Помня предупреждение мастера Усуна, Юй Нин ненадолго задумался, а затем негромко поинтересовался:
— А бабушка Чжоу, случаем, не из Павильона Лазурного Неба?
Услышав этот вопрос, старуха лишь поправила шпильку в волосах и даже бровью не повела:
— Какого ещё Павильона? Я — прямая последовательница учения Школы Чжоутянь и ни о каком Лазурном Небе ведом не ведаю.
— Школа Чжоутянь — это наше местное учение фэншуй, — тихонько шепнул стоявший рядом Цзин Чуньюй. — Они славятся незаметной, мягкой работой. Ты мог о них и не знать, братец Юй, но вот об их главном раскладе точно слышал... О раскладе «Весенний ветер и животворный дождь»! По сути, это прародитель всех раскладов для долголетия.
Про саму школу Юй Нин действительно ничего не знал, а вот про этот расклад слышал немало — о нём упоминалось даже в трактатах, полученных от Великого астролога Гу. И всё же юноша не хотел так просто сдаваться. Сделав как можно более непринуждённый вид, он спросил:
— Мне доводилось слышать об одном великом человеке — мастере Усуне. Бабушка Чжоу случайно не знает его?
— Усун?.. — Старуха пристально всматривалась в его лицо, словно пытаясь разглядеть сквозь юношеские черты чей-то знакомый образ. — Не слыхала о таком.
Заметив, что Юй Нин медлит, она указала на свой прилавок:
— Выбирай.
Судя по спокойному виду бабушки Чжоу, она вовсе не лгала. Юй Нин и сам не мог понять, чего в нём сейчас больше — досады или облегчения. Если эта старушка никак не связана с мастером Усуном, выходит, он уже во второй раз сталкивается с правилом, по которому «приглянувшийся» покупатель может забрать артефакт даром. Неужели этот обычай здесь настолько распространен?
Придумают же богачи... Юй Нин невольно улыбнулся этой мысли. Вот накопит он собственную сокровищницу и обязательно заведёт такое же правило! Попадётся приласкавший взгляд человек — дарить за просто так вроде бы несолидно, а скажешь, мол, учение у нас такое, — и вещь отдашь, и перед человеком фасон держишь.
— Дядюшка-наставник Юй, ты чему улыбаешься? — внезапно спросил А-Чао, снизу вверх глядя на него.
— А? Да так, ни о чём, — ответил юноша и провел пальцами по уголку глаза.
Затем он стал разглядывать прилавок и выбрал вещь, что сразу бросилась в глаза — нефритового дракона величиной с ладонь. Фигурка изогнулась в форме буквы «С»: оленьи глаза, змеиное тело, свиной пятачок и лошадиная грива. Очень похоже на знаменитого дракона Хуншань из Гугуна, только этот был алым, словно свежая кровь, и чистым до прозрачности — невероятно красивое изделие.
Бабушка Чжоу окинула его косым взглядом:
— Плохая вещь. Возьми другую.
Юй Нин улыбнулся:
— Пусть будет эта... Не волнуйтесь, бабушка Чжоу, носить её на себе я не стану.
Он вытащил из рюкзачка А-Чао пару бумажных салфеток и, обернув ими статуэтку, поднял её к свету. Прищурившись, Юй Нин разглядел витавшую над нефритом тёмную ауру, в которой зловеще мерцали алые жилы. Учитывая жутковатый, нездоровый румянец камня, он тихо спросил:
— Свежевырытая из какого-то кургана?
В молодости бабушка Чжоу наверняка слагала легенды своей красотой. Она поправила волосы, и на её иссушенном морщинами лице проскользнула улыбка. В этом движении сквозила удивительная, неподвластная годам гордая грация:
— Сразу видно кровь рода Юй. Глаз у тебя зоркий.
— Благодарю за похвалу, — ответил Юй Нин, аккуратно завернул фигурку в салфетку и опустил в карман брюк. — Под землёй она, судя по всему, пролежала немало?
— У меня она уже лет тридцать, — ответила старуха.
Она хотела было предупредить юношу, чтобы тот был осторожен и не касался ритуальной утвари руками, кабы не навлечь смертоносную скверну, но Юй Нин уже беззаботно засунул вещь в карман. Пожалав не тратить попусту слова, старуха лишь качнула головой:
— Ладно, иди своей дорогой. Не мешай торговать.
