Юй Нин вгляделся в глубину витрины. На подставке покоился длинный металлический стержень, сплошь покрытый толстой коркой ржавчины. Разглядеть под этим многолетним слоем его первозданную форму не удавалось, однако духовное поле предмета поражало своей чистотой — оно лучилось мягким, прозрачно-голубоватым светом.
Даос Фан, напротив, задышал тяжело и прерывисто. Лицо его вспыхнуло густым румянцем, словно старцу явилась дева несказанной красоты; казалось, ещё мгновение — и он прижмётся к стеклу в немом востороге.
— Стой! Немедленно останови! — выдохнул даос.
Лаобань Ван поспешно щелкнул кнопками пульта. Все витрины, кроме той, на которую указал даос, плавно ушли назад, возвращаясь на исходные места.
А-Чао подбежал к наставнику и, ухватив его за рукав, с любопытством спросил:
— Учитель, а что это?
Старый даос, точно заворожённый, прикоснулся кончиками пальцев к прохладному стеклу и прошептал с трепетом:
— Вот она... Та самая волшебная игла, которую я искал!
Поднявшийся следом хозяин лавки посмотрел на выбранный артефакт, покрутил нос и с заметным смущением произнес:
— Старик Фан, ты это всерьёз? Неужто именно её забрать хочешь?
Даос Фан даже взгляда от витрины не отвёл:
— Только не говори, будто тебе жалко для меня какую-то железяку.
— Да нет, дело не в жадности, — замнулся Ван. — Просто предмет... не мой. Один давний приятель оставил его у меня на хранение.
Юй Нин подошёл ближе и коснулся сенсорной панели на стекле. На экране высветились дата и имя человека, сдавшего предмет. Запись сделали невероятно давно — сорок лет назад.
Даос Фан тоже прочитал информацию. Будь вещь собственностью хозяина лавки, он забрал бы её не задумываясь, но посягать на доверенное имущество — значит поставить друга под удар.
— Старик Ван, — вздохнул даос, — а дать мне контакты этого приятеля можешь? Я бы сам с ним потолковал.
Хозяин лавки качнул головой и, выдержав паузу, тихо произнес:
— Не то чтобы я не хотел... Не связаться с ним больше.
— Это ещё почему? — нахмурился даос Фан. — Умер, что ли?
— Хуже. Попал в страшную аварию, с тех пор лежит «растением», — с горечью вымолвил Ван. — Будь он жив и здоров, сейчас именно он возглавлял бы Школу Чжоутянь.
Старый даос тяжко вздохнул, ощутив всю несправедливость судьбы, и сочувственно похлопал друга по плечу:
— Что ж... Не судьба. Давай глянем что-нибудь другое.
— Ну и ладно, — кивнул хозяин Ван и снова нажал на пульт.
Витрины опять пришли в движение. На сей раз даос Фан решил не упорствовать и выбрал пестрый декоративный камень с горы Тайшань. Это был первоклассный минерал с плотной, устойчивой аурой густого тёмно-жёлтого цвета. Само по себе присутствие тайшаньского камня сулило непреклонную стойкость и перемену доли к лучшему, но даоса привлекло иное: на сгибе породы природный рисунок удивительным образом складывался в силуэт изящной орхидеи — прямая отсылка к фамилии господина Ланя.
Впрочем, сам даос заметил эту деталь лишь после того, как Юй Нин тихонько ткнул пальцем в нужный уголок. Поняв намек, старик без колебаний забрал артефакт.
Юй Нин с А-Чао тоже выбрали себе по предмету. Юй Нину приглянулся резной нефритовый венчик — головной убор, напоминавший традиционную заколку даосов. Изящное, легкое украшение пленило Юй Нина с первого взгляда, даже без учета его магических свойств.
Аура у этого венца оказалась поистине необычной — Юй Нин впервые видел артефакт с настолько рассеянным полем. В отличие от прочих предметов, излучавших свет подобно светильникам, от этого убора струились мягкие, постоянно меняющие форму облака духовной энергии.
А едва Юй Нин наклонился к нему поближе, как ушам его чудным образом послышался далекий клёкот журавля.
Любопытная вещь.
Хозяин лавки, заметив выбор гостя, ничуть не расстроился, а лишь удивленно вскинул брови:
— Племянник Юй, ты правда хочешь взять именно это?
— А что, Лаобань Ван, с ним есть какие-то сложности? — уточнил Юй Нин.
— Да нет, никаких сложностей, — махнул рукой Ван. — Этот венец достался мне еще от предков, но толку от него мало. Видишь, как рассыпается его энергия? Для построения структуры фэншуй он совершенно непригоден.
— Ничего страшного, мне он просто внешне понравился, — улыбнулся Юй Нин. — Считайте, я освобождаю место на полке, чтобы вы могли поставить туда что-нибудь более полезное.
— Ишь ты, каков подлец! — со смехом погрозил ему пальцем Ван. — Забрал редкую вещицу, да ещё и делает вид, будто благодетель!
— Премного благодарен за похвалу, дядя Ван, — с кроткой миной отозвался Юй Нин, изобразив такое смущение, от которого Цзин Чуньюй только диву дался: его младшему соученику с такой актерской игрой прямой путь в кинематограф.
Маленький А-Чао, несмотря на юный возраст, обладал редким чутьем: он без колебаний указал на компас Лопань с сильнейшей аурой. Лаобань Ван едва слезу не пустил от такой рачительности, но спорить со старшим даосом не решился и отдал артефакт. Когда же черед дошел до Цзин Чуньюя, хозяин просто наугад вытащил из закромов какую-то безделушку и ткнул ему в руки, не дав ни единого шанса на выбор. Со стороны могло показаться, будто Чуньюя вообще подобрали на улице.
Впрочем... так оно и было.
Посмотрев на обиженную физиономию ученика, хозяин Ван лишь мысленно вздохнул. Ведь после его смерти весь этот лабаз со всеми закромами всё равно перейдет Чуньюю. И чего парень разбушевался?
* * *
На следующее утро, сытно позавтракав, Цзин Чуньюй по поручению наставника отправился к воротам — вывешивать объявление о том, что лавка «Собрание Сокровищ» закрывается на месяц на реконструкцию. Тем временем даос Фан, Юй Нин и А-Чао собрались у чертежей, готовые приступить к проектированию фэншуй-структуры.
Малыш А-Чао послушно шел следом за старшим даосом, молчаливо наблюдая за происходящим — его заранее предупредили не встревать в разговор взрослых. Юй Нин пару раз обошел помещение, вымерил все шагами и, утвердившись в своем замысле, разложил на столе план лавки. Юй Нин уже внес в чертеж собственные правки. Хотя в строительном деле он не разбирался, он понимал: если его каноны фэншуй войдут в противоречие с элементарной архитектоникой, даже самый красивый замысел останется лишь на бумаге.
Даос Фан склонился над планом. Передний двор остался практически без изменений, а вот в заднем Юй Нин провел синюю линию водоёма, превратив едва ли не всю дворовую территорию в глубокий пруд и оставив лишь небольшой сухой пятачок в углу. По центральной оси к жилой пристройке вела прямая, как стрела, каменная дорожка.
Нахмурившись, даос уставился на нарисованный водоем:
— Это еще что за замысел?
Юй Нин принялся объяснять:
— Первоначально я думал перестроить парадный зал, сделав его круглым, а в центре установить квадратный артефакт. Образ «Круглого Неба и Квадратной Земли» напоминает форму старинной монеты, а в сочетании с подземным размещением «Золотые монеты» это создало бы структуру внутри структуры — идеальное условие «Три первоначала приносят процветание».
— Но хорошенько пораскинув мозгами, я понял: круглый зал будет выглядеть слишком вычурно, да и градостроительная инспекция затаскает нас по инстанциям, — Юй Нин набросал на полях пару линий. — И тогда я подумал: почему бы не сделать сам зал той самой «квадратной» частью, а «круг» дорисовать снаружи?
Взяв карандаш, он очертил вокруг главного зала окружность. Ее половина как раз совпала с дугой того полукруглого пруда, который он запланировал на заднем дворе.
— А вторая половина? — уточнил даос Фан. — Как с ней быть? Чтобы получилось «Круглое Небо и Квадратная Земля», квадратное отверстие должно располагаться строго по центру.
Юй Нин дорисовал недостающую дугу за пределами плана:
— Во время ремонта мы скажем, что перекапываем двор из-за неисправной канализации. Выроем траншею, замкнём этот круг под землей, а потом тихонько засыплем обратно.
