Этот короткий «гав» заставил и Великого астролога Гу, и мастера Мэя невольно сдержать улыбку. Господин Гу поманил юношу рукой:
— Иди-ка сюда, сядь подле меня.
Юй Нин оживленно отозвался и мгновенно перебрался ближе. Едва он успел примоститься, как получил от Великого астролога лёгкий подзатыльник.
— Надо же, собачьему лаю выучился! Совсем о собственном достоинстве забыл? Услышит кто — что о тебе подумают?.. Хотя вышло довольно похоже!
Юй Нин схватился за голову и уже намеревался наигранно ойкнуть от боли, но осекся. Великий астролог улыбался, однако в его взгляде на мгновение вспыхнула яростная, смертоносная стужа — так на лезвии окровавленного клинка мелькает холодный блик. Впрочем, этот блеск растаял так же быстро, как и появился. Господин Гу мягко произнес:
— Ладно, решено. Что до той таинственной двери — как только высвобожу немного времени, лично отправлюсь с тобой в уезд Пинбо и посмотрю, что там за чертовщина. А ты, А-Ю, попутно выбрось лишние тревоги из головы.
— Покуда спокойно восстанавливай силы здесь, в префектуре Чанъань. А господин Лань пусть пока поживет в твоей усадьбе на правах праздного гостя. Только помни: едва переступишь порог этой комнаты, запри всё сказанное сегодня глубоко в сердце. Ещё хоть кому-то заикнешься — я лично перебью тебе ноги.
От промелькнувшей во взгляде астролога жажды крови у Юй Нина перехватило дыхание. Он даже усомнился, не померещилось ли ему, но тут в голове вспыхнула догадка, и юноша выкрикнул:
— Сшигун, вы ведь не собираетесь улучить минутку и тихонько прикончить Лань Сяо?!
— Лань Сяо? Красивое имя. — Великий астролог улыбнулся с чарующей нежностью. Говорили, будто этот молодой господин Лань слаб здоровьем и совершенно не владеет боевыми искусствами. Такие утонченные натуры вечно склонны к беспричинной кручине, так что если в один прекрасный день он просто угаснет от тоски, в том не будет ничего удивительного. — С чего бы мне убивать господина Ланя? Раз уж ты против его смерти, пусть живет в усадьбе прихлебателем. Прокормить его до конца дней нам вполне по силам.
Мастер Мэй сделал глоток чая, смочив горло, и ровным голосом добавил:
— В это дело не вмешивайся. Предоставь всё своему сшигуну.
У Юй Нина похолодело внутри. Если Великий астролог Гу не замыслил удавить Лань Сяо за его спиной, юноша был готов отрезать собственную голову и отдать господину Гу вместо мяча!
— Так не пойдет!.. — подсознательно запротестовал Юй Нин. — Лань Сяо нельзя убивать... Сшигун, пощадите его! Пусть остается богатым бездельником, как вы и сказали. Неужели мы не сможем прокормить лишнего человека?
— Выдающийся муж, взаперти в глубине чужого дома, на положении праздного прихлебателя?.. — тихо произнес мастер Мэй. — А-Нин, власть — это дурманящий напиток. Испьёшь его единожды — и вовек не забудешь. Если бы однажды мы с твоим сшигуном оказались в подобном положении, я бы предпочел смерть.
— Именно так, — Великий астролог легким касанием ткнул Юй Нина пальцем в лоб. Пользуясь тем, что ученик впервые сидел так близко, господин Гу подался вперед, отчего Юй Нин невольно оттолкнул его руку и чуть отстранился. — А-Ю, не думай, будто все люди вокруг слеплены из того же теста, что и ты... Ты ведь только что решил про себя: мол, пусть сидит взаперти, зато сыт, одет, да еще, чего доброго, подкинут ему красивых служанок и юношей для утехи — чем не жизнь бессмертного?
Юй Нин замер. Он действительно именно так и подумал. По правде говоря, почти каждый современный молодой человек, мечтающий о жизни ленивой вяленой рыбы, рассуждал бы точно так же.
