Юй Нин прибавил шагу, едва услышав этот голос. Если честно, выбор здесь был весьма условным — всё решали чутьё и первая искра симпатии. Подобный опыт напоминал лотерею или покупку «слепых коробок». Не будь его бюджет столь ограничен, да ещё с условием взять не больше трёх вещей, Юй Нин с удовольствием прибрал бы к рукам куда больше предметов.
Одной лишь этой метёлки-вэньчэнь хватило, чтобы Юй Нин почувствовал себя в абсолютном плюсе. На душе мгновенно стало легко и покойно. Сделав пару шагов вперёд, он прихватил печать. Третий же предмет никак не приглядывался. К тому же юноша уже подходил к самому выходу, а У Юн, разыскивавший артефакты впереди, теперь остался где-то за спиной.
Взглянув на часы, Юй Нин заметил, что в запасе оставалось ещё две минуты. Руководствуясь житейской мудростью «раз уж пришёл — не зевай», он принялся разглядывать самый крайний стеллаж у дверей. На полках лежал всякий скромный на вид хлам: потускневшие наручные часы, настольная ширмочка со сколотым уголком, наддорванный свиток с живописью и прочая мелочовка.
— Осталась одна минута! — донёсся с улицы гаркающий голос старца Гу.
Время поджимало. Юй Нин уже приготовился сцапать свиток для галочки, как вдруг краем глаза зацепил нижнюю полку. Проходя вдоль стеллажей, он успел заметить, что везде стояло по меньшей мере по три вещи, и лишь на этой полке одиноко покоился единственный предмет.
Это был длинный деревянный ларец с замком на крышке. Узнать, лежит ли внутри хоть что-нибудь, не взломав замок, было невозможно. Присев на корточки, Юй Нин вытащил его на свет. На крышке скопился толстый слой пыли. Как правило, если поместить магический артефакт в контейнер со изолирующими свойствами, его аура перестает просачиваться наружу. Взять хотя бы его Нефритовую печать Лазурного Дракона — стоит спрятать её в карман или рюкзак, как вся её невероятная мощь мгновенно скрывается от чужих глаз. Хотя пример с печатью не вполне точен: она служит ему защитой, и тот, кто наделён «знающим взором», всё равно разглядит исходящее от парня защитное поле.
Но с обычными артефактами всё работало именно так.
Так или иначе, если сам деревянный ларец не являлся артефактом, от него вряд ли должно было исходить хоть какое-то видимое излучение.
Сжав ларец в руках, Юй Нин слегка встряхнул его. Изнутри донеслись глухие, тяжёлые стуки — значит, внутри что-то лежало. Решив долго не раздумывать, он подхватил коробку и направился к выходу, намереваясь разобраться с содержимым уже дома.
Едва истёк срок, старик Гу секунда в секунду распахнул массивную дверь и оглушительно гаркнул:
— Всё, время вышло! Вон отсюда!
Из глубины комнаты донёсся умоляющий возглас У Юна:
— Дайте ещё хотя бы минуточку!
— Никаких минуточек! Вымётывайся! — отрезал старец Гу.
У Юну ничего не оставалось, кроме как с глубоким вздохом поплестись к выходу.
Заметив в руках у Юй Нина три предмета, он удивленно моргнул:
— Господин Ю, вы уже определились?
— Угу, — кивнул Юй Нин и перевёл взгляд на руки собеседника.
В пальцах У Юна застыл лишь один предмет — тонкая шёлковая лента грязновато-бурого цвета. Вокруг неё клубилась мрачная, темно-красная аура с иссиня-чёрными прожилками пагубной энергии — фэншуйской скверны. Юй Нин невольно вздрогнул. Не успел он вымолвить и слова, как старец Гу разразился бранью:
— Да ты, мать твою, все свои знания собакам под хвост спустил?! А ну брось сей же секунд!
У Юн растерянно приподнял ленту:
— Эту, что ли?
— Брось, говорю! — Видя, что У Юн так ничего и не понял, старец шагнул вперёд, вырвал ленту у него из рук и швырнул на пол. Следом он сдёрнул собственные защитные перчатки и отбросил их в сторону. — Где твои перчатки, пёс лупоглазый?!