Даос Фан одобрительно закивал:
— Годно. Так и поступим. Размещение «Великие три первоначала богатства» — вполне достойный выбор, твоему дяде Вану стыдно не будет.
Юй Нин похлопал стержнем ручки по чертежу и лукаво прищурился:
— Дядюшка Фан, вы присмотритесь получше. Я нацелился совсем не на «Великие три первоначала».
Задний двор за вычетом пруда сохранил прежние габариты, поэтому мастер Фан поначалу не вглядывался в детали. Но стоило Юй Нину указать на рисунок, как даос изумленно прошелся взглядом по схемам. Оказалось, Юй Нин полностью демонтировал несущую стену жилого корпуса, обращенную к переднему двору, а дверной проем расширил до невероятных размеров. По сути, первый этаж превращался в полуоткрытую террасу, тогда как жилые комнаты оставались только на втором.
— Это ещё что? — озадаченно спросил даос Фан, приложив карандаш к нарисованному проему. Дверь получалась настолько широкой, что её пролет практически равнялся радиусу пруда.
Юй Нин взглянул на чертеж и всплеснул руками:
— Ой, чуть не забыл!
Он схватил красный маркер и пририсовал на втором этаже здания два огромных алых фонаря.
Эту идею Юй Нин подсмотрел в тереме «Изумрудное Море и Лазурное Небо» — точнее сказать, беззастенчиво позаимствовал удачное решение. Указав на узор из золотых слитков и монет по периметру стены, он продолжил:
— По низу пустим орнамент из монет и слитков юаньбао. В самом пруду высадим лотосы — лучше вечнозеленый сорт, чтобы зелень радовала глаз круглый год, а цветут они или нет, не столь важно. Ну и запустим туда стаю карпов кои. Вот тогда картина будет полной.
Даос Фан всё ещё хмурился, явно не до конца улавливая суть:
— Рыбы да лотосы — дело привычное, но не возникнет ли во дворе избытка сырости?
Юй Нин со значением улыбнулся:
— А разве денежной энергии бывает слишком много? К тому же сакральному зверю полагается легкий флёр бессмертия — так он выглядит куда величественнее.
С этими словами Юй Нин несколькими уверенными взмахами нарисовал вокруг здания три опорные колонны, расположив их на манер ножек треножника.
Даос Фан замер. Какое-то время он молча разглядывал чертёж, а затем внезапно подорвался с места и со всех ног помчался на задний двор. Через секунду он уже волок за собой ничего не понимающего хозяина Вана.
Юй Нин с невозмутимым видом наблюдал, как старый даос впихнул схему в руки лаобаня и с небывалой серьезностью отрезал:
— Слушай меня, Ван... Забудь слово «племянник». Отныне зови его не иначе как «Господин Юй»!
Лаобань Ван стоял ни жив ни мёртв. Рассматривая нарисованные линии, он не мог разобрать смысловых глубин, а от безумного заявления друга и вовсе окончательно растерялся:
— Да что с тобой стряслось-то? Старик Фан, толкуй толком!
Даос с чувством хлопнул его по плечу:
— Да это же размещение «Золотая жаба, изрыгающая деньги»! Твой род теперь на сто лет вперёд богатством обеспечен!
Ван вцепился в рукав даоса:
— Ты не пыли! Объясни человеческим языком, что тут нарисовано!
Даос Фан разложил чертеж прямо на столе:
— Трехногая денежная жаба! Неужто не видишь?! — Он повел кончиком ручки по линиям, сделанным Юй Нином: — Вот глаза, вот лапы, а вот — огромная пасть! Парадный зал твоей лавки вместе с прудом образуют гигантскую медную монету! Это же чистейший расклад: «Лю Хай играет с Золотой жабой, с каждым шагом выуживая богатство»!
Чем дольше лаобань Ван слушал, тем чаще становилось его дыхание. Лицо его налилось пурпуром от подступающего восторга, а взгляд, устремленный на Юй Нина, вспыхнул отчаянной признательностью.
Юй Нину от такого пристального внимания стало даже как-то не по себе. Слегка смутившись, он тихо пробормотал:
— Ну... Дядюшка Фан преувеличивает. Никакого чуда тут нет, просто добротное размещение «Золотые монеты».