На следующий день погода выдалась на удивление погожей. По склонам гор гулял легкий ветерок, и казалось, будто отступили первые заморозки, уступая место робкому теплу.
Юй Нин поднялся спозаранку для утренних упражнений с мечом. Ясное утро заметно подняло ему настроение. Лишь когда он позавтракал и выпил отвар, прибыли слуги из поместья Великого секретаря Чжоу. Они пришли поинтересоваться, выбрал ли господин Юй благоприятный час для восхождения на гору и исправления родового захоронения.
Затягивать Юй Нин не намеревался. Должно быть, привыкнув к укладу в резиденции Великого астролога, он скверно спал на новом месте — даже знакомый благовонный дым в спальне не помог привыкнуть к чужой постели. Чем скорее он уладит это дело, тем быстрее вернется в префектуру Чанъань. Не задумываясь, Юй Нин отдал приказ к выезду.
Сборы резиденции Великого астролога заняли считаные минуты. Не прошло и времени, требуемого, чтобы осушить пиалу чая, как управляющий Ван уже пригласил Юй Нина в экипаж. Свита успела почти добраться до подножия горы, когда их в спешке догнал кортеж Великого секретаря Чжоу.
Чжоу Цзичжан скакал верхом. Слегка запыхавшись, он сдержанно сложил ладони в приветствии:
— Прошу прощения у господина Юя. В поместье потребовалось больше времени, чтобы подготовить жертвенные дары и камни для обряда, оттого мы и задержались.
— Чжоу Цзичжану не стоит извиняться, — сухо отозвался Юй Нин с холодным кивком и опустил занавеску экипажа. — Трогаемся.
С самого утра получив столь вежливый, но ощутимый отпор, Чжоу Цзичжан с трудом подавил глухое раздражение. Он приказал своей кавалькаде прибавить шагу, обогнал людей Великого астролога и возглавил путь.
Родовое кладбище семьи Чжоу располагалось чуть выше середины склона горы Сяохэшань. Дорога от подножия занимала чуть меньше часа. Поскольку на гору регулярно поднималась знать для совершения поминальных обрядов, путь вымостили на совесть, и экипаж шел ровно, почти без тряски.
Поначалу Юй Нин разглядывал пейзажи из окна, но постоянное дерганье шторки быстро его утомило. В конце концов он пересел на коня и неспешно поехал в веренице экипажей. Фужун, разумеется, неотступно следовала за ним пешком, а один из стражников вел его лошадь под уздцы. Управляющий Ван порывался было спуститься на землю вслед за господином, но Юй Нин лишь посмеялся над его старыми костями, и тому ничего не оставалось, кроме как смиренно вернуться на мягкое сиденье.
Сяохэшань славилась как последнее пристанище знатных родов префектуры Чанъань, а потому фэншуй здесь был безупречен. Гору мягко огибали соседние кряжи, чей силуэт плавными дугами смыкался вокруг, точно в объятиях. Горный хребет за спиной возвышался над передними холмами, обеспечивая надежную опору. И хоть водный поток пока не попадался на глаза, в воздухе отчетливо слышался хрустальный перезвон журчащего ручья — несомненный признак богатой подземной жилы.
Догадка Юй Нина подтвердилась: пройдя еще немного вверх, они вышли к чистой речушке, петлявшей по горному склону с юго-востока на северо-запад, словно гибкая лазурная змея. Вода в ней была прозрачной до самого дна. Огибая середину горы, такой поток в учении фэншуй именовался «Водами нефритового пояса» — плавная, спокойная река повторяла очертания драгоценного кушака на чиновничьей мантии. Юй Нин не сомневался: все, кто покоится выше этой линии, принадлежали к высшему сословию.
Подозвав управляющего Вана, он задал вопрос и получил подтверждение своей догадке.
Насладиться видом Юй Нин не успел: от кавалькады рода Чжоу прискакал всадник с вестью, что до усыпальницы осталось не более пяти минут пути. Юй Нин велел прибавить шагу, и вскоре процессия выехала на широкую плоскую площадку, за которой тянулась череда величественных курганов.
Едва ступив сюда, Юй Нин одобрительно кивнул.
Эта ровная площадка и была Светлым залом. Она была вымощена синеватым камнем, ровным и чистым, без малейшего уклона. На некотором отдалении возвышались могильные холмы, обложенные мрамором и иным дорогим камнем в форме идеальных полусфер — зримое воплощение древнего принципа «Небо круглое, Земля квадратная».
Соскочив с коня, Юй Нин подошел к границе каменных плит и открытого грунта. Присев, он сорвал стебелек травы и поднес к носу. Почти сразу же юноша брезгливо отбросил его прочь: корень издавал вовсе не свежий аромат земли и зелени, а смердел отвратительной, въедливой гнилью, напоминавшей дурно приготовленное снадобье.