— Забыл... — виновато пробормотал У Юн. — А что, с ней что-то не так?
— Жди теперь, когда тебя сошьёт кровавый понос! — буркнул старец Гу и резко развернулся.
По такой бурной реакции старого мастера У Юн мгновенно сообразил, что нарвался на поражённый скверной артефакт. Говоря по правде, сам он умел различать лишь самые мощные эманации цзи. А поскольку старец Гу применил секретное заклятие, сровняв и приглушив духовные фоны всех вещей в хранилище, У Юн оказался абсолютно беспомощен — видел лишь смутные, едва заметные проблески.
Углядев алый оттенок вокруг ленты, он решил, что перед ним какая-то ценная реликвия, и никак не ожидал, что это концентрированная злая магия.
Юй Нин застыл в полном замешательстве:
— И... Старец Гу вот так просто ушёл?
У Юн взглянул на свои ладони и отшатнулся на пару шагов назад, подальше от Юй Нина, чтобы не перекинуть на того свою нечистоту:
— Да нет, пошёл, вернее всего, за средствами для очищения от скверны... Господин Ю, а что конкретно не так с этой лентой?
Юй Нин выудил из кармана пачку бумажных салфеток, достал одну и, присев, аккуратно подцепил ленту через бумагу. Длинная бурая полоса ткани повисла в его пальцах за самый кончик — точь-в-точь ядовитая гадюка, пойманная за хвост.
— Вокруг неё клубится темно-багровая аура, пронизанная мертвенно-чёрной гарью... — Юй Нин поморщился: едва вещь оказалась поблизости, как в воздухе отчётливо потянуло железом и сырой кровью. Брезгливо разжав пальцы, он позволил ленте упасть на пол. — Выкопали из старого склепа. Принадлежала либо самому покойнику, либо кому-то из погребённых заживо за компанию. Изначально ткань была алой, а бурый цвет приобрела, пропитавшись засохшей кровью.
У Юна аж передёрнуло, по коже побежали мурашки:
— Какая дрянь...
Юй Нин кивнул. Мерзость, да и только. И ладно бы просто мерзость: от прямого прикосновения к ленте ровная и чистая энергетика У Юна уже исказилась, подхватив пагубный след. Скверна распространялась по его ауре подобно заразной болезни, заражая один поток за другим. За считанные мгновения вокруг фигуры торговца засияло зловещее алое марево.
Силища у этой нечисти была лютая — верный знак того, что прежний владелец принял насильственную смерть, испустив дух с затаённой злобой. Да и похоронили его явно не в благодатной земле — если склеп стоял не в самом проклятом, отравленном гибельным фэншуй месте, Юй Нин был готов отрезать собственную голову и пинать её вместо мяча. Артефакт этот до боли напоминал Большого нефритового дракона Хуншань, которого Юй Нин в своё время забрал у старухи Чжоу на Северо-Востоке: дотронешься — искалечит, задержишь в руках — отправишься на тот свет.
— Так это же дед сам виноват! В комнате хоть глаз выколи, а я эти энергии толком не вижу. Откуда мне было знать, что у него в новьё затесалась подобная дрянь? — У Юн нервно зашагал из стороны в сторону.
— Тебе бы лучше сейчас замереть на месте, — предостерёг его Юй Нин.
Беда пока не обрушилась на У Юна лишь потому, что не подвернулся случай. При том раскладе ауры, что бушевал сейчас вокруг него, он мог поскользнуться на ровном месте и переломать себе пару костей.
— Хозяин У, а ты разве не носишь на себе никакой оберег? — с сомнением в голосе поинтересовался Юй Нин.
— Вот я дубина! — У Юн всплеснул руками и со всей дури хлопнул себя по лбу. — Вчера после душа забыл надеть! И ведь чувствовал весь день, что что-то упустил!
Не успели они перекинуться и парой фраз, как в комнату стремительным шагом вернулся старец Гу. В его руке тёмным глянцем переливались Чётки Восьми Сокровищ. Взглянув на заражённого У Юна, старик даже подходить не стал — просто швырнул чётки ему в грудь:
— Надень и не смей снимать до самого вечера!
