Глава 174. Не хочет жениться?
Юй Нин мысленно перебирал возможные причины, по которым молодой человек может упорно отказываться от брака: либо увлечён своим полом, либо принципиальный холостяк, либо до сих пор не встретил ту самую. Сам он был далёк от гаданий и прорицаний, поэтому не мог с первого взгляда определить, что за блажь засела в голове у внука старца Хана.
Всё, что было в его силах, — это обустроить фэншуй-расклад для притока живой цзи, призыва благословений и процветания потомства. А возымеет ли это эффект, зависело лишь от судьбы и удачи самого старца и его рода.
Юй Нин кивнул, давая понять, что задача ясна, и спросил:
— Старец Хан, вы не против, если я пройдусь по дому и осмотрюсь?
— Господин Юй, прошу вас, располагайтесь как дома, — жестом дозволил старец Хан.
Юй Нин поблагодарил и без лишних церемоний поднялся и вышел. Старец Хан проследил взглядом за его спиной и с изумлением повернулся к хозяину Вану:
— Господин Юй вроде собирался оценить фэншуй дома? Почему же он ушёл на улицу?
— Сяо Юй всегда предпочитает сперва оценить общую картину, — объяснил хозяин Ван. — В этом он до боли напоминает старого даоса Фана. Не знай я, что у него собственная школа, наверняка решил бы, будто Фан тайком взял его в ученики. Старец Хан, вы не волнуйтесь, давайте-ка лучше чаю прихлебнём... чаю!
— Даос Фан тоже знаком с господином Юем? — Старец Хан тем временем уже достал шкатулку с китайскими шахматами. — Сыграем партейку?
— А с удовольствием! Глядя, как вы с тем любителем сражались, у самого руки зачесались... В прошлый раз вы меня пощадили, так я дома пару свежих ходов разучил — оцените! — Хозяин Ван с сияющим видом расставлял фигуры на доске и продолжал: — Что до старого даоса Фана, так я изначально звал его к себе на родину, чтобы перестроить фэншуй-расклад. Сяо Юй отправился с нами чисто за компанию, на мир посмотреть. Кто ж знал, что у даоса самого мастерства — с гулькин нос, зато глаз — как у орла... Мигом разглядел такой самородок!
— Раз уж мы никуда не спешим, расскажешь? — Старец Хан сделал приглашающий жест, уступая первый ход. — Судя по твоим словам, господин Юй — человек неординарный?
— Ещё бы! Стал бы я приводить к вам неуча с верхушками знаний?
* * *
Тем временем Юй Нин обошёл переулок по внешнему периметру. То, что город S славился благодатным фэншуй, было вовсе не пустой похвальбой. Город S по праву звался озёрным краем: речные протоки и каналы раскинулись подобно паутине, и чуть ли не за каждой улочкой таилась речушка или пруд. Дедушка Юй Нина как-то вспоминал, что лет сорок-пятьдесят назад, кабы хозяйке понадобились овощи к обеду, достаточно было высунуться из задней двери да окликнуть лоточника на лодке. Тот сразу пригребал шестом к порогу и отпускал товар прямо из челнока.
Увы, стремительный промышленный скачок последних десятилетий даром не прошёл: большинство местных речушек превратились в зловонные сточные канавы. В последние годы городские власти всерьёз взялись за очистку водоёмов, и вода слегка посветлела, однако той былой хрустальной прозрачности, когда видно было каждое донное камушко, вернуть уже не удалось.
Старинные переулки города S различались по возрасту: одни выстраивали по градостроительным планам уже после основания КНР, другие же уходили корнями в глубокую древность — вплоть до эпохи Пяти династий и десяти царств. Сами усадьбы с тех пор редкий раз доживали в целости, но наткнуться за углом на столетний особняк всё ещё не составляло труда. При их закладке фэншуй выверяли на совесть. И хотя за столькие века ландшафт и городская среда претерпели немало изменений, энергетический каркас этих мест остался почти нетронутым, что не могло не вызывать искреннего восхищения.
Разумеется, это не означало, что здесь каждый улок дышал идеальной гармонией. Сегодня на восточной стороне пристроят навес, завтра на западной вколют бельевую сушилку — и эти кустарные сооружения вместе с сучковатыми столбами линий электропередач мигом захватывают всю улочку. Обследовав периметр владений старца Хана, Юй Нин занёс в заметочник телефона приличный список мелких недочётов, хотя ничего серьёзного или опасного не обнаружил.
Юй Нин прислонился к стене, нахмурившись и взвешивая пункт за пунктом, как вдруг над ухом раздался звонкий голос:
— Эй! Ты чей будешь? К родственникам приехал? Заблудился, что ли?
Юй Нин повернул голову. Перед ним на гироскутере стоял юноша — густобровый, с большими выразительными глазами. На вид ему едва стукнуло двадцать, вылитый студент. Заметив взгляд Юй Нина, тот повторил:
— К другу пришёл? Точно дорогу потерял?
Юй Нин с любопытством переспросил:
— С чего ты взял, что я заблудился?
— Ха! А чего бы тебе ещё торчать у меня перед воротами? — Юноша кивнул подбородком на массивную калитку неподалёку. — Я таких, как ты, сотнями видал. Признавайся, кого ищешь? Я местный, сам тут живу, если что.
Юй Нин удержался от смешка: надо же, как удачно совпало! Неужели перед ним тот самый внук старца Хана, который отнекивается от брака? Возраст вроде бы подходит, да только парень выглядит совсем юнцом — старцу Хану, часом, не слишком ли терпится загнать его под венец? Юй Нин тут мысленно строил сложные гипотезы, а всё оказалось проще некуда: парень не женится банально потому, что ещё молоко на губах не высохло.
Улыбнувшись, Юй Нин заговорил:
— Судя по всему, к тебе часто за дорогой обращаются?
— И не говори! Иные дерзкие даже в дверь стучат, чтобы дорогу спросить, — похлопал себе по бедру парень. Различив в речи собеседника родной говор города S, он окончательно расслабился. — Ладно, если ты не заблудился, я домой пошёл.
Во времена учёбы в колледже возле Ляньхуагоу Юй Нин жил прямо по соседству с живописным экскурсионным районом. То ли лицо у него было чересчур добродушное, то ли ещё что, но каждый день по пути на автобусную остановку его одолевали приезжие туристы. Рекорд составил восемь групп за какие-то пять минут. С подобным крестом сталкивается, пожалуй, каждый коренной уроженец города S.
Юй Нин ответил:
— Не заблудился. Пойдём вместе.
— А? — Юноша сомневающимся взглядом окинул его с ног до головы. Обойдя Юй Нина, он нащупал в кармане ключи, но, толкнув створку воротины, обнаружил, что та незаперта. Подозрения мигом улетучились. Повернув голову, парень поинтересовался: — Так ты к нам в гости? А почему я тебя раньше не видел?
— Сегодня впервые, — ответил Юй Нин, шагая за ним во двор. — А ты старцу Хану кем приходишься?
— Внук я его, по материнской линии, — сообщил юноша. — Меня Хан Цзинчжэ зовут, учусь в Университете S.
В городе S дедушку как по отцу, так и по матери называют одинаково. Юй Нин снова мысленно прикинул возраст парня и окончательно убедился, что тот «непутёвый внук», о котором печётся старший Хан, — явно не этот студент.
Юй Нин представился:
— А я Юй Нин. Приехал за компанию с дядюшкой-наставником Ваном... Ван Юйцин, слыхал про такого?
— Ван Юйцин? Не, не знаю, — подумав, отозвался парень.
Они перекинулись ещё несколькими фразами, пока не подошли к тенистому уголку сада. Там старец Хан и хозяин Ван дошли в своём шахматном поединке до высшей точки накала: оба сидели, вылупившись друг на друга, точно два задиристых петуха перед дракой. Хан Цзинчжэ вздохнул и окликнул:
— Дедушка, я вернулся!
— О, явился, как раз вовремя, — поднял голову старец Хан и нетерпеливо махнул рукой: — Цзинчжэ, поводи-ка господина Юя по усадьбе, покажи тут всё. А мы со Сяо Ваном закончим партию, тогда и поговорим... Эй, стой! С чего это ты так походил?!
Хозяин Ван расплылся в торжествующей ухмылке, вылитый старый лис:
— Не будь у меня пары улочек в запасе, разве осмелился бы я тягаться с вашим мастерством? По-моему, партию можно и не доигрывать — исход предрешён!