Взглянув на выражение лица юноши, Великий астролог понял, что попал в точку. Они с мастером Мэем переглянулись и одновременно со вздохом рассмеялись:
— И в кого наш А-Ю вырос таким мелочным?.. Погоди немного. Вот окрепнет у нас А-Ю, я непременно стану выдавать ему кучу денег и отряжу два-три десятка дюжих головорезов, чтобы он сам испробовал, каково это — с песней скакать на коне по главным улицам Чанъаня, бесчинствовать, задирать прохожих и умыкать чужих жен!
Мастер Мэй посмотрел на него и, к изумлению ученика, медленно кивнул:
— Что ж, идея хорошая.
—..? — Юй Нин за свою жизнь ни разу не слышал, чтобы старшие в семье сознательно подталкивали младшего стать избалованным и распущенным вельможей. Он лишился дара речи: — Это ведь... не очень хорошо?
— Хорошо или нет, узнаешь, когда сам попробуешь.
«Да даже если вы дадите мне столько людей и денег, я всё равно не смогу никого умыкать на улицах!»
Юй Нин, уже на полном серьезе пытавшийся представить, каково это — имея богатство и свиту, отправиться на улицу творить бесчинства, внезапно опомнился. Его едва не сбили с толку!
— Нет, пождите! Мы ведь всё ещё говорим о господине Лане! Учитель, сшигун, его нельзя убивать.
— Из твоих же слов выходит, что он лишь оказал тебе мелкую услугу, которая ничего ему не стоила. Неужто она стоит такой благодетельности? — мягко начал разбирать дело Великий астролог. — Он тебе не близкий друг и не возлюбленный. Если ты сегодня сохранишь ему жизнь, думаешь, он пощадит тебя завтра? Ты веришь в его благородство, но мы с твоим учителем обязаны печься о твоей жизни...
Одну мысль господин Гу не озвучил вслух: искренне верить можно лишь в благородство покойника. Впрочем, скажи он это, и этот мягкосердечный до глупости мальчишка наверняка взвился бы до небес. Так что лучше попридержать язык.
Юй Нин понимал, что умом и логикой ему не переспорить ни мастера Мэя, ни Великого астролога. Потому он решил действовать проверенным способом — нагло и безрассудно. Вцепившись в рукав господина Гу, он заканючил:
— А мне всё равно! Вы не должны его убивать! Даже если для него помочь мне ничего не стоило, я-то получил! Где это видано — убивать своего спасителя?.. В конце концов, он невероятно красив! Держите его в саду вместо редкого цветка, хотя бы глаз радоваться будет! Оставьте ему жизнь. А вот если он начнет замысливать недоброе — тогда и убьете, поздно не будет!
Господин Гу с силой выдернул свой рукав и сердито возмутился:
— Откуда в тебе эта отвратительная привычка — чуть что, хватать за рукава и паясничать?! — Он выразительно посмотрел на мастера Мэя, давая понять, что тот разбаловал парня, и продолжил ворчать: — «Красив, оставить для красоты»... Ты что же, держишь его за наложника?! Не убиваешь его только потому, что позарился на привлекательную мордашку?!
Юй Нин зацепился за эту мысль и нащупывающе произнес:
— А если я и впрямь зарился на его красоту и мне жалко его убивать?
Мастер Мэй ответил с холодным равнодушием:
— Тогда напои его зельем, перенеси к себе в спальню, а когда утешишься — можешь убивать. Никаких помех.
—..! — Юй Нин опешил так, что слов не нашлось.
Убить человека, который только что улыбался и беседовал с ним как друг, для Юй Нина было абсолютно неприемлемо. Он сбросил шерстяное одеяло, спустился с кушетки и, даже не обувшись толком, двинулся к выходу.
— Я сейчас же переведу Лань Сяо в свою комнату! Будем спать и есть вместе! Если захотите его убить — убивайте и меня заодно!
С этими словами юноша, опасаясь, как бы за эти мгновения они не успели отдать приказ об исполнении казни, выскочил за дверь, даже не оглянувшись.
Мастер Мэй и Великий астролог проводили его взглядом. Господин Мэй не спеша поднес к губам пиалу с чаем:
— Совсем от рук отбился. Никакого почтения.
— А кто его избаловал, как не ты?
— Я его не баловал.
— В следующий раз, когда он снова вцепится в твой рукав, А-Жо, не забудь забрать его обратно.
После этих слов в комнате ненадолго воцарилась тишина. Лишь спустя какое-то время Великий астролог тихо пробормотал:
— Впрочем... Мягкое сердце — это не так уж и плохо.
Возможно, дело было в возрасте. Старея, люди поневоле начинают больше любить именно таких — добрых и мягких душой детей.
— Люди, — окликнул кого-то Великий астролог.
Вскоре в комнату вошла служанка в зеленых одеждах. Господин Гу передал ей парчовую шкатулку с нефритом, стоящую на столе:
— Отнеси молодому господину. Скажи, пусть сбережет как следует... На улице холодно, пусть пересядет в крытые носилки. Передай, чтобы шел не спеша и не волновался: его господина Ланя никто не тронет.
И добавь:
— Всех, кто сегодня находился в пределах трех цзянов от главного дома, кроме верных смертников... удалить. Назначить выплаты их семьям как за службу первого класса. Если молодой господин станет расспрашивать — ни слова ему не говорить.
— Слушаюсь.
* * *
Едва Юй Нин переступил порог, как его обдало ледяным ветром, и юноша невольно чихнул. Не успел он сделать и пары шагов, как из дома выбежала та самая служанка в зеленом. За ней слуги несли теплые крытые носилки.
Девушка почтенно произнесла:
— На улице стужа, молодому господину лучше сесть в носилки... Господин приказал передать вам эту вещь и просил сохранить её.
Юй Нин замер на ветру, принял небольшую парчовую шкатулку и холодно спросил:
— Сшигун ведь не отдавал приказа кого-то убивать? Отвечай как есть, он не стал бы заставлять тебя лгать мне.
— С господином Ланем всё в порядке. Молодой господин может не спешить, — ответила служанка.
Юй Нин облегченно кивнул и поднялся в носилки. Он понимал: если бы Великий астролог твердо решил избавиться от Лань Сяо, скрывать это не было смысла — случись с Лань Сяо скоропостижная смерть сегодня или через пару дней, Юй Нин сразу всё понял бы.
Опустившись на подушки, он распорядился:
— Пошли кого-нибудь к господину Ланю. Пусть перенесут его вещи в мои покои. Если спросит — скажи, я приду и всё объясню.
— Слушаюсь.
Девушка подала знак другой служанке. Та поклонилась и быстро покинула вереницу слуг, направившись к флигелю, где остановился Лань Сяо.
Когда Юй Нин вернулся к себе, Лань Сяо уже ждал его в комнате. Снаружи снували слуги с сундуками и утварью — переезд шел полным ходом.
Юй Нин вышел из носилок и сразу прошёл в дом, не захватив и капли холодного воздуха. Сев за стол, он отослал всех слуг. Поразмыслив и всё ещё чувствуя неспокойство, он подошел к кровати, затащил Лань Сяо на ложе и задернул полог.
Не успел он заговорить, как Лань Сяо ровным голосом произнес:
— Твой учитель хотел меня убить?
Юй Нин оторопел:
— Как ты догадался?
Лань Сяо, ничуть не смущаясь тем, что находится на чужой постели, натянул одеяло, укрывая их ноги. В полумраке его кожа казалась почти фарфоровой:
— Раз ты не убил меня в горах, значит, не сделаешь этого и впредь... Но стоит нам прибыть в Чанъань, как меня помещают под домашний арест, а едва ты оправился от болезни — спешно переводишь в свою спальню. Ты ведь сделал это не потому, что боишься за свою жизнь. Ты боишься за мою.
Юй Нин тяжело вздохнул. Учитель и сшигун были правы: Лань Сяо, хоть и выглядел тихим, видел всё насквозь.