В другой руке старец сжимал мобильник — он пытался до кого-то дозваться, но из динамика доносились лишь длинные гудки.
С досадой сбросив вызов, старик Гу выругался:
— Ёбаный лысый чёрт! Когда не надо, он трезвонит без продыху, а как прижжёт — хрен дозовёшься!
Юй Нин не сдержал тихой ухмылки. Со спасительными чётками У Юн был в относительной безопасности. Покачав в руках свои покупки, он обратился к хозяину:
— Старец Гу, у вас есть банковский терминал?
Старик Гу скользнул взглядом по его трофеям и буркнул:
— Есть. С тебя шесть миллионов. Картой будешь платить?
— Картой, — ответил рядовой гражданин Юй Нин. — На безналичный перевод у меня лимита не хватит.
— Пошли в лавку, там и посчитаемся, — зашагал вперёд старец Гу. В руке у него звякнул навесной замок. «Щёлк!» — и тёмное хранилище оказалось заперто. Ткнув пальцем в лежащую на полу бурую ленту, он бросил У Юну: — А эту хрень сам подбирай.
У Юн скривился:
— Старший, выделите хотя бы перчатки!
— Ничего я тебе не выделю! — круто развернулся старец Гу и был таков.
Юй Нин сжалился над бедолагой: сбросив с плеча рюкзак, он пошарил внутри и достал пару плотных тканевых перчаток — их выдали вчера в салоне необработанных нефритов.
У Юн рассыпался в благодарностях, подхватил ленту за завязанный узел и поплёлся вслед за Юй Нином в гостиную.
Вообще-то, такая неприятность улаживалась на раз: Юй Нину достаточно было достать Нефритовый драконий штамп и шлёпнуть У Юну на лоб печать киноварью. Но, во-первых, у торговца имелись собственные связи для снятия порчи, а во-вторых, они не были настолько близки, чтобы выставлять напоказ бесценное сокровище.
Старец Гу уже восседал в гостиной, пододвинув к себе кассовый терминал, и снова вызванивал того же адресата. Когда Юй Нин и У Юн вошли, на том конце наконец сняли трубку. Старик включил громкую связь, и из динамика раздался дряхлый, но бодрый голос:
— Старый Гу, ты совсем с катушек съехал?! Я с учениками утренний молебен совершаю, а ты мне тут сотовый разрываешь, херли трезвонишь, словно за душой моей пришёл?!
— Думаешь, мне в радость твой брехливый голос слышать, пёс плешивый?! — рыкнул старец Гу.
— Да что стряслось-то?
— У Юн, дурачина, случайно зацепил со свалки поганую вещь. Во второй половине дня приволоку его к тебе, почистишь парня.
— Ой, да ну! Я, между прочим, настоятель солидного монастыря, и услуги мои стоят ого-го! Думаешь, по первому твоему свистку брошу все дела? Занят я!
Поняв, что громкая связь включена специально, У Юн подал голос:
— Ой-ё-ёй, дядя-наставник Гуфа! Неужто я вам так поперёк горла встал?!
На том конце на мгновение воцарилась тишина, после чего послышался сухой кашель, и интонация старика потеплела раз в восемь:
— Сяо У? Ты, оказывается, рядом? Да я же с твоим дедом Гу просто шучу! Не принимай близко к сердцу. Разве это проблема? Приезжай в любое время, разве я могу бросить тебя в беде?
Хмыкнул старец Гу и, не дав У Юну вставить ни слова, махом сбросил вызов, да так запальчиво, что едва не грохнул телефон об пол. Сверкнув глазами на У Юна, он ткнул пальцем в терминал:
— Плати!
— Мог бы и в долг записать... — пролепетал У Юн. — В таком виде мне к картам прикасаться опасно, позже расплачусь.
Юй Нин поднёс карту к терминалу, транзакция прошла успешно. Взглянув на оставшийся баланс, он невольно ощутил укол светлой грусти: все свободные средства он перевёл Лань Сяо, а на карманные расходы оставались считанные гроши. Хорошо хоть электронный лимит выручал, не давая остаться даже без билета на скоростной поезд.