Юй Нин расплылся в улыбке и слегка подтолкнул А-Чао вперёд:
— Да вы не спешите, бабушка! Тут ведь ещё один покупатель. Взгляните-ка, а этот малыш вам как?
Бабушка Чжоу бросила на него укоризненный взгляд и прикрыла глаза:
— Вы, верзилы, не лезьте. Ну а ты, малыш... Выбирай, что по душе.
А-Чао похлопал глазами:
— Прабабушка, это вы мне?
Мальчик слышал, как Юй Нин настойчиво называл старушку «бабушкой Чжоу». В силу возраста он ещё не разбирался в вежливых обращениях и решил, будто перед ним настоящая бабушка его дядюшек-наставников. А раз так, то кем она ему приходится, если не почтенной прабабушкой? Ребёнок сделал серьёзную мину и со всем уважением поклонился:
— А-Чао не смеет сам брать вещи у прабабушки. Что прабабушка подарит, то А-Чао и примет.
Старуха чуть приоткрыла веки, наугад выхватила с лотка нефритовый амулет «Пин-ань-коу» и вложила мальчику в ладошку:
— Хоть этот правилам обучен, — хмыкнула она.
— Благодарю за подарок, прабабушка! — А-Чао чинно сложил ручонки и выбил низкий поклон.
Взгляд бабушки Чжоу заметно потеплел. Тут же вперед выскочил Цзин Чуньюй и с самой бесстыдной рожей заявил:
— Бабушка Чжоу, раз уж у моего братца и племянника оказалась такая судьба, может, и мне сегодня перепадёт кусочек удачи?
Старуха лишь холодно отмахнулась:
— Проваливайте все.
Цзин Чуньюй отвесил глубокий поясной поклон и, с видом барствующего шалопая, взмахнул рукой:
— А ну, идем!
Юй Нин и А-Чао попрощались с бабушкой Чжоу и пошли след в след за старшим. Пошёл уже второй час дня, однако над улицей раскинулся плотный навес из крон деревьев. Стоило пробежать лёгкому ветерку, как давящий зной тут же отступал. Цзин Чуньюй честно отрабатывал роль хозяина: водя гостей по лавкам, он то и дело рассказывал занятные истории.
Была лишь одна беда. Точно так же, как у Юй Нина возле Лавки Нефритового Лазурита каждый знал господина Ю из Лавки Нефритового Лазурита, так и здесь всякий прохожий узнавал в их спутнике управляющего Лавки Собрания Сокровищ. Торговцы, хоть и кланялись ему для вида, смотрели косо: одни видели в нём соперника, явившегося подгадить, другие и вовсе просили отойти подальше, дабы не отпугивал покупателей.
Покружив по улице, троица вернулась в Лавку Собрания Сокровищ. Цзин Чуньюй с порога сбавил кондиционер на пару градусов. Находившийся в лавке второй ученик, углядев учителя, принялся усердно суетиться: накрыл чаю, подал влажные полотенца. Тем временем Юй Нин, как и обещал, вручил хозяину щедрый подарок — из тех, что кормит человека полжизни (впрочем, останавливаться на этом не стоит).
Вытирая пот, Цзин Чуньюй вспомнил, как Юй Нин присмотрел на одном лотке артефакт, но торговцы, едва завидев управляющего, встретили их в ножи. Цзин Чуньюй виновато произнёс:
— Эх, братец Юй, не обессудь! Знай я заранее, ни за что бы не таскался с тобой следом.
За время прогулки они успели сойтись поближе, поэтому Юй Нин легко отшутился:
— Да вы же у нас глыба, старший брат Цзин! Стоит вам встать за спиной, как лавочники сразу понимают: прибыли не видать, как бы в убыток не уйти. Вот и спешат избавиться!
— Ну всё, давай подкалывай!
В кои-то веки вырвавшись из дома, Юй Нин был полон азарта. Войдя в Лавку Собрания Сокровищ, он даже не стал садиться, а с интересом принялся разглядывать артефакты на резных полках:
— Да я вовсе не смеюсь, напрасно вы на меня наговариваете! Я же от чистого сердца... Ой, а это что за печать? Какая хорошая вещь!