— Мой учитель и сшигун действительно хотели избавиться от тебя... В общем, я устроил скандал и кое-как зубы им загородил. Пока поживешь со мной... У меня не было другого выхода, кроме этого глупого способа уберечь тебя.
— Ты сказал им, что влюблен в меня? — внезапно спросил Лань Сяо. — Иначе, будь я на их месте, я бы так просто тебя не послушал.
Юй Нин потёр нос:
— Ничего я не говорил! И не фантазируй, я не из «этих»... Потерпи немного. Когда они поймут, что ты за человек, опасность минует.
— Только давай сразу договоримся, — Юй Нин поднял руку, не давая Лань Сяо перебить себя. — Вы люди умные, а я тут один дурак, но кое-какие вещи надо прояснить сразу. Сначала поступим как подлецы, а уж потом — как благородные мужи.
— Мои старшие хотели убрать тебя ради моей безопасности. Они боятся, что ты, вернувшись, шантажируешь меня или убьешь. Я верю, что ты этого не сделаешь, но они — нет... Сам понимаешь, для вельмож вроде них лишить кого-то жизни — дело житейское.
— Я защищаю тебя, потому что верю тебе... Но даже не думай о мести. Я обязан сказать это прямо. — Юй Нин опустил взгляд на свои ладони. — Если однажды ты из-за сегодняшнего решишь навредить моему учителю или сшигуну, лучше даже не замышляй этого... Замечу хоть малейший подозрительный шаг — и я убью тебя сам.
— Впрочем, скорее всего, сшигун опередит меня. Поверь, ты не захочешь узнавать, насколько просто Великому астрологу без шума устранить человека без прошлого в месте, где вся власть сосредоточена в одних руках.
— Слова жестокие, но я скажу как есть: для меня своя рубашка ближе к телу. Лань Сяо, ты мой друг... Но они — моя семья. Если ты пойдешь против них, мне придется убить тебя.
— Это нечестно по отношению к тебе, но мир вообще нечестен. Ты можешь затаить обиду, и если когда-нибудь мы вернемся в наш мир, где роли поменяются, можешь подослать ко мне убийц. Тогда это будет означать, что я сам был слеп, и я не стану тебя винить.
— Но в этом мире — нет.
Юй Нин посмотрел на Лань Сяо. Пришлось признать: человек — creature визуальное. Говоря о возможности убить Лань Сяо, Юй Нин в глубине души понимал, что исчезновение такого сказочно красивого человека из этого мира было бы огромной утратой.
Лань Сяо, выслушав его, вдруг ослепительно улыбнулся. В полумраке занавешенного ложа эта улыбка оживила его застывшую красоту, будто в каменное изваяние вдохнули живую душу:
— Это значит «поступить как подлецы»? А что насчет «благородных мужей»?
Юй Нин ответил:
— А дальше — мир да лад. Я постараюсь починить дверь и отправить тебя обратно. Ты вернешься к своему бизнесу, я останусь мастером фэншуй, и мы сделаем вид, будто ничего не было. Если останемся друзьями — найдем способ извлечь пользу из этой двери... Как минимум, иногда путешествовать сюда, словно в древнюю игру с полным погружением, — разве не здорово?
— А если вернуться не удастся?
— Тогда затаись на пару лет. Заслужи доверие учителя и сшигуна. А когда угроза пропадет — делай что душе угодно! Займись морской торговлей, стань богачом вроде Шэня Ваньсаня. Сдай экзамены, сделай карьеру чиновника. Или развивай науку — продвинь технологии этого века на пару сотен лет вперед, чтобы будущие школьники зубрили имя технологического прародителя государства Цин — божественного мужа по имени Лань Сяо — и гадали, не был ли он попаданцем. Даже если захочешь сменить династию и побывать императором — почему бы и нет?
— А если вообще ничего делать не захочешь, мои старшие обеспечат тебе жизнь богатого бездельника. Сиди себе, слушай ветер да смотри на луну — разве плохо?