Поморщившись, Юй Нин с иронией подумал: «Тоже мне, путешественник без гроша в кармане». Достав телефон, он открыл приложение железных дорог и молча оформил билет на вечерний рейс до Города S.
Старец Гу постучал пальцами по столешнице:
— Положи свои покупки сюда, я сниму печать.
Юй Нин послушно выложил на стол все три предмета. Выудив из кармана белую костяную пластину, старик Гу легко провёл ею над артефактами. В то же мгновение ауры предметов преобразились. Разумеется, ярче всех вспыхнула метёлка-вэньчэнь, на которую Юй Нин зарился с самого начала: лазурно-синее сияние взвилось к потолку! Когда эта энергия утихала, она казалась ласковым весенним бризом, но стоило ей встрепенуться — и она обращалась в неприступный горный утёс.
Юй Нин бережно поднял метёлку. Рукоять оказалась выточена из прозрачно-прохладного зелёного нефрита, а белоснежные волоски на конце ощущались невероятно шелковистыми — сходу и не определишь, из какого материала сплетены. Он слегка взмахнул артефактом: избавившись от подавляющих чар хранилища, вещь проявила себя во всей красе. Стоило Юй Нину сделать лёгкое движение рукой, как метёлка послушно откликнулась, взбудоражив потоки окружающей духовной энергии.
Глаза Юй Нина блеснули от удовольствия. Чутьё подсказывало: возможности этой вещицы далеко не ограничивались простым давлением. Вернётся домой — изучит как следует.
Каменная печать после снятия печати особых чудес не явила — её аура оказалась вполне рядовой. На нижней грани высечены четыре иероглифа: «Совершенствуй мудрость, блюди скромность» — судя по всему, девиз какого-то чиновника или учёного мужа. Эта вещь приносила удачу в учёбе и трудах, так что вложение не совсем окупалось.
Зато деревянный ларец после очистки и вовсе лишился какой-либо духовной ауры. Это лишь убедило Юй Нина в том, что сокровище спрятано внутри.
— Старик Гу, а где ключ от замка? — поинтересовался он.
Старец скользнул по ларцу равнодушным взглядом:
— Нет ключа. Дома молотком звякнешь — вот и весь разговор.
Юй Нин кивнул, соглашаясь. Тем временем освобождённая от сдерживающих заклятий бурая лента вспыхнула таким выжигающим кровавым маревом, что У Юн мгновенно побледнел как полотно и даже через перчатки не решался протянуть к ней руку.
— Старший Гу, да откуда вы вообще выкопали эту могильную дрянь?!
— Тебе-то какое дело? — огрызнулся старик и, вытащив из шкафа плотный деревянный футляр, швырнул его торговцу. — Убирай давай.
Двумя пальцами зажав край ленты, У Юн бережно уложил её в футляр и захлопнул крышку. Едва улеглась кровавая гарь, он с облегчением выдохнул и сокрушённо улыбнулся:
— Неужто мне сегодня на роду написано отгрести по полной?
— Так тебе и надо, — смерил его презрительным взглядом старик. — Пока по шапке не получишь, так и будешь мнить себя пупом земли.
— Я и без того у разбитого корыта, а вы всё ругаетесь, — почесал нос У Юн. — Лучше наглядитесь на меня перед смертью! А то выйду за порог, сдохну от какой-нибудь глупости — кто вам потом будет еду носить да полы мыть?
Старец Гу неторопливо отряхнул полы халата:
— Деньги у меня есть, сиделку найму. А ты ступай с миром. Учитывая, что ты мне, старику, верой и правдой служил, я даже сожгу за твой упокой пару мешков ритуальных денег — будешь на том свете ни в чём себе не отказывать, да глядишь, скорей переродишься.
У Юн закатил глаза к потолку:
— Какое же у вас чёрствое сердце! Я вам точно в суп крысиного яду подсыплю!
— Ты сперва сегодняшний день переживи, — ядовито ответил старец.
Пока они перебрагивались, аура вокруг У Юна полностью окрасилась в густо-алый цвет. Лишь благословение чёток удерживало скверну, сплетая вокруг тела золотистый защитный кокон. Юй Нин сперва полагал, что чётки призваны очистить скверну ленты, однако их магия лишь защищала самого владельца: как бы ни сгущалась вокруг злая судьба, святыня не давала торговцу досрочно отдать концы.
У Юн с откровенным вожделением взглянул на выторащенную Юй Нином метёлку-вэньчэнь, но просить перепродать не решился. Старый торговец набил руку на людских эмоциях: один лишь горящий взгляд Юй Нина давал понять, что вещь не отдадут ни за какие деньги. Ему оставалось лишь наблюдать, как Юй Нин совершенно бесцеремонно сваливает все три артефакта в обычный холщовый рюкзак — даже тканевыми салфетками не обернул! А ведь в рюкзаке, судя по выпирающему боку, уже валялось нечто тяжёлое, вроде булыжника или необработанной породы.
И ведь ни капли не боится повредить ценные артефакты!
Видимо, богачам положено верить в свою неуязвимость. У Юн со вздохом покачал головой: «Да уж, сытый голодного не разумеет...»
Уложив вещи, Юй Нин поинтересовался:
— Аура хозяина У выглядит тревожно. Старший Гу, вы собираетесь отвезти его к мастеру для очищения? Раз так, лучше не медлить.
Старец Гу кивнул:
— Погоди минуту, запру лавку. Господин Ю, вы водить умеете? Сяо У за руль сажать категорически нельзя.
Однако У Юн воспротивился:
— Может, я всё-таки сам доберусь? Настоятеля Гуфа я знаю прекрасно. А если по дороге случится авария? Ладно уж господин Ю, но вы-то, старший, с вашими старыми костями... Случись что — вовек не расплачусь. В вашем возрасте кости хрупкие, беречь себя надо!
— Молчать, не твоего ума дело! — огрызнулся старик Гу, направляясь к обувной полке. Впрочем, чуть смягчившись, добавил: — Хотя впервые за день умную мысль озвучил. Господин Ю, ступайте по своим делам, путь с Сяо У лёгким не будет, незачем вам рисковать.
Юй Нин на мгновение задумался:
— Судьба нас сводит уже не в первый раз, да и обычная неурядица мне не навредит. К тому же я ни разу не видел ритуала изгнания скверны. Разрешите проследовать с вами — расширю кругозор.
— Воля ваша, — бросил старец, не оборачиваясь. Нащупав на полке связку ключей и плотный полиэтиленовый пакет, он швырнул его У Юну: — Натяни и погнали.
Разорвав упаковку, У Юн выудил оттуда дешёвый дождевик:
— Старший Гу, вы это серьёзно?!
— Застегнись до подбородка и не гавкай! Вокруг мои соседи, с которыми я полвека бок о бок живу. Случись из-за тебя хоть с одним беда — ноги переломаю!
— Понял-понял, надеваю! — вздохнул У Юн и влез в целлофановый кокон.
Выйдя на улицу, Юй Нин помог старику Гу заложить дверной проём защитными щитами. Старец защёлкнул замок, после чего повёл гостей кривыми переулками к автостоянке.
У Юн протянул ключи от машины Юй Нину. Юй Нин не боялся чужой нечистоты и спокойно выхватил связку. По указке Юй Нина У Юн забился на заднее сиденье, а старец Гу занял место рядом с водителем.
— Хозяин У, садись строго за мной, — предупредил Юй Нин.
У Юн послушно поёрзал по дивану:
— А почему именно там?
— Чтобы, если мы влепимся в кого-нибудь, я на автопилоте не подставил твою сторону под удар. Нам со стариком Гу ничего не грозит, а вот ты при твоей карме соберешь всё всмятку. За моей спиной целее будешь.
— Логично... — смущённо ухмыльнулся У Юн.
Заведя мотор, Юй Нин плавно выехал с парковки. Поездка превратилась в аттракцион невиданной осторожности: с таким ходячим проклятием, как У Юн, даже при идеальном вождении обязательно найдётся какой-нибудь идиот, желающий протаранить их борт. Юй Нину пришлось превратить обычную поездку по городу в настоящую игру на выживание. К счастью, в Городе H, как и в Городе S, въезд большегрузных фур в черту города днём был запрещён, так что дело ограничивалось мелким аварийным маневрированием.
