Юй Нин бродил по ярмарке в одиночестве, походя на крайне любопытного кота: то сюда заглянет, то там потрогает. Пока хозяева не выражали недовольства, он без зазрения совести беря в руки чужие артефакты, внимательно их разглядывал. Впрочем, большинство торговцев соглашались лишь на равноценный обмен, так что даже приглянувшиеся вещи Юй Нин купить не мог.
Внезапно его внимание привлекло едва различимое излучение одного из предметов. Это была небольшая бусина; её аура казалась совсем крошечной, но Юй Нину чудилось в ней нечто странно знакомое... Он сделал шаг вперёд. Торговец молча указал на табличку, где стояло требование обменять предмет на артефакт равной силы. Юй Нин вопросительно протянул руку; встретив одобрительный кивок, он осторожно взял бусину.
Едва сжав её в ладони, он понял: отзвук её ауры точь-в-точь повторял дыхание Ширмы Тени гор. Доставать собственную нефритовую подвеску Юй Нин не решился. Сила бусины была слишком слаба, и, предложи он взамен вещь кучево превосходящего качества, окружающие вовсе не сочли бы его простодушным богачом. Напротив, они сразу заподозрили бы, что в неприметной безделушке кроется какая-то тайна.
Покрутив её в пальцах, он с наигранно равнодушным видом вернул бусину на место. Пройдясь по соседним лавкам и ничего не купив, Юй Нин вернулся к Великому астрологу Гу и присел рядом. На столе перед Гу Мэнланем непонятно откуда появилась чашка горячего чая. Впрочем, тот к ней даже не прикоснулся, лишь грел о пиалу ладони. Заметив возвращение ученика, Великий астролог вопросительно вскинул бровь.
Знакомых у Юй Нина здесь не было, поэтому стесняться он не стал и удручённо шепнул:
— Мне совершенно нечем торговаться... Учитель, не поделитесь со мной чем-нибудь из своих запасов?
Гу Мэнлань едва заметно шевельнул губами. Юй Нин разобрал по артикуляции: «Не брал». Великий астролог решил заглянуть на это собрание спонтанно. В прошлые времена он обычно расплачивался звонкой монетой — кто же знал, что за годы его отсутствия ярмарка превратится в место исключительно натурального обмена? Мастер Усун не соизволил предупредить заранее, так что при себе у Великого астролога не оказалось ничего, кроме личных вещей да крупных банковских билетов.
Мастер Усун, сидевший во главе зала, приметил понурый вид вернувшегося Юй Нина и мгновенно раскусил причину его огорчения. Махнув рукой слуге, он шепнул тому пару слов. Тот мгновенно исчез и вскоре вернулся, держа в руках резную шкатулку шириной в две ладони, которую и вручил Юй Нину.
— Мастер Усун передал это вам, — проговорил слуга. — Сказал, можете забирать и забавляться, как душе угодно.
Гу Мэнлань мельком глянул в открытый ларец. Внутри лежала всякая мелкая утварь — вещи недорогие, но вполне подходящие для обмена на простенькие артефакты. Для юного ученика — самое то: и для дела сгодится, и лишнего внимания не привлечёт.
Раз уж Усун предупреждал, что среди присутствующих немало недоброжелателей, Великий астролог прекрасно понимал: под масками и плащами сегодня скрывается полным-полно дурной славы люда. Сам он святым не был, однако попусту врагов не наживал; а те, кто питал к нему ненависть, как правило, ничем не отличались от него самого и к праведным кланам не принадлежали. Так что скромность в подобном месте — лучшая защита.
Вернув шкатулку Юй Нину, Гу Мэнлань скупо кивнул. Получив позволение учителя, юноша проворно принял подарок и благодарно поклонился Мастеру Усуну. Тот прикрыл губы полумаской, мягко улыбнулся и едва заметно качнул рукой — мол, не стоит благодарностей.
Обзаведшись карманными деньгами от старших, Юй Нин просиял, точно хитрый лис, пробравшийся в курятник, и с превеликим удовольствием снова юркнул в толпу.
