Раз уж Третий старший брат сам его пригласил, Юй Нин без лишних смущений уселся за стол — и плевать, что взгляд Мастера Мэй готов был испепелить его на месте.
Покончив с двумя просяными лепёшками и осушив пиалу каши, Юй Нин наконец обрёл способность говорить:
— Третий старший брат, а ты как здесь оказался?
Голос его звучал столь непринуждённо и тепло, что, не знай Мастер Мэй о том, что Юй Нин видит его третьего ученика впервые в жизни, ревностно подумал бы, будто они с детства водой не разлить. Великому астрологу Гу, напротив, весьма импонировала эта лёгкая непосредственность юноши. Положив Юй Нину палочками хрустальный дамплинг с креветкой, он неспешно произнёс:
— Твой брат пришёл не просто так. У него дело.
Юй Нин одарил Великого астролога Гу весьма скептическим взглядом: «И чего было прибираться на рассвете? Чтобы, как и я, с утра пораньше наглотаться вашей любовной патоки?»
Мастер Мэй перехватил этот дерзкий взор и требовательно постучал костяшками пальцев по столешнице.
Юй Нин мгновенно преобразился в шелкового ученика и с глубочайшим почтением воззрился на астролога:
— Мудрейшие слова, шигун! Проницательность ваша не знает границ.
Третьему старшему брату Юй Нина на вид было около тридцати. Одетый в тёмно-синее ханьфу, он носил на запястье чётки из крупных деревянных бусин, испещрённых тёмными отметинами; от них исходил странный, пьянящий аромат. Лицо его нельзя было назвать безупречно красивым, но в нём чувствовалась утончённая привлекательность. Услышав, как Юй Нин наивно назвал Великого астролога «шигуном», он неловко кашлянул, отпил из чашки и, притрагиваясь к гладким деревянным бусинам, сдержанно произнёс:
— Господин Гу прав. Я прибыл по важной причине... К тому же давно не видел почтенного наставника и крайне по нему соскучился, потому и позволил себе явиться до рассвета. Надеюсь на ваше великодушие.
Эта безупречная выдержка и способность взвешивать каждое слово выдавали в нём опытного оценщика или управляющего крупной антикварной лавкой. Юй Нин мысленно согласился: успеть к самому завтраку можно было лишь одним способом — выехать из дома ещё во тьме.
— Что за дело? — лаконично спросил Мастер Мэй. — Здесь все свои, говори прямо.
— Торговый дом Луюнь из уезда Чжоутянь рассылает приглашения, — откликнулся Мэй Чэнчжи. — Говорят, отыскалось редчайшее творение Мастера Цзяня, жившего при прежней династии. Завтра они устраивают целую ценительскую ярмарку, где выставят его вместе с другими сокровищами.
— Хм... — Мастер Мэй задумчиво перевёл взгляд на Великого астролога Гу. — Настала пора? А где моё приглашение?
Великий астролог Гу заискивающе улыбнулся:
— В последние дни ты выглядел таким уставшим, вот я и придержал его, не стал показывать. В прошлом году ты всё равно никуда не поехал.
Мастер Мэй неопределённо кивнул и слегка вскинул ладонь:
— Что ж. Раз так, возьми младшего брата с собой. Пусть посмотрит на мир, наберётся опыта.
— Слушаюсь, наставник.
Лишь после этого старшие обратили внимание, что Юй Нин давно молчит. Если Мэй Чэнчжи находил это вполне естественным — младшим не положено встревать в разговор старших, — то Мастер Мэй и Великий астролог Гу прекрасно знали, каков их подопечный на самом деле. Оба одновременно повернулись к нему. Юй Нин, у которого во рту торчал дышащий паром паровой пирожок, захлопал глазами с абсолютно невинным видом:
— Что такое?