Он лишь скользил взглядом по предметам, не ожидая ничего особенного, но вещь и впрямь зацепила его. Небольшая квадратная печать со стороной пальца в три, судя по весу и блеску — из чистого золота. На одном торце древним письмом чжуаньу были вырезаны иероглифы «И юй чунь хань» — «Слово весенней прохлады». На противоположной стороне вился сквозной узор, в котором Юй Нин не смог распознать ни сакральных символов, ни простого орнамента. Аура от печати исходила слабая, мягкая и белая, но сами слова отзывались в душе юноши чистой поэзией.
— И во сколько вы цените эту печать, старший брат?
Цзин Чуньюй взглянул на печать в его руках и махнул рукой:
— Брось, братец Юй! Не стыди меня. Забирай так! Ну какие между братьями деньги?
— Вы же купец, старший брат Цзин, а уговор дороже денег, — с улыбкой возразил Юй Нин, без лишних церемоний отправляя печать в сумку.
Следом туда же отправился и нефритовый дракон, всё ещё завёрнутый в салфетку. Уходя из дома, Юй Нин не стал брать с собой рюкзак из-за зноя, но по пути накупил всякой всячины (пусть большинство покупок и сорвалось из-за спутника), так что пришлось прикупить в настоящей сувенирной лавке простой холщовый рюкзачок.
— Вот это по-нашему! — хмыкнул Цзин Чуньюй и тут же крикнул старшему ученику: — Ну-ка, сходи принеси шкатулку для вашего дядюшки Юя. Закутай того дракона как следует — штука скверная, накличет ещё беду.
Старший ученик был сверстником Юй Нина, а может, и чуть старше. От природы он обладал удивительными глазами: даже когда парень сохранял бесстрастие, казалось, будто он тепло улыбается. Именно за эту располагающую черту Цзин Чуньюй и поставил его за прилавок вести дела с покупателями.
Получив от Юй Нина щедрое угощение, парень с радостью кинулся выполнять поручение. Поняв с полуслова, о какой скверне идёт речь, он выудил из глубины шкафа бархатную шкатулку:
— Дядюшка-наставник Юй, переложите сюда... Мастер лично освящал, на время отгонит злую силу.
Поблагодарив, Юй Нин уложил алого дракона в шкатулку и спрятал всё в рюкзак. Ученик заботливо подхватил щипцами использованные салфетки и сжег их в пепельнице, дабы не давать ядовитым флюидам просочиться наружу.
А-Чао, перенёсший утренний перелёт и долгую прогулку после обеда, уже вовсю клевал носом. Юй Нин собрался было пристроить мальчика, но Цзин Чуньюй остановил его:
— Малышам в его возрасте положено спать. Оставь его у меня, в лавке волосинка с него не упадет! А сам иди, прогуляйся спокойно.
— Договорились, — кивнул Юй Нин, вскинул сумку и снова выскочил на улицу.
Без солидного спутника за спиной юноша снова превратился в обычного студента. Поразмяв затекшую шею, Юй Нин первым делом рванул к лотку со сладостями и взял пиалу фруктового льда. При А-Чао объедаться лакомством было стыдно — не отнимать же у ребенка! А не съесть хоть ложку — душу жаба задушит. Но взрослому человеку выбор не нужен: он просто пошел и купил себе отдельную порцию!
Забрав ледяное угощение, Юй Нин заботливо сфотографировал его на телефон, намереваясь заказать такое же с доставкой, чтобы при случае порадовать мастера Мэя и остальных. Убрав смартфон, он побрёл в тени деревьев, наслаждаясь лакомством.
Ел он до того увлеченно, что невнимательно зашагал по дорожке и сослепу врезался в прохожего — помятого мужчину средних лет. Тот сплюнул под ноги и торопливо пробормотал:
— Прости, парень, не заметил! Жив?
— Ничего, я и сам зазевался, — на автомате ответил Юй Нин. — В порядке?
— В порядке, в порядке! — Прохожий даже головы не поднял и мигом растворился в толпе.
Юй Нин с недоумением сделал пару шагов, как вдруг сидевший у дороги торговец со смешком крикнул:
— Парень, сумку-то проверь!
Юй Нин провел рукой по боку — ткань холщового рюкзака оказалась аккуратно полоснута бритвой. Он торопливо сдёрнул сумку и заглянул внутрь: золотая печать лежала на дне, а вот бархатная шкатулка с алым драконом исчезла без следа!