Толпа вокруг ахнула. Хозяин Бай в сопровождении подмастерьев поспешно выскочил на улицу. Старик Ван, всё ещё не оправившись от испуга, нервно взглянул на лавочника. Тот перевёл взгляд с Вана на мостовую, где на восемь частей раскололся глиняный горшок, а вместе с ним превратилась в месиво редкая орхидея, которую Бай заботливо выхаживал лет семь или восемь. Опасаясь, что Ван заподозрит его в вероломстве и попытке наживиться, хозяин лавки бледнел на глазах и отчаянно замахал руками:
— Это не моих рук дело! Клянусь!
Бай задрал голову, уставившись на балкон второго этажа собственного дома. Он никак не мог взять в толк, с какой стати горшок, всегда стоявший в комнате, вдруг свалился вниз, едва не пробив кому-то голову. И в тот же миг в оконном проёме мелькнул тёмный силуэт. Ещё один вазон будто выплыл из пустоты и со свистом ринулся книзу.
Бам!
На этот раз удача отвернулась от старика Вана. Тяжёлый вазон угодил ему аккурат в лоб. В мгновение ока во все стороны брызнула кровь пополам с сырой землёй. Старик даже пикнуть не успел — нога подкосилась, и он кулем рухнул на камни. Жив или мёртв — поди разбери. Вокруг поднялся визг, глазеющие в страхе расступились. Кто-то судорожно набирал номер скорой помощи, кто-то кричал, пытаясь отыскать врача среди прохожих, а остальные просто зевали, с любопытством разглядывая кровавое зрелище.
— Берегись! Сверху ещё один!
Не успел Бай наклониться к лежащему Вану, как кто-то в толпе вскрикнул, и народ снова задрал головы. На подоконнике второго этажа показалась детская мордашка лет семи-восьми. Крошечные ручонки обхватили огромный вазон: тот одной стороной уже накренился через раму, держась на соплях исключительно благодаря упорству мальчугана. Ребёнок сверху весело улыбался, довольный своей выдумкой.
Разглядев лицо своего отпрыска, Бай едва не задохнулся от ярости и взревел во всё горло:
— Ах ты, щенок! Живо затащи горшок обратно, пока отец тебе уши не оборвал!
— Папа! — радостно и звонко крикнул мальчишка.
Сын-то рассчитывал, что отец похвалит его за сообразительность — ведь он оглушил мерзавца, который удрал с товаром, не заплатив ни гроша! А тут вместо похвалы — брань. Губёшка у пацана мгновенно задрожала от обиды.
Заметив, что сорванец и не думает отпускать вазон, Бай похолодел. Горшок-то был не из лёгких — в нём росла роскошная кливия. Хозяин берёг её пуще глаза, посадив в глубокий фаянсовый вазон с синей росписью. Ему самому, взрослому мужику, таскать такую тяжесть бывало не под силу, и оставалось лишь гадать, какими судьбами мелкий сопляк вообще умудрился затащить её на подоконник.
— Поставь на место, кому говорю!
Оглушённый очередным отцовским окриком, мальчишка от неожиданности разжал пальцы. Вазон, висевший на краю, потерял равновесие и камнем ухнул вниз. Хотя Бай не спускал с него глаз и успел отпрыгнуть в сторону, расстояние было слишком мало. Раздался дикий крик: фаянсовый вазон со всего маху врезался лавочнику прямо в голень.
Хруст!
В то же мгновение, когда тяжеленный фаянс обрушился на ногу, Бай услышал сухой, отчётливый треск собственной кости. От этой жуткой звонкости его мгновенно прошиб холодный пот, а перед глазами поплыли кровавые круги.
Передняя поверхность голени — место коварное. Прослойка жира там совсем тонкая, никакой защиты, сломать её — пара пустяков. На занятиях по самообороне женщинам первым делом советуют бить именно туда: даже не слишком сильный удар способен сбить нападающего с ног или переломить кость. Что уж говорить про тяжеленный вазон, рухнувший с высоты второго этажа!
А на втором этаже мальчишка всё так же недоумённо свешивался из окна:
— Папа, тебе больно?