К ним уже спешил смотритель кладбища, дядюшка Ли. Поклонившись в пояс, он произнес:
— Приветствую старшего молодого господина! Приветствую господина Юя!
Чжоу Цзичжан не удостоил внимания манипуляции Юй Нина с травой — в его глазах подобные действия выглядели глупой ребяческой блажью. Игнорируя дядюшку Ли, чиновник первым делом прошел к надгробиям, воскурил благовония и сотворил земной поклон. Лишь окончив обряд, он поднялся. Заметив, что Юй Нин даже не думает отдавать дань уважения усопшим, Чжоу Цзичжан поморщился от глухого недуга, хотя торопить гостя не решился.
Смерив смотрителя спесивым взглядом человека, привыкшего повелевать, Чжоу Цзичжан холодно проронил:
— Дядюшка Ли, ведаешь ли ты свою вину?
Старик мгновенно пал на колени и с глухим стуком ударился лбом о плиты:
— Раб ничтожный не сберег покой предков! Грех мой неизмерим, смерть — и та мала за такую оплошность!
Чжоу Цзичжан лишь сурово хмыкнул. Дядюшка Ли продолжал бить челом, пока на синем камне не проступила алая юшка, и только тогда чиновник небрежно разрешил ему подняться. При этом Чжоу Цзичжан скользнул покровительственным взглядом по Фужун и свите Великого астролога — мол, вот как должно вести себя истинному слуге. Оглядев неповрежденные склепы, он насупился:
— Ты доносил, будто усыпальница осквернена злоумышленниками, а прах предка похищен. Отчего же ныне все цело и невредимо?
Дядюшка Ли не дерзнул встать и, согнувшись в три погибели, залепетал:
— Вчера раб ваш заприметил некое повреждение и тотчас велел залатать кладку. А прах его милости валялся недалеко — судя по следам, то виноваты дикие вепри... Что до похищения, так управляющий Лю поторопился: поднял тревогу и умчался в Чанъань, а я вскоре нашел останки неподалеку.
Чжоу Цзичжан смерил его подозрительным взором:
— Дело касается чести рода! Смотри у меня, если солгал хоть слово!
— Не дерзну, господин! — Дядюшка Ли снова забился лбом о камень. — Старый господин лично приставил меня к этой могиле не один десяток лет назад! Я верен роду Чжоу до последнего дыхания, как можно вещать небылицы?!
Лишь тогда Чжоу Цзичжан удовлетворенно кивнул и обернулся к Юй Нину:
— Господин Юй, что скажете?
Юй Нин в сопровождении Фужун приблизился к центральному кургану. Судя по надписи на стеле, здесь покоился прадед Великого секретаря Чжоу. С юго-восточной стороны виднелся свежий замазанный шрам — мраморные плиты там выглядели заметно новее и белее остальных.
Подойдя ближе, Чжоу Цзичжан оглядел безупречную кладку и промолвил:
— Господин Юй, коль скоро прах обретен, а усыпальница приведена в порядок, не пора ли нам с чистой совестью завершить дело?
Юй Нин качнул головой и ровно произнес:
— Вскрывайте курган. Поднимайте крышку гроба.
Стоявший рядом дядюшка Ли в ужасе всплеснул руками:
— Помилуйте, нельзя! Вчера я едва уложил кости прародителя обратно в домовину! Как можно снова тревожить покой усопшего?!
Чжоу Цзичжан насупился. Прежде он слагал легенды о талантах Юй Нина, наслушавшись басен про размещение фэншуй «Восемь сторон, укрощающих демонов» в лавке Остаточной Радости города Фушуй. Но встретив юношу лично, разочаровался: надменный, неотесанный, зеленый юнец! Недаром говорят: у кого усы не выросли, у того и в голове пусто. Все эти слухи про мастерство — не более чем раздутый мыльный пузырь.
Требование разрыть могилу окончательно вывело чиновника из себя, но он все же сдержал порыв гнева и процедил:
— Дядюшка Ли прав. Господин Юй, к чему раскапывать захоронение? Что вас не устраивает?
Юй Нин и сам презирал двуличие господина Чжоу, менявшего поклоны на спесь, а потому не намеревался вдаваться в объяснения:
— Вскрывайте. В гробу кроется неладно.
— Что именно «неладно»?
— Снимете крышку — сами увидите.
Юй Нин повел рукой. Слуги из резиденции Великого астролога тотчас поставили кресло, столик и подали свежий чай. Юноша неторопливо опустился на сиденье, всем видом давая понять: возражения не принимаются, он ждет.