— Поди прочь! Я не сюда фигуру ткнул, а вон туда! Старые глаза подвели, рукой сплоховал!
— Господин... Юй? — Хан Цзинчжэ с полным недоумением воззрился на спутника. — Юй Нин, почему дедушка величает тебя «господином»?
— Ну... Старец Хан слишком вежлив, я не смог его отговорить. А ты зови меня просто Юй Нином, — не моргнув глазом, выкрутился тот. — Пойдём, я слышал, у вас во дворе чудные виды, покажешь?
— Ладно, только я сначала сбегаю переоденусь, обожди минутку, — согласился Хан Цзинчжэ.
Он проводил Юй Нина в гостиную и, ничуть не смущаясь, направился прямиком к холодильнику:
— Мороженое будешь? Есть «Карамелька», пломбир с дурианом и сыром, клубничный... Или лучше газировки?
— А ванильный рожок есть? — Юй Нин тоже подошёл ближе, наблюдая, как Цзинчжэ перерывает полки.
Наконец с самого дна морозилки был извлечён ванильный рожок. Сам хозяин откупорил банку колы и бросил на ходу:
— Ты посиди в гостиной, я сейчас вернусь.
— Иди-иди, — отозвался Юй Нин.
Цзинчжэ ушёл в дальние комнаты, а Юй Нин тем временем стал разглядывать обстановку. Усадьба была выстроена в традиционном стиле, без второго этажа. Внутри же царил не чистый антиквариат, а гармоничный современный китайский интерьер: кондиционер, роутер, телевизор вписались вполне естественно, не разрушая общего ансамбля.
Юй Нин подошёл к стеллажу с сокровищами. Несколько экспонатов на первый взгляд казались неприметными, но при близком рассмотрении девять из десяти оказались подлинниками — а насчёт оставшегося одного Юй Нин не ручался лишь потому, что не держал вещь в руках. Он и раньше знал, что клиенты хозяина Вана — люди сплошь непростые, однако выставить целый стеллаж столь редкого антиквариата не могла себе позволить даже обычная богатая семья. По крайней мере, ни в доме Баев, ни в поместье Чу он подобной роскоши не наблюдал.
"Интересно, кем же на самом деле является этот старец Хан?"
Вскоре Хан Цзинчжэ вышел в свежей майке и позвал:
— Всё, я готов, пойдём?
Однако Юй Нин качнул головой:
— А ты не мог бы сначала провести для меня небольшую экскурсию по дому?
Просьба прозвучала довольно странно, и Цзинчжэ в замешательстве нахмурился:
— Показать-то можно, да только...
— Я учусь на дизайнера интерьеров, — сориентировался Юй Нин. — У вас тут потрясающая отделка, впервые вижу подобное на практике. Хотелось бы подсмотреть пару идей... Если тебя не затруднит?
— А-а-а, вон оно что! Пойдём-пойдём! Скажу тебе по секрету, у нас тут и впрямь здорово устроено. Ко мне даже однокурсники приходили на экскурсию. Проект делал какой-то знаменитый мастер, имя я забыл... Тот самый архитектор из передачи про ремонт домов.
Подозрения Цзинчжэ рассеялись без остатка, и он охотно повёл гостя по комнатам.
Юй Нин поддерживал непринуждённый разговор, незаметно подмечая планировку и распределение потоков энергии, а заодно ненавязчиво поинтересовался:
— И в таком огромном доме вы живёте только вдвоём с дедушкой?
— Ага. Но для мамы и старшего дяди тоже есть спальни, они иногда приезжают на пару дней... Ещё кухарка приходит, но она не ночует. — Хан Цзинчжэ подвёл Юй Нина к одной из комнат. Прямо от порога открывался вид на панорамное окно от пола до потолка, за которым виднелся уютный садик метров в десять квадратных с пышным османтусом посредине. Парень с воодушевлением пояснил: — Это моя комната... А то дерево османтуса посадили в день моего рождения! Каждый год оно цветёт по три месяца подряд. В этом году почему-то распустилось раньше срока.
Юй Нин едва заметно вскинул брови:
— Можно посмотреть поближе?
— Конечно! — Цзинчжэ открыл потайную дверь, выводившую в садик.
Стоило им шагнуть за порог, как их окутал густой, сладкий аромат османтуса. Юй Нин искренне изумился: когда цветёт османтус...