— Да чтоб тебя! Чуть отца без ноги не оставил, паршивец! — Бай заскрежетал зубами от боли, мечтая только об одном — выдрать подлеца ремнём.
Из лавки на шум уже выбежали перепуганные домашние. Лавочник рявкнул, чтобы они немедленно скрутили мелкого хулигана, пока тот не сбросил на головы прохожим ещё что-нибудь, а сам, превозмогая адскую боль, подполз к Вану и приложил пальцы к его шее. Слава предкам — пульс прощупывался.
На Улице Фэншуй из-за постоянного наплыва народа с обоих концов стояли полицейские будки, а в центре располагался участковый пункт. Сигнал о происшествии поступил мгновенно, и патрульные прибыли без промедления. И надо же было такому случиться — на вызов приехали ровно те же двое сотрудников, что недавно беседовали с Юй Нином.
Первым делом стражи порядка принялись расталкивать зевак:
— Так, разойдись! Не обступайте! Дайте пострадавшему дышать... Эй, он хоть дышит?
Полицейский опустился на корточки, потрогал артерию старика Вана и, убедившись, что тот ещё цепляется за жизнь, щёлкнул рацией:
— Приём, есть тяжёлый... Что? Скорая уже в пути? Отлично, давайте живее. — Участковый нахмурился, переводя взгляд с одного пострадавшего на другого. — Кто это устроил?
Бай, зажмурившись от мучительной боли в сломанной ноге, сквозь зубы выдавил:
— Мой сопляк из окна баловался... Вытолкнул горшки, меня и приятеля накрыло. Скорую я уже вызвал.
— А где пацан?
Полицейский снова наклонился к Вану. Лицо пострадавшего было сплошь залеплено коркой из крови и грязи, однако участковому показалось, что он где-то его видел. Нахмурившись, он сделал знак коллеге — эксперту-криминалисту из отдела составления фотороботов, который стоял рядом и помогал удерживать оцепление.
Бедняге-криминалисту сегодня катастрофически не везло. Начать с того, что после смены он просто рассчитывал прогуляться с приятелем-участковым и поболтать о жизни. Вместо этого сначала пришлось принимать заявление от Юй Нина, а теперь — расследовать это недоразумение с падающими горшками. Впрочем, долг есть долг: бросить граждан в беде он себе позволить не мог.
Криминалист наклонился, присмотрелся к израненному лицу Вана и переглянулся с участковым. Опытным полицейским хватило одного взгляда, чтобы понять друг друга без слов.
Вскоре взвыла сирена скорой помощи, а со стороны участка подтянулись другие сотрудники для оформления протокола и опроса свидетелей. Пострадавших погрузили в разные машины. Участковый запрыгнул в карету вместе с Ваном. Едва фельдшеры начали манипуляции, он, чтобы не мешать медикам, забился в угол и тут же набрал номер Юй Нина:
— Товарищ, кажется, мы нашли вашего воришку. Приедете на опознание?
Юй Нин, держа телефон у уха, никак не ожидал, что полиция города S сработает настолько оперативно. Как раз в этот момент он проходил мимо районного отделения:
— Я сейчас прямо у вашего пункта. Мне внутрь зайти?
— Да нет, мы едем во Вторую народную больницу... Слушайте, давайте я вам в мессенджер фото скину, посмотрите сначала.
Юй Нин задумался на секунду:
— Давайте. А он что, ранен?
— Ещё как! — с ухмылкой ответил полицейский. — Сынок его приятеля угостил его цветочным вазоном прямо по куполу. Да и сам приятель не отстаёт — тому тот же горшок ногу перебил. Ладно, отключаюсь, принимайте запрос.
Взглянув на присланный снимок, Юй Нин мгновенно опознал вора. Но слова полицейского о нелепых травмах заставили его насторожиться: Большой нефритовый дракон обладал слишком тяжёлой, свирепой аурой. Оставлять его при себе обычным людям было смертельно опасно.
Он тут же перезвонил по видеосвязи:
— Товарищ полицейский, будьте добры, проверьте, при нём ли украденная вещь? Только обязательно надежная защита... У вас есть перчатки? Надевайте перчатки!
