Третий молодой господин даже не пытался скрыть отвращения. На маленького нищего он даже не взглянул — его взгляд был прикован к собственной штанине, за которую тот только что хватался.
— Какая мерзость! — лицо барчука перекосила гримаса.
Юй Нин достал из седельной сумки лепёшку и бросил её нищему.
— И это вы уже брезгуете, молодой господин? — со смешком заметил он. — А ведь говорят, префектура Тяньюй сейчас вся под водой. Вода стоит, а по ней плывут людские трупы, дохлые крысы да жуки. А в глубине наверняка пиявки да змеи кишат. В воду сойдёшь человеком, а выберешься — вымазанным с ног до головы чучелом. Как тогда запоёте?
Третьего молодого господина передёрнуло. Потирая руки, покрывшиеся мурашками, он поморщился:
— Замолчи, Юй! Меня сейчас срисует...
Он выхватил из-за седла кинжал и ловким взмахом отрезал подол плаща — тот самый кусок, за который хватался оборвыш, — после чего брезгливо швырнул обрезки в грязь. На счастье, последние дни стояли весенние заморозки, и служанки уговорили его накинуть плащ. Хватись нищий прямо за штаны — пришлось бы снимать их прямо на глазах у всех?
Стражники, сопровождавшие барчука, прекрасно знали нравы своего хозяина. Видя, как того перекосило, один из них, не обращая внимания на то, что мальчишка судорожно запихивает лепёшку в рот, сгрёб его за ворот и вздёрнул в воздух:
— Ах ты, слепая дрянь! Как смеешь бросаться под ноги третьему молодому господину?!
— Ладно тебе, — как бы между прочим окликнул его Юй Нин и повернулся к спутнику: — Едем, не стоит терять время. Вы ведь хотели успеть на утренний чай? Если задержимся, он превратится в обеденный.
— Да ну тебя, скажешь тоже... — проворчал тот, однако мысль о вожделенном утреннем чае, о котором он грезил несколько лет, перевесила. Вскинув плеть, он брезгливо бросил: — Ладно, так и быть, сделаю скидку на его возраст... Поехали! Тьфу, всю душу изгадил, паршивец.
— Слушаюсь, третий молодой господин! — отозвался стражник и швырнул мальчишку в угол у стены.
Едва тот упал, как из подворотни выскочили несколько оборванцев. Они накинулись на ребёнка, пытаясь вырвать недоеденную лепёшку, и даже лезли грязными пальцами ему в рот, выковыривая куски. Мальчишка, впрочем, оказался не из робкого десятка: он свернулся клубочком, отчаянно защищая добычу, и кусал каждого, кто пытался залезть ему в пасть.
Юй Нин отвёл взгляд — смотреть на это у него не поднималась рука. Фужун, придержав лошадь рядом с ним, тихо шепнула:
— Молодой господин, только что передали от теневых стражей: нищих в городе куда больше, чем кажется. Просто городские власти под страхом наказания запретили скитальцам появляться на главных улицах. Нарушителей сразу судят как воров... Потому мы их и не замечали.
— Позже вели привезти этого мальчишку, — вполголоса распорядился Юй Нин.
Сжав бока лошади, он двинулся вслед за третьим молодым господином. Стража поспешила за ними. У стены осталась лишь служанка в фиолетовом платье: дождавшись, пока отряд удалится, она сделала вид, будто зашла в лавку за мелочами, и мимоходом передала приказ Юй Нина теневому стражнику, затаившемуся в толпе.
Третий молодой господин ехал первым. Добравшись до рынка, где верховая езда была запрещена, спутники спешились и направились вглубь рядов. Минут через пять, допросив с десяток местных жителей, Третий молодой господин наконец выведал, где обретается повар Кэ. Однако едва они подошли к заведению, как увидели выстроившуюся у входа длинную вереницу людей.
Третий молодой господин высокомерно изогнул бровь:
— Эй, бездельники!
Слугам из резиденции замминистра даже объяснять ничего не потребовалось. Вместе с вооружёнными стражниками они рванули вперёд, грубо расталкивая толпу:
— Пошли вон! Прочь с дороги!
Юй Нин покосился на спутника:
— Это... пожалуй, чересчур?
— Помилуйте, брат Юй! Вы, на минуточку, молодой господин из самой резиденции Великого астролога! Неужто станете толкаться в очереди вместе с этой чернью? Себя же замараете, — с видом полного превосходства заявил барчук, потирая нос.
Юй Нин перевёл взгляд на его обкорнанный плащ и лишь невозмутимо кивнул.
Когда стража расчистила путь, один из прислужников расплылся в подобострастной улыбке и мелкой рысцой подбежал к хозяину:
— Извольте проследовать, молодой господин!
— М-да, соображаешь, — одобрил тот, поправив широкие рукава, и небрежно махнул рукой: — За мной!
— Ваша милость взяла меня с собой, разве могу я подвести! В моих интересах, чтобы молодой господин изволил отдыхать с полным удобством! — лебезил слуга, после чего с заискивающим видом повернулся к Юй Нину: — Господин Юй, путь свободен, прошу вас!
Юй Нин одарил его прохладным молчанием и, спрятав руки в рукава, проследовал за молодым господином.
Уезд Минсянь был городком небольшим, а уж здешний рынок — и подавно. Впрочем, знатные господа заглядывали сюда регулярно, так что простолюдины давно привыкли к подобному произволу. Никто не смел роптать: люди молча расступались, пропуская барчуков, а затем так же безропотно возвращались на свои места в очереди.
Подобное покорство заставило Юй Нина задуматься. Выходит, в этих краях наглость — обычное дело, а соблюдение порядка — невиданная странность?
Он взял это на заметку. Кто знает, быть может, среди толпы уже затаились императорские ищейки? Юй Нин до конца не понимал замысла Великого астролога Гу, но кое-какие догадки имелись. Возможно, шла игра на два фронта: Юй Нин на виду отвлекает внимание правителя, пока кто-то в тени ждёт своего часа. А быть может, Великий астролог действительно возложил весь груз на его плечи, рассчитывая, что он сумеет и государя обвести вокруг пальца, и тихо утихомирить бедствие.
Не исключены и другие варианты. Однако раз уж Великий астролог Гу велел ему изображать избалованного мажора, следовало исполнять роль от и до. А хорошая игра кроется в деталях: чтобы тебе поверили, притворство должно лишь слегка отличаться от правды. Сейчас он — молодой господин из резиденции Великого астролога, и по всем законам сословия ему не подобает толкаться среди простолюдинов. Хорошо, что рядом оказался этот спесивый третий молодой господин, а не то Юй Нин мог бы выдать себя на ровном месте.
Осознав это, Юй Нин спокойной стопой проследовал внутрь.
Впереди ещё немало вещей, от которых покоробит, — не переделывать же весь мир под себя.
Знаменитый некогда повар Кэ, облачённый в засаленный фартук, стоял у огромного котла с кипящим маслом и жарил хрустящие хворосты. Рядом суетились его ