нашей могилы дым благословенья пошёл!
Юй Нин аккуратно расставил сплетенных насекомых на каменной скамье, отряхнул брюки и поднялся:
— Здравствуйте. Меня зовут Юй Нин. Можете звать меня просто Сяо Ю.
— Пойдёмте в дом, по дороге поговорим, — старец Хан повёл гостей к себе. — Я видел, вы давно тут сидите, что ж не окликнули?
Ван семенил следом:
— Я-то порывался, да Сяо Ю не дал. Он не спешит, вы не спешите — мне-то куда лихорадить?
— И то верно.
Они подошли к воротам, Хан достал тяжелый медный ключ и отпер дверь.
Юй Нин вошёл и любопытно огляделся. Снаружи усадьба казалась парковым ансамблем, но внутри оказалась просторным старинным домом с большим садом. Чем-то это место напоминало поместье семьи Бай, но выглядело куда компактнее, уютнее и добрее. В отличие от музейной изысканности дома Баев, здесь витал дух настоящей жизни: на бельевой веревке во дворе сушилось вышитое пионами атласное одеяло, а у стены стоял припаркованный электроскутер.
Хан усадил их за небольшой каменный стол в тени деревьев, налил чаю, а затем выудил откуда-то баночку ледяной колы и поставил перед Юй Нином:
— Внук прошлый раз оставил… Полагаю, вы, молодежь, чай не жалуете, так что пей колу.
Юй Нин улыбнулся и с щелчком открыл банку:
— Спасибо, старец Хан, не откажусь.
Хан добродушно посмотрел на Вана:
— Ты говорил, мастера приведешь, а привёл одного Сяо Ю? — Он мазнул взглядом по аккуратному даосскому узлу на голове парня: — Сяо Ю, ты из обучающихся?
Из-за баночки колы Юй Нин проникся к старику симпатией:
— Нет, просто жарко, вот и прибрал волосы.
— Понимаю. Нынче у молодежи длинные волосы не редкость, — кивнул Хан.
Ван поспешил объяснить:
— Да мастер-то — как раз Сяо Ю и есть! Вы не смотрите, что молод. Тот самый расклад «Золотая жаба, заглатывающая небо», что я в провинции ставил, — его рук дело! Сяо Ю — близкий друг ученика старого Ло, а я, пользуясь правами старшего, зову его просто по имени.
— Вот как? — Хан уважительно наклонил голову. — Тогда прошу прощения… господин Ю, что проявил неуважение.
— Что вы, не стоит, — Юй Нин пригубил напиток. — По вашему говору не похоже, что вы местный?
— Надо же, угадали! Я из города B. В Городе S фэншуй хорош, вот я на старости лет и решил присмотреть местечко, чтобы пожить в удовольствии, — улыбнулся старик. — Буду краток: иного мне не надо, прошу лишь о процветании рода… В третьем поколении у нас всего одна веточка, да и тот жениться ни в какую не хочет. Вся плешь мне проел, окаянный.