Участковый удивлённо приподнял бровь:
— Ну, это как-то не по правилам. Хоть мы и уверены, что он вор, обыскивать его до оформления я не имею права... Не переживайте, гражданский! Казённое не привластим. Мои коллеги в больнице встретят, врачи подтвердят, что угрозы жизни нет, оформим всё по протоколу и вернём имущество.
Юй Нин про себя сокрушённо вздохнул, но спорить не стал. И тут через экран смартфона он увидел, как врач скорой помощи, сидящий возле раненого, ловко натянул вторую пару медицинских перчаток. Без лишних слов он запустил руку в карман бессознательного Вана, выудил оттуда Большого нефритового дракона, ловким движением вывернул перчатку наизнанку, наглухо запаковав артефакт внутри, и протянул участковому:
— Где там ваш пакет для вещественных доказательств? Забирай живее.
Полицейский застыл в изумлении, автоматически вытянув руку к артефакту, но тут же получил от врача ощутимый щелчок по пальцам. Медик сдёрнул маску и рявкнул:
— Сказано — убирай в пакет! Какого дьявола своими граблями тянешься?
Участковый вытаращил глаза:
— Второй двоюродный дед?! Вы-то откуда здесь?!
— А откуда мне ещё быть? — Врач упёрся руками в колени. — Жить будет, угрозы нет... Запакуй хреновину и отдай парню, когда всё оформишь. И даже не думай трогать голыми руками!
— Э-э... — Участковый аккуратно опустил резиновый кокон с драконом в полиэтиленовый пакет, виновато пробормотав: — Дядюшка, это же нарушение процедуры...
— Вот глупый! — врач с нескрываемым презрением смерил родственника взглядом. — Неужели трудно написать в отчёте, что во время реанимационных мероприятий вещдок сам выпал из кармана?! Саньвацзы, ну что ты за дурачок вырос? Годы идут, а сообразительности не прибавилось!
— Ладно-ладно...
Видеосвязь всё ещё работала. Увидев через экран, что Дракон надёжно изолирован, Юй Нин облегчённо перевёл дух. Рассудив по поведению и словам пожилого врача, что тот явно разбирается в тонкостях энергии цзи и фэншуй, Юй Нин с уважением произнёс:
— Благодарю вас, мастер.
Старый доктор глянул на экран, где задним планом мелькали витрины с лавками фэншуйских артефактов, и махнул рукой:
— Эка невидаль! Все свои, к чему эти церемонии? — Он сделал паузу и добавил строгим тоном: — А вещица-то мне знакома. Кажется, с лотка Бабушки Чжоу? Ты с такими предметами по улицам не разгуливай. Тяжёлая штука, дурная. Не ровен час — беду накличешь.
Юй Нин лишь горько усмехнулся в ответ:
— Я и до дома дойти не успел, как карман подрезали.
Доктор понимающе кивнул и больше лезть с расспросами не стал. Участковый, завершив разговор с Юй Нином и уведомив больничное дежурство, что доставленный гражданин — вор с поличным, тихо спросил у родственника:
— Дядюшка... а что это за штуковина-то? Почему трогать нельзя?
Старик досадливо постучал пальцем по лбу племянника:
— Эх, дубина! В детстве я тебя заставлял уму-разуму учиться, а ты всё отнекивался. Теперь вот сидишь, глазами хлопаешь! Опасная это вещь, свирепая. Воришка-то твой явно не из местных — наши-то жулики тёртые, знают, к чему руки протягивать можно, а от чего подальше держаться надо.
Участковый почесал ушибленный лоб и обиженно пробормотал:
— Дядюшка, ну на дворе двадцать первый век! Нам надо идеи прогресса в массы нести, верить в науку и бороться с суевериями!
Доктор лишь фыркнул:
— Ну так иди да разори могилу своего прадеда, раз такой умный!
—... Не стану я.
В разговор тихо вмешался второй фельдшер:
— Мастер, мы подъезжаем... Вы бы маску надели. В отделении нынче проверки, строго за правилами следят...
— Ишь, развели бюрократию! — проворчал старик, но маску на лицо всё же натянул.