Мастер Мэй потёр переносицу, укрощая подступающую головную боль, и отрезал:
— Этот твой младший брат ни к наукам не успешен, ни в ремесле не силён. Раз уж ты здесь, займись его обучением. Не то он окончательно сведёт меня с ума.
— Будет исполнено, наставник, — откликнулся Мэй Чэнчжи. Он снял с запястья деревянный браслет и протянул его Юй Нину: — Эта вещь из кипариса-ябай не бог весть какое сокровище, но благоухание у неё чистое и глубокое. Держи, младший брат, пригодится для отдыха души.
— Благодарю, старший брат! — Юй Нин покосился на Мастера Мэй и, не найдя на его лице возражений, с удовольствием принял подарок. Однако упустить шанс перечить учителю он не мог: — Постойте, учитель! Что за пренебрежение? Когда вы принимали меня в ученики, речи ваши звучали совсем иначе!
— Замолчи!
— Слушаюсь, учитель, — с самым сиротливым и обиженным видом умолк Юй Нин.
Великий астролог Гу усмехнулся и сделал знак рукой. Служанка в зелёном платье мгновенно выступила вперёд, склонившись в ожидании приказания.
— Принеси шкатулку из чёрного сандала, что лежит в сундуке под номером два.
— Слушаюсь.
Девушка скрылась в покоях и вскоре вернулась, держа в руках изящную шкатулку.
Великий астролог Гу, даже не глядя, достал оттуда внушительную стопу бумаг и небрежно бросил её Юй Нину прямо в руки:
— Купишь себе всё, на что глаз упадёт. А то вечно тащишь своему учителю всякую дрянь за двадцать медяков. Мне даже смотреть на это стыдно.
— За двадцать пять медяков! — машинально оспорил Юй Нин.
Он опустил взгляд на свёрток, развернул его и онемел. Это была плотная пачка ассигнаций: купюры по тысяче, три тысячи и пять тысяч лянов серебром. Листов двадцать, не меньше! А ведь Великий астролог Гу швырнул их с таким видом, будто отсыпал жменьку медяков на мелкие расходы.
Юй Нина прошиб холодный пот. Если перевести это в современные деньги... Десять тысяч юаней — это едва ли сотня лянов. Выходит, шигун только что небрежным жестом отвалил ему под десять миллионов юаней на карманные расходы?!
В тот же миг взгляд, которым Юй Нин одарил Великого астролога Гу, стал настолько исполнен обожания и трепетной нежности, что хоть поэмы пиши.
Собрались здесь люди сплошь проницательные. Стоит ли говорить, что глуповатая оглушённость на лице Юй Нина не укрылась ни от кого? Головная боль Мастера Мэй вспыхнула с новой силой.
Почувствовав, как затылок сжимает ледяной обруч от хозяйского взгляда, Юй Нин мигом опомнился и со всей праведной строгостью попытался вернуть пачку:
— Благодарю вас, шигун, но я никак не могу принять столь щедрый...
— Пошёл вон! — не выдержал Мастер Мэй.
Юй Нин с ловкостью заправского вора сгрёб ассигнации за пазуху и мгновенно испарился, прихватив со стола полупустую пиалу со сладкой кашей.
Мастер Мэй в сердцах махнул широким рукавом, смахнув на пол фарфоровую чашку. Звон разбитого фарфора эхом отозвался в тишине.
— Неужели я его в чём-то ущемляю?! — с досадой воскликнул он. — Негодное, бессовестное отродье!
Мэй Чэнчжи, проводив взглядом удравшего младшего брата, осторожно подал голос:
— Учитель, не гневайтесь. Младший брат... он просто... — Мэй Чэнчжи замешкался, подбирая наиболее деликатное выражение, — весьма непосредственен.
— Полно тебе, — Великий астролог Гу ласково коснулся ладони Мастера Мэй. В углах его глаз притаились смешинки. Переведя взгляд на третьего ученика, он сдержанно распорядился: — Иди и ты. Смотри за младшим. Если с ним что случится и твой учитель расстроится — домашней порки тебе не избежать, а я заступаться не стану.
