Великий астролог Гу взял со стола гладкую маску белоснежной лисицы, повертел её в руках и со скучающим пренебрежением хмыкнул:
— Сплошь разбитые мною соперники. Стоит ли вообще о них говорить?
Опустив маску на полированную столешницу, он подхватил кисть с киноварью и одним тонким, точным движением провёл изящные стрелки у глазных прорезей. Багряная линия вмиг преобразила фарфоровую белизну, придав ей хищный, дерзкий вид. Поразмыслив мгновение, Великий астролог Гу набросал ещё несколько беглых штрихов, сложившихся в замысловатую, похожую на заклятие вязь.
— Вы у нас неукротимый мастер, коль за вами тянется целый шлейф поверженных врагов, — без тени искренности похвалил его Юй Нин.
Не успели замереть эти слова, как юноша нацепил на лицо понравившуюся маску. Впрочем, полный фарфоровый лик показался ему слишком душным — дышать было нечем. Сбросив его, Юй Нин выудил из вороха изящную полумаску. Примерка прошла успешно: накладка сидела идеально. Убедившись в этом, он сдвинул её на макушку и увлечённо принялся разглядывать тяжёлый плащ, соображая, как надёжно зафиксировать его на плечах.
Великий астролог от подобной бесцеремонности только поперхнулся, но, вздохнув, тоже взялся за свою накидку.
Мастер Усун, глядя на эту пару, мог лишь поднять то, что они обошли вниманием. По правде говоря, именно он созвал это тайное собрание ценителей и выступал в роли хозяина дома. Закрывать лицо ему было бессмысленно: круг мастеров фэншуй узкий, стоит только подать голос — и все поймут, кто перед ними. Подобная личина требовалась лишь Великому астрологу Гу — человеку-легенде, чьё имя до сих пор гремело по Поднебесной, да Юй Нину, безымянному новичку, о существовании которого в этих кругах ещё никто не догадывался.
Слуга, наблюдавший за тем, как Юй Нин уже в третий раз тщетно пытается завязать шнурки на плаще, не выдержал и сделал шаг вперёд. Споро и ловко он зафиксировал узлы. Юй Нин смущённо улыбнулся и, никем не замеченный, сунул слуге в ладонь серебряный слиток. Наблюдая за Великим астрологом, который в пару касаний управился с накидкой и даже повязал тесёмки изящным бантом, юноша решил, что всё проще простого. Но теория разродилась полным провалом: он так и не понял, какая лента куда вдевается.
Когда все трое собрались — в чёрных плащах и с масками наготове, — Юй Нин окинул их взглядом. От этой троицы веяло чем-то зловещим, будто они состояли в тайном ордене наёмных убийц. Сдерживая усмешку, он спросил:
— Шигун, мастер Усун, а мы в таком виде не слишком ли бросаемся в глаза?
— Мы пойдём тайным ходом, — одарив его выразительным взглядом, отрезал Великий астролог. Помолчав, он с нескрываемым беспокойством наставил юношу: — Когда окажемся там, без нужды рта не открывай. И не зови меня шигуном — зови наставником. Если кто-то попытается заговорить с тобой, просто делай вид, что не замечаешь.
Юй Нин удивлённо моргнул:
— Неужели всё так строго? Неужели опасаются, что после торгов кто-то решит прирезать хозяина редкой вещицы и забрать её себе?
— Искусство фэншуй лишает жизни без шума и следов, — наставительно произнёс Великий астролог Гу. — Или ты полагаешь, что среди мастеров фэншуй одни лишь праведники?
Юй Нин прищёлкнул языком:
— Но разве губить людей ради собственной выгоды с помощью искусств фэншуй не навлекает небесную кару?
— Способы обойти кару всегда найдутся, — в глазах Великого астролога блеснул странный огонёк. — Скажи мне, А-Ю: если, убив одного, ты спасёшь сотню, а убив сотню — спасёшь одного... Кого ты решишь убрать?
Юноша задумчиво притих. Этот философский вопрос не имел единственно верного ответа — в его прежнем мире над ним брызгали слюной веками. Поразмыслив, Юй Нин покачал головой:
— Дело ведь вовсе не в арифметике спасённых и убитых, верно? Мастерство фэншуй — это лишь способ перестроить окружающий мир во благо человека. Разве мастера потчуют людей своими знаниями даром? Разве им не нужно есть, пить и иметь крышу над головой? В конце концов, в основе любых поступков лежит личный интерес. Человек не способен, подобно героям из трактата «Три Вопроса», витать в небесах в белоснежных одеждах, не заботясь о земной суете.
Глаза Юй Нина блеснули лукавой искоркой. Великий астролог мгновенно понял, к чему клонит ученик: Мастер Мэй, сочиняя свой прославленный труд «Три Вопроса», нарочно обошёл стороной всю житейскую грязь и мелкую бытовуху. Гу Мэнлань едва заметно улыбнулся. В те далёкие времена, когда они с мастером Мэем ещё были простыми приятелями, тот вечно спускал целые состояния на редкие антикварные безделушки, дочиста разорялся и регулярно прибегал к нему в резиденцию — просто чтобы не умереть с голоду.
— Вот и выходит: если убивать одного или сотню ради собственной выгоды, тут грань между правильным и ложным весьма отчётлива, — увлечённо продолжал Юй Нин. — А если лишить жизни одну опору государства ради спасения сотни простых крестьян? Рухнет опора — сгинут миллионы. Но в чём виноваты те самые сто крестьян? И если бы среди них оказался я... Неужто вы с наставником не стали бы мстить за меня, даже если бы после этого мир рухнул в тартарары? А с точки зрения государства — я погиб, но страна выстояла, народ живёт в мире, и даже ваш с наставником быт стал сытнее. Должно ли тут быть место мести — по совести или по закону?
Мастер Усун и Великий астролог погрузились в раздумья. Юй Нин замер с видом торжествующего победителя — ещё бы, за его плечами стоял опыт тысяч сетевых дискуссий, которыми он сейчас без зазрения совести козырял перед почтенными мудрецами.
— А если этот единственный человек — самый близкий и дорогой вам на свете? — с лукавой ухмылкой подбросил дров в огонь юноша. — Пойдёте ли вы на то, чтобы истребить сотню невиновных ради его спасения?
— Пойду, — без колебаний выдохнул Великий астролог Гу.
— Не пойду, — одновременно с ним отрезал мастер Усун.
Старики переглянулись и тут же синхронно отвернулись с явным недовольством.
— У каждого своя правда, и никто не вправе судить других до последнего вздоха, — подвёл итог Юй Нин. — Главное — поступать по велению собственного сердца. Вот мой ответ на ваш вопрос, шигун.
Великий астролог Гу притих, а затем взглянул на него странным, трудночитаемым взглядом:
— Неужели тебе всё равно, что о тебе подумают люди?
— А с чего бы мне переживать? — искренне удивился Юй Нин. — Главное, чтобы мне самому жилось хорошо. Если оглядываться на чужие взгляды да пересуды, никакой жизни не хватит.
Великий астролог медленно кивнул:
— Понятно.
— Молодо-зелено, — покачал головой мастер Усун, явно не разделяя подобной беспечности. — Со временем ты узнаешь, насколько страшной может быть людская молва.
Юй Нину показалось, что у Великого астролога есть к нему важные слова, которые тот не желает произносить при посторонних. Впрочем, их покои находились по соседству, так что пошептаться они успеют. Мастер Усун тоже уловил витавшую недосказанность. Деликатно кашлянув, он сделал пару шагов к выходу и жестом позвал их:
— Пора. Идите за мной.
Юй Нин аккуратно надвинул полумаску на лицо. Великий астролог небрежно нацепил свою — она сидела немного косо, но изысканные черты его лица и манящая демоническая поволока багряного рисунка создавали образ столь сокрушительный, будто он только что сошёл со старинного свитка.
У входа в тайный ход их поджидал слуга.
— Господин, несколько гостей уже прошли дальше, — негромко доложил он.
Усун кивнул и повёл спутников в проход. Узкий коридор едва позволял идти вдвоём плечом к плечу. Лучи света, пробивавшиеся сквозь крошечные душники, дробились на стенах причудливыми, призрачными бликами. Вскоре им навстречу попались ещё двое в точно таких же чёрных плащах: на одном была маска кролика, на другом — гладкий белый лик. Спутники молча обменялись лёгкими поклонами, и прибывшие примкнули к их шествию.
Постепенно их вереница разрасталась. Снаружи сквозь каменную толщу глухо пробивались звуки бамбуковых флейт, пьяные взрывы хохота и звон кубков. Но в тайном лабиринте царило бесшумное спокойствие. Люди в масках скользили в темноте подобно бесплотным духам, неслышно пересекая чужие владения и оставляя за собой лишь лёгкий сквозняк, заставлявший гостей усадеб поеживаться от наступившей осенней прохлады.
Пройдя ещё немного, мастер Усун толкнул потайную створку. Юй Нин осторожно выглянул из-за его плеча и увидел просторный квадратный зал. Стульев здесь не водилось — только циновки и низкие столики, расставленные на разумном удалении друг от друга вокруг большого центрального стола из ценного грушевого дерева. Великий астролог Гу опустился на лучшее место возле этой жаровни событий и увлёк Юй Нина за собой.
На грушевом столе покоились одинокая палочка для еды, пустая пиала неизвестного назначения и песочные часы, в которых последние песчинки стремительно стекали вниз. Юй Нин с любопытством рассматривал собравшихся. Некоторые пришли в одиночку, другие — как и они с Великим астрологом — парами, явно приведя с собой учеников или младших родичей. За плечами у многих висели небольшие узелки.
Едва песчинки окончательно иссякли, мастер Усун подал знак:
— Срок вышел. Запирайте двери.
Тяжёлые створки глухо захлопнулись с той стороны. Мастер Усун поднялся и произнёс веским, старческим голосом:
— У меня три правила. Первое: никакой принудительной торговли и давления авторитетом. Второе: предмет обмена может быть любым, но он не должен попирать небесную гармонию. Третье: переступив порог, забыть обо всём, что здесь увидели и услышали. Кому не по нраву — уходите прямо сейчас.
Зал отозвался глухим согласным гулом. Мастер Усун взял железную палочку и легко ударил по краю пиалы. Необычный сосуд отозвался чистым, протяжным звоном, прокатавшимся по груди каждого присутствующего и заставившим встрепенуться дух.
— Что ж, начнём.
Из мрака выделился человек, выложил свой узелок на стол из грушевого дерева и развернул ткань. Внутренности сверкнули мягким, аловатым свечением духовного предмета.
— Нефритовая подвеска Дракона и Феникса, — намеренно понизив голос, выдохнул продавец. — Обменяю на артефакт той же пробы, привлекающий богатство. Если проба ниже — доплата серебром или золотом.
Юй Нин вопросительно уставился на Великого астролога. Тот едва заметно кивнул, подтверждая: вещь достойная.
К столу тотчас приблизилось несколько фигур. Быстро осмотрев нарядную драгоценность, один из гостей вытащил из рукава древнюю монету и совершил сделку.
Едва завершился первый обмен, на его место устремился следующий желающий. Впрочем, многие решили не выходить к центру: они попросту расстелили свои узелки прямо на низких столиках, превратившись в эдаких барахольщиков на восточном базаре. Молчаливые мастера выводили свои условия на бумажных листках и клали рядом с товаром, давая покупателям возможность читать всё без лишних слов.
Представив, что за этими кривыми масками скрываются почтенные мэтры фэншуй, выстроившиеся вдоль стены словно уличные торговцы, Юй Нин не удержался от тихого смешка. Великий астролог не стал его бранить. Напротив, он лениво взмахнул кистью, отпуская ученика на прогулку. По правде говоря, он притащил юношу сюда лишь ради расширения кругозора — редкие диковины на подобных торгах появлялись нечасто, и самого Гу Мэнланя они ничуть не интересовали.
Юй Нин давно выучил язык безмолвных жестов наставника. Быстро отстучав пальцами по столешнице древний знак благодарности, он восторженно отправился изучать ряды. Впрочем, эйфория длилась недолго — вскоре до юноши дошло, в какую ловушку он попал.
Никаких ценных артефактов при нём не водилось. В карманах звенящей мелочью лежали лишь деньги на карманные расходы да пара личных украшений, а изящный резной особнячок, подаренный мастером Усуном, остался дожидаться его в Павильоне Лазурного Неба. На этой же ярмарке царил строгий бартер: вещь меняли на вещь, а звонкую монету принимали в редчайших случаях.
Словом, Юй Нину оставалось лишь глазеть по сторонам.