Он сразу направился к прилавку с заинтересовавшей его бусиной. Убедившись издали, что та всё ещё на месте, юноша сделал вид, будто случайно проходит мимо во второй раз. Подойдя к соседнему торговцу, он указал на небольшую тыкву-горлянку, излучавшую мягкий изумрудный свет. Продавец кивнул. Юй Нин взял артефакт, бегло взглянул на записку с условием обмена — хозяин просил взамен вещь равного достоинства, способную питать и поддерживать жизненные силы. Поразмыслив, Юй Нин достал из шкатулки шпильку и раскрыл ладонь.
Торговец потянулся было к вещице, но вежливо дождался кивка Юй Нина, и лишь затем взял шпильку для осмотра. Спустя мгновение он утвердительно хмыкнул и произнёс изменённым, хриплым голосом:
— Безделушка женская. Добавишь сотню лянов серебра — и по рукам.
Юй Нин качнул головой:
— Я к вам с честной сделкой, так и вы держите марку... Как раз оттого, что вещь женская, цена ей выше. Я ведь не прошу у вас сдачи! Посмотрите на эту инкрустацию: случись вам попасть в беду, снимите хоть одну жемчужину — и на сытый обед хватит.
Торговец поколебался, взвесил довод и согласился. Забрав шпильку, он передал Юй Нину светящуюся горлянку. Тот с довольным видом вертел её в руках, пока подходил к нужной лавке. Сделав вид, будто его заинтересовал нефритовый веер, он прочитал условие обмена, немного подержал веер, а затем извлёк из запасов табакерку-артефакт, чьё качество заведомо превосходило веер.
— Осталось только это, — тихо проговорил Юй Нин. — Если берете, вернёте немного серебра в сдачу?
Продавец взял табакерку, повертел её в руках и грубо спросил:
— Сколько хочешь?
— Пятьсот лянов, — сознательно завысил цену Юй Нин.
Торговец ожидаемо качнул головой:
— Много.
Юй Нин принялся разглядывать товары на прилавке, делая вид, будто ищет, чем добрать сумму. Указав на деревянный свиток, он спросил:
— А если добавите вот это?
Продавец снова отказался и уже собрался вернуть табакерку. Тогда Юй Нин перевёл взгляд и указал на ту самую бусину — её качество было даже ниже, чем у свитка. Торговец помедлил мгновение, но всё же кивнул и убрал табакерку.
Сделка состоялась.
Сдерживая ликование, Юй Нин протянул руку за бусиной, как вдруг раздался язвительный голос:
— Хм! Будь я на твоём месте, парень, я бы не отдавал эту бусину в качестве бесплатного приложения!
И Юй Нин, и торговец опешили. Никто не ожидал, что в таком месте кто-то станет встревать в чужую торговлю. Повернувшись на звук, они увидели щуплого старика в чёрном плаще, сидевшего неподалёку. Перед ним стояла лишь одинокая пиала с горячим чаем. Старик не восседал, как подобает, а сидел на корточках прямо на подушке, удивительно походя на обезьяну. Совершенно не смущаясь чужих взглядов, он насмешливо высказался:
— Этот юнец подходит к твоему прилавку уже второй раз. В первый раз он из рук не выпускал эту бусину, а во второй — сделал вид, будто она ему и даром не нужна, и вытребовал её в придачу... Покупал бы честно — слова б не сказал. Но действовать так скрытно, держа остальных за дураков? Терпеть не могу таких хитрожопых!
Юй Нин молниеносно сгреб бусину и спрятал её в пазуху, а в другую руку подхватил нефритовый веер. Ему было абсолютно всё равно, что веер тоже являлся артефактом — юноша крутанул его в пальцах с непринужденным видом, будто купил обычную бамбуковую безделушку на улице. Пользуясь тем, что лицо скрыто маской, Юй Нин состряпал дерзкую физиономию и отрезал:
— А вы, почтенный, тоже на благородного мужа не тянете! «Наблюдающий за игрой в шахматы молчит» — не слыхали такую мудрость? Молчали бы себе в тряпочку, никто бы вас за немого не принял. Кабы вас и впрямь так задевала нечестность, отчего же вы раньше молчали? Дождались, пока мы по рукам ударим, и только потом рот раскрыли — небось просто захотелось посмотреть, как человек локти кусать начнет?
Он усмехнулся. Заметив, что торговец стройной осанкой напоминает его сверстника, Юй Нин повернулся к нему и вполне добродушно добавил:
— Скажу тебе как есть: эта бусина, похоже, связана с одним моим давним делом, да я и сам не был уверен. Тебе от неё всё равно никакой пользы, так что не думай, будто прогадал. А этот старый хрыч просто искал повод воду помутить!
Торговец лишь рот разинул от изумления. Он и помыслить не мог, что в месте, где собрались почтенные мастера, найдётся сопляк, который без тени страха обозвёт старшего «старым хрычом». Незнакомец лишь пробормотал, что всё в порядке, и поспешно уселся обратно.
Юй Нин и не думал понижать голос. Услышав в свой адрес эдакую дерзость, старик срываясь вскочил со своего места:
— Что ты сказал?! Чей ты ученик, щенок?! Какая невоспитанность!
— Почтенный, должно быть, ослышался, — с лёгкой иронией отозвался Юй Нин, крутя в руках веер. — Я ведь бранил лишь того, кто яд в речи подмешивает. Кто пакостит — тот и хрыч старый, так что не стоит примерять эту шапку на себя.
Он скопировал фирменное выражение Гу Мэнланя — эту вежливую, но бесконечно высокомерную полуулыбку. Юй Нину давно казалось, что, когда учитель так помахивает веером и смотрит на собеседника с легким презрением, его внушительность просто зашкаливает. Раз уж представился случай, отчего бы не опробовать приём?
Однако старик, узрев знакомые манеры и движение веера, изменился в лице и выкрикнул:
— Демонический наставник?! Ты кем ему приходишься?!
Юй Нин обомлел. Он всего-то изобразил одну ужимку учителя, а его тут же рассекретили! Это ж какую лютую ненависть надо питать к Гу Мэнланю, чтобы помнить каждый его жест?!
Сделав невинный вид, юноша тихо ответил:
— Кто такой Демонический наставник? Младший о таком и не слыхал. Почтенный, видать, в преклонных летах, вот память вас и подводит.
С этими словами Юй Нин юркнул в толпу, словно капля воды, растворившаяся в море. На его счастье, все гости были облачены в одинаковые плащи от Терема Изумрудного Моря и Лазурного Неба. Не успел старик и опомниться, как юноша сгинул из виду, оставив разъярённого старца бессильно топтаться на месте.
К нему подошёл один из гостей и поинтересовался:
— Старец Цай, отчего вы в таком гневе?
Старик с досадой сплюнул:
— Мне померещился юнец, связанный с этим Демоническим наставником. Неужто его ученик?!
Собеседник ненадолго задумался и качнул головой:
— Не слыхать было, чтоб у Демонического наставника водились ученики. С его-то тщеславием, заведи он личного преемника, раструбил бы на весь свет.
Старец Цай снова ругнулся и с досадой обернулся к продавцу:
— И ты хорош! Я за тебя вступился, а ты и рта не раскрыл!
Продавец виновато сложил руки в приветствии:
— Старший брат, да ведь тот парень дело говорил... Мне эта штука всё равно без надобности...
— Заткнись! Всё равно нельзя давать делать из себя дурака! — разразился старик и с размаху хлопнул по столу.
Тут же подошёл слуга и тихо напомнил:
— Просим соблюдать тишину.
* * *
Тем временем Юй Нин, убедившись, что старик за ним не увязался, перевёл дух. На всякий случай он сделал ещё пару кругов по залу и вернулся к Гу Мэнланю лишь тогда, когда Мастер Усун ударил железными палочками по пиале во второй раз.
Гу Мэнлань услышал его учащённое дыхание и вопросительно взглянул на ученика. Юй Нин выровнял дыхание. Мастер Усун предупреждал, что ударит в пиалу лишь трижды: первый раз — начало, второй — середина, третий — завершение. Помня наказ учителя называть его при людях просто «учителем», юноша наклонился к нему и прошептал:
— Учитель, я пойду в сторонке тоже прилавок разложу, развлекусь немного.
Гу Мэнлань молча кивнул, отпуская его.