Увернувшись от пары ударов в багажник и проскочив мимо пьяного лихача на спорткаре, вылетевшего на красный свет, Юй Нин наконец вырвался за городскую черту. Однако на трассе полагаться исключительно на реакцию стало опасно: вокруг ревели тяжёлые бетономешалки, бензовозы и длинномеры с арматурой. Не желая испытывать судьбу, Юй Нин незаметно активировал Нефритовую печать Лазурного Дракона. Её могучее сияние мгновенно подавило вспышки скверны У Юна, и остаток пути прошёл без единой задоринки.
Старец Гу лишь хитро смерил Юй Нина долгим взглядом, но воздержался от расспросов.
Храм Духовной Горы считался одной из главных жемчужин Города H, а потому, несмотря на будний день, его аллеи кишели паломниками и туристами. К счастью, настоятель Гуфа заранее отправил монаха-приёмщика встретить гостей на парковке. Тот сразу провёл их служебной тропой в обход праздных зевак, спасая У Юна в его дождевике от изумлённых взоров экскурсионных групп.
Проведя их через задние ворота, монах провёл гостей в келейный корпус, закрытый для мирян. По дороге им встретились лишь две группы послушников, возвращавшихся после утреннего правила. Проявив благочестивую сдержанность, монахи чинно поклонились путникам, сложив ладони у груди, и удалились по своим делам.
Лишь у самых дверей настоятельской обители У Юн сподобился содрать с себя полиэтиленовую шкуру. С него сходило семь потов, он походил на мокрую курицу. Заглотив подряд две бутылки ледяной воды и бережно утерев лицо полотенцем, вынесенным юным послушником, он переступил порог.
Юй Нин вошёл следом. В просторной обители ровными рядами лежала дюжина соломенных циновок-путуаней. На передней восседал почтенный старец в алом касая. Его белоснежные брови и борода спускались по обе стороны лица, а на обритом черепе отчётливо выделялись девять молебных шрамов-цзечжан. Ровно так в народных сказаниях изображают мудрых святителей, ушедших от мирской суеты.
Не шевельнув и бровью, со смыкающимися веками, он размеренно промолвил:
— Пришли?
Если бы Юй Нин своими ушами не слышал, как этот святой муж минуту назад крыл старика Гу трёхэтажным матом, призывая «херы» и «собачьи души», он бы ни секунды не колеблясь отвесил ему нижайший поклон со словами глубокого почтения.
Однако старец Гу ни капли не впечатлился. Пройдя к креслу у стены, он тяжело опустился на сиденье и гаркнул:
— Перед кем ты тут шкуру святоши разыгрываешь, лысый чёрт?!
«Лысый чёрт» распахнул очи и со вздохом обратился к сопровождающему:
— Синьчжи, ступай.
— Слушаюсь, настоятель, — приклонил голову монах и удалился.
Едва за послушником закрылась дверь, настоятель без лишних церемоний поднялся с циновки, плюхнулся в соседнее кресло и принялся с кряхтением растирать колена:
— Ох-х, староват я стал... Посидишь так полчасика — ноги ломит так, хоть волком вый. Проклятый ревматизм, никакого спасения от него нет!
У Юн, еле сдерживая смешок, поторопился представить спутника:
— Мастер Гуфа, позвольте представить: это господин Юй.
Мастер Гуфа вскинул взгляд на Юй Нина. Его рука, разминавшая колено, на миг замерла, после чего священнослужитель мгновенно расправил плечи, принял исполненную достоинства позу и благочестиво кашлянул:
— Приветствую тебя, почтенный благотворитель.
Старик Гу ядовито заметил:
— Когда ты орал в трубку свои непотребства, он стоял прямо рядом со мной.
— Тьфу ты! Что ж ты раньше-то молчал?! — Настоятель моментально сбросил святой лик, снова закинул ногу на ногу и принялся с усердием молотить по своему суставу: — Господин Юй, присаживайтесь, не стесняйтесь. Я тут без церемоний, ладно?