— К тому же я спрашивал у придворного врача Вана. Он сказал, твои ноги можно вылечить. За эти два года подлечишься, а там — весь мир перед тобой. Всяко лучше, чем в нашем мире, где тебя то и дело норовят сбить машиной, верно?
—... Твои слова звучат убедительно, — задумчиво произнес Лань Сяо. — Но что, если мне больше нравится моя прежняя жизнь, а ты не сможешь меня вернуть?
— Тогда придется действовать по правилам подлецов, — Юй Нин слегка прижал его за плечо. — Сиди тихо, иначе погибнешь.
Лань Сяо перехватил запястье Юй Нина и легким движением удержал его руку. Вторая его рука бесшумно скользнула к шее юноши, словно бы случайно касаясь кадыка. Подавшись вперед, Лань Сяо прошептал ему на ухо:
—... А ты понимаешь, что прямо сейчас, на таком расстоянии, я могу без труда переломить тебе шею?
— Понимаю, — Юй Нин подавил мурашки от прикосновения к горлу. — У тебя там и кубики пресса, и атлетическая фигура... Я же не слепой. Но если убьешь меня, сам не уйдёшь. Жизнь за жизнь — я в убытке не останусь.
— И ты не боишься, что твой учитель со сшигуном будут горевать?
— У них еще трое учеников есть. А у третьего старшего брата жена вот-вот родит. Появится внук — и про меня все забудут... Если уж я оказался дураком и не разглядел в тебе врага — сам виноват.
Юй Нин замолчал. В постели воцарилась тишина. Рука Лань Сяо, лежащая на горле, заставляла всё тело Юй Нина напрячься, но он лишь чуть приподнял подбородок. Захоти Лань Сяо сжать пальцы — сейчас сделать это было бы проще простого.
Лань Сяо всматривался в его лицо сквозь сумрак.
Спустя долгое мгновение рука Лань Сяо двинулась. Юй Нин уже решил, что тот действительно задумал дурное, но Лань Сяо лишь расслабленно обнял его за шею, прижался ближе и тихо произнес с легкой улыбкой:
— Ладно. Ты поставил свою жизнь на моё благородство — не могу же я тебя подвести.
— Посижу тихо пару лет.
Юй Нин мысленно перевел дух. Он подхватил Лань Сяо и помог ему усесться повыше, опираясь на подушки:
— Забыл, что тебе нельзя долго сидеть без опоры... Так удобнее?
— Угу, — Лань Сяо отпустил его и комфортно откинулся назад. — И что теперь?
—..? — Юй Нин удивился: — В смысле «что»?
Лань Сяо посмотрел на него и со вздохом произнес:
— Ты только вернулся, сразу увлек меня на кровать, да еще и вести разговоры уселся... Сам-то как думаешь?
Юй Нин на мгновение замешкался. Из-за физической близости и его собственной реакции он почувствовал неловкость.
— Ничего такого... Для безопасности тебе какое-то время придется спать и есть вместе со мной. У сшигуна характер переменчивый: вдруг среди ночи он решит, что надежнее тебя устранить? Если будешь спать в соседней комнате, я утром просто получу весть о твоей внезапной кончине.
Лань Сяо ничего не ответил, лишь мельком взглянул на область между ног Юй Нина. Юй Нин подсознательно проследил за его взглядом и, заметив недвусмысленное изменение, вспыхнул от смущения. Он чуть не поклялся небесам:
— Я поклясться готов, я не из «этих»! Просто когда ты трогал меня за горло, я немного перенервничал...
Вспомнив слова мастера Мэя о том, чтобы усыпить Лань Сяо и отправить к нему в постель, Юй Нин почувствовал себя так, словно его действительно подозревают в недобрых намерениях. Он пробормотал:
— Если ты переживаешь... может, мне на полу постелить?
— И если твой учитель со сшигуном прознают об этом утром, мне останется только готовиться к собственным похоронам? — Лань Сяо поправил рукав, позволив себе редкую подначку. — Я знаю, что ты не из «этих». Обычная телесная реакция на стресс, не стоит так смущаться.
— Да-да, вот и отлично, — закивал Юй Нин.
Лань Сяо добавил:
— Но ради моей жизни тебе придется какое-то время потерпеть неудобства.
—... Чего?
Лань Сяо не ответил. Юй Нин решил, что речь шла о совместном проживании, и не стал расспрашивать.
— Тогды встаем?.. Я вообще-то проголодался.
— Иди, я еще полежу, — отозвался Лань Сяо.
— Договорились.
Юй Нин поднялся, заботливо подоткнул одеяло, отдернул полог и вышел из постели, чтобы велеть подавать обед.
Лань Сяо провожал его взглядом.
Шелковое одеяло касалось его ладони холодным гладким узором. Взгляд Лань Сяо упал на вышитый пышный пион. Он медленно сжал пальцы, сминая роскошный цветок в плотный комок. Лишь спустя долгое время он так же медленно разжал кулак, расправил ткань и слегка взъерошил постель, скрывая измятый рисунок.
* * *
Выйдя из спальни, Юй Нин провел рукой по волосам, извлек шпильку и сжав потайную пружину, направил её в дальний угол.
Цзинь!
Из заколки вылетела тончайшая серебряная игла. С тихим звоном она вошла глубоко в каменную стену у самого пола. Одновременно с этим из резного узла шпильки вырвалась едва заметная глазу струйка прозрачного пара.
«Смешно думать, будто я беззаботно доверил бы свою жизнь Лань Сяо!»
В шпильке была спрятана игла, покрытая средством, мгновенно парализующим мышцы при малейшем контакте с кожей. А сила пружины гарантировала: даже если игла заденет одежду, она пробьет ткань и войдет в тело.
А на крайний случай предназначался этот едва видимый ядовитый пар. Попав в воздух, он вступал в реакцию с другим веществом, которое Лань Сяо незаметно подмешивали в пищу последние несколько дней. Их смесь мгновенно лишила бы Лань Сяо возможности двигаться... или вовсе остановила бы сердце.
Разве Великий астролог Гу и мастер Мэй позволили бы ему остаться с Лань Сяо наедине без защиты? Об этих хитрых приспособлениях Юй Нину рассказала служанка в зеленом, предупредив, что яд уже в организме гостя и ждет лишь детонатора.
Он же предупреждал: сначала поступим как подлецы. К счастью, Лань Сяо действительно решил вести себя как благородный муж.
По крайней мере, пока.
И это было к лучшему.
У Юй Нина было одно хорошее качество — он не требовал от мира слишком многого. Лань Сяо воспитывался в древнем роду и обладал острым умом; переиграть его полностью с первого раза было бы наивной сказкой. Удержать контроль над моментом — уже победа. В конце концов, Юй Нин искренне хотел сохранить ему жизнь.
А что касается возвращения в родной мир... Вернутся они или нет — еще бабушка надвое сказала. Если же вернутся — что ж, тогда каждый будет сам за себя.
Подумав об этом, Юй Нин окликнул Фужун:
— Я проголодался. Хочу китайский котелок на насыщенном бульоне из говяжьих косточек, с фрикадельками... И еще найди в моих вещах те длинные сушеные грибы, отдай поварам, пусть промывают... Хотя нет, неси всё к учителю! Поем у учителя и сшигуна.
— А господину Ланю отправьте отдельный котелок. Скажите, что учитель зовет меня к себе и днем я с ним пообедать не смогу.
Юй Нин покачал головой. Если он будет слишком много времени уделять Лань Сяо, учитель начнет выражать недовольство.
Фужун, убедившись, что молодой господин невредим, просияла улыбкой и, сделав вид, будто не слышала его дерзких слов, поклонилась:
— Слушаюсь, молодой господин. Я сейчас же всё устрою.
— И пусть на кухне нашинкуют побольше говядины и баранины — тонкими-тонкими ломтиками. Для горячего бульона — самое то.
— Будет исполнено.