— Слушаюсь, господин Гу. Ученик прощается.
* * *
Юй Нин не успел отойти далеко, как из покоев донёсся очередной треск разбиваемой посуды. «Грехи мои тяжкие, — мысленно повинился он. — Перестарался с сыновней почтительностью». Юй Нин задумчиво почесал затылок: вообще-то он считал себя человеком рассудительным и почтенным, но стоит ему оказаться подле Мастера Мэй, как какая-то невидимая сила так и подталкивает его валять дурака.
Усевшись на перила галереи, он допивал свою кашу, когда из дверей показался Мэй Чэнчжи. Юй Нин поспешно отставил пиалу, поднялся и чинно поклонился:
— Юй Нин приветствует Третьего старшего брата.
Мэй Чэнчжи ответил безупречным поклоном:
— Младший брат слишком вежлив. Зная нрав нашего учителя, сомневаюсь, что он успел тебе обо всём рассказать. Моё родовое имя Мэй, звать Чэнчжи. Я третий по старшинству, встал на этот путь тринадцать лет назад. Есть у нас ещё два старших брата — Чэнцянь и Чэнвэнь, оба ныне пребывают в Чанъани. Полагаю, со временем вы непременно сойдётесь.
Юй Нин понимающе кивнул и шепнул:
— Скажи, брат, а тебе в своё время Второй брат точно так же объяснял, как зовут Старшего, чтобы ты при встрече не опростоволосился?
Мэй Чэнчжи невольно коснулся кончика носа, с опаской оглянулся на главный зал и тихо рассмеялся:
— Всё так. Ты угадал.
Переглянувшись, они единодушно улыбнулись. Юй Нин сделал приглашающий жест:
— Здесь не самое лучшее место для беседы. Если не брезгуешь, идём ко мне.
— Идём.
Покои Юй Нина располагались по соседству. Служанка Фужун успела приготовить чистые одежды и, едва они вошли, сразу увлекла хозяина за ширму. Юй Нин потянулся было потискать крутившегося неподалёку Дахэя, но Фужун ловко пресекла эту попытку, отчего чёрный кот обиженно и жалобно замяукал.
Мэй Чэнчжи присел в гостиной, почёсывая подбородок коту, и подал голос:
— А хорош кот! Переоденешься — выберемся в город?
— Так ярмарка ценителей вроде бы только завтра? — донеслось из-за ширмы.
— Главный управляющий торгового дома Луюнь — мой старый знакомый, — ответил Мэй Чэнчжи. — Навестим его заранее, взглянем на выставленные сокровища, чтобы завтра не оказаться впросак.
— Понятно, — отозвался Юй Нин.
Когда он вышел из-за ширмы, Мэй Чэнчжи окинул его взглядом и удивлённо приподнял бровь:
— Постой... А ведь этот наряд мне кажется знакомым.
Юй Нин собирался в дорогу в спешке и не взял с собой сменной одежды. Все вещи, что привезли из усадьбы, хранили на себе недвусмысленные следы кошачьей любви: когти Дахэя не щадили шелка. Самому Юй Нину было решительно всё равно — где кошки, там и шерсть, да пару затяжек, эка невидаль! Но строгая Фужун без лишних слов выкинула израненные платья. Наряды за ночь сшить невозможно, но, к счастью, Юй Нин станом был весьма схож с Великим астрологом Гу. Фужун испросила разрешения и взяла несколько прошлых одеяний господина Гу — хотя «прошлыми» их назвать трудно, надевали их от силы единожды.
На Юй Нине был нижний халат из кипенно-белого шелка с еле заметной серебряной вышивкой в виде плывущих облаков, а поверх — чёрная накидка с вышитыми журавлями, устремлёнными ввысь. Наряд сидел безупречно.
— Что-то не так? — поинтересовался Юй Нин.