Видя, что юнец развалился в кресле прямо перед предковскими могилами, Чжоу Цзичжан окончательно утерял самообладание. Лицо его налилось багровым гневом:
— Господин Юй! Я оказывал вам почет как ученику Великого астролога, уступая во всем! А вы дерзаете восседать у склепов моих предков, не оказывая им ни капли почтения! Вы вообще ни во что не ставите меня?! Забыли о величии Первого министра?! Извольте сказать прямо: если вы изволили выехать на прогулку, к чему глумиться над моим родом?!
Юй Нин держал пиалу одной рукой. Слегка подув на чайные чаинки, плававшие на поверхности, он сделал глоток и спокойно произнес:
— Чжоу Цзичжан, вскрывайте гроб.
— Ты!.. — Чжоу Цзичжан яростно взмахнул рукавом. — Не бывать этому! Покой предков уже был потревожен, я не позволю осквернить их прах повторно!
— В домовине скверна. Вскрывайте, — Юй Нин поднял взгляд, равнодушно скользнув по чиновнику. — Я прибыл сюда по указу наставника, дабы оградить усыпальницу Великого секретаря от беды. Призываю вас думать о благе рода: разрыть могилу и снять крышку.
Последние слова предназначались вовсе не Чжоу Цзичжану — это был прямой приказ слугам резиденции. Челядь дома Чжоу взволновалась, а дядюшка Ли запричитал во весь голос:
— Нельзя! Господин Юй, смилостивьтесь! Не гневите духов!
— Назад! — загремел Чжоу Цзичжан. — Покуда я здесь, ни одна тварь не коснется лопатой земли!
Юй Нин лишь слегка качнул головой и умолк. Слуги рода Чжоу выставили вперед мотыги и дубины, в страхе глядя на резиденцию Великого астролога. Однако Юй Нина сопровождали отборные бойцы, каждый из которых стоил десятерых. Едва прозвучала команда, они мгновенно скрутили челядь.
Фужун же словно из воздуха возникла подле помощника министра Чжоу. Зажав в пальцах тончайшее серебряное лезвие, она прижала его к кадыку чиновника, хотя сама скромно опустила взор:
— Господин Чжоу, смиренно прошу вас думать о будущем.
Чжоу Цзичжан побледнел от такой дерзости:
— Изменница! Какая низость!
— Горные тропы Сяохэшань опасны, — вежливо пропела Фужун. — Ныне время оттепели, случись несчастье — никто и не удивится.
— Бунт! Вы дерзаете поднимать руку на государева чиновника?! — в ужасе закричал Чжоу Цзичжан. — Господин Юй!
Юй Нин разглядывал чаинки в пиале, делая вид, будто ни слова не слышит.
Управляющий Ван выступил вперед и с теплыми полупоклонными извинениями произнес:
— Господин Чжоу, молодой хозяин желает вам лишь добра. Наш господин никогда не бросает слов на ветер. Раз уж он так уверен, в гробу и впрямь кроется худо. К тому же Великий астролог направил нас сюда ради безопасности вашей усыпальницы. Лишь убедившись, что все в порядке, мы сможем держать ответ перед Его Высокопреосвященством.
Чжоу Цзичжан немного остыл. Он сознавал, что управляющий говорит дело, да и холодок серебра у горла наводил на разумные мысли. Скрепя сердце, он сквозь зубы процедил:
— А если в гробу все чисто?! Как господин Юй ответит за святотатство перед моим родом?!
Управляющий Ван мягко улыбнулся:
— Побойтесь богов, господин Чжоу! Коль прах цел — слава небесам, это же к лучшему!
— Если внутри ничего не окажется, подавайте донос прямо в Императорский совет, — подал голос Юй Нин. — Обвините моего наставника в том, что он взрастил негодного ученика. — Юноша небрежно повел пальцами: — Фужун, оставь господина Чжоу.
Фужун безропотно отступила и встала за плечом Юй Нина. Управляющий Ван жестом указал на свободное кресло:
— Прошу присесть, господин Чжоу. Раскопки займут некоторое время.
Чжоу Цзичжан смерил Юй Нина тяжелым, полным ненависти взором и рякнул своим людям:
— Позвольте им копать!
Дядюшка Ли кинулся ему в ноги, рыдая:
— Господин! Смилостивуйтесь, нельзя!
— Прочь, смерд! — Чжоу Цзичжан со всей дури брыкнул старика в грудь.
Дядюшка Ли отлетел назад и ткнулся затылком в камни, потеряв сознание. Челядь дома Чжоу, похоже, привыкла к ухваткам хозяина — двое дюжих слуг подхватили обмякшее тело и отволокли в сторону.
Усевшись подле Юй Нина, Чжоу Цзичжан зловеще прошипел:
— Раз господин Юй столь убежден в своей правоте... что же, я посмотрю, чем закончится эта комедия.