— Одежды молодого господина пришли в негодность, поэтому служанка позволила себе испросить наряды из гардероба Великого астролога, — с поклоном пояснила Фужун.
— Так вот оно что... Наряд господина Гу, — кивнул Мэй Чэнчжи и не стал углубляться в расспросы.
Когда они приготовились к выходу, Дахэй, словно чуя, что в таком роскошном одеянии карабкаться на хозяина нельзя, кружился у ног Юй Нина и жалобно зазывал его. У Юй Нина сжалось сердце, он уже вознамерился поднять питомца, но Фужун ловко подсунула ему плотный кусок шелковой ткани:
— Время не ждёт, молодой господин. Если когти заденут ткань, придётся переодеваться, а это задержит господина Мэй.
Юй Нину ничего не оставалось, кроме как бережно подхватить кота через шелковый отрез. Повернувшись к старшему брату, он проговорил:
— Старший брат, обожди мгновение, я сбегаю к учителю, попрошу присмотреть за Дахэем.
Прежде чем Мэй Чэнчжи успел осознать смысл услышанного, Фужун легко подхватила Юй Нина под мышки и перемахнула через высокую садовую ограду прямо во двор Мастера Мэй.
Мэй Чэнчжи с горькой ухмылкой вспомнил наказ Великого астролога «беречь младшего брата». Дерзни кто-нибудь из старших учеников выкинуть подобное — трёхдневным стоянием на коленях во дворе они бы точно не отделались!
Из-за стены немедленно донёсся звонкий голос Юй Нина:
— Учитель! Это Дахэй! Мой кот!
Мастер Мэй с недовольным видом смерил взглядом смирно сидящего на руках Юй Нина чёрного кота и строганул:
— Что за вопли?! Никакого воспитания!
Юй Нину правила слушать было невмоготу. Он безо всякого зазрения совести опустил кота прямо на колени учителя и лучезарно улыбнулся:
— Учитель, мы с Третьим братом уходим, а доверить Дахэя кому-то чужому у меня душа не лежит... — На всякий случай убедившись, что Великого астролога нет поблизости, он понизил голос: — К тому же сидеть весь день в покое — смертная скука. А Дахэй у нас ласковый, послушный. Учитель, подержи его у себя немножко...
— Хватит с меня твоей болтовни, с глаз моих долой! — прогнал его Мастер Мэй с видом глубочайшего раздражения.
Едва за Юй Нином закрылась дверь, как чёрный комок у него на коленях издал тихий, бархатистый звук:
— Мяу-у...
Мастер Мэй замешкался на мгновение, после чего несмело коснулся гладкой шерстки на голове кота. Дахэй моментально воспользовался добротой: он упёрся округлой мордочкой в длинные пальцы, точёные, будто из белого нефрита, и заурчал, вибрируя всем телом. Погладив его еще пару раз, Мастер Мэй невольно прижал тёплый пушистый комочек к груди и тихо пробормотал:
— А ведь и впрямь... не соврал.
Из-за вышитой ширмы бесшумно выступил Великий астролог Гу. Метнув укоризненный взгляд в сторону ворот, где только что исчез Юй Нин, он присел подле Мастера Мэй, тоже зарывшись пальцами в мягкую кошачью шерсть, и со вздохом заметил:
— Вот уж воистину, неблагодарный мальчишка! Сколько его ни балуй — всё впустую.
Мастер Мэй одарил его строго сдвинутыми бровями и неожиданно спросил:
— Это ведь твоих рук дело? Третьего тоже ты позвал?
Великий астролог Гу просиял лукавой, лисьей улыбкой и с наигранным равнодушием отозвался:
— Да так... Хотел взглянуть на него. Просто взглянуть.
— Гу Мэнлань, кого ты пытаешься провести?
— А я ни от кого ничего и не таю... А-Жо, ты ведь сам говорил: твои ученики — мои ученики. К чему разводить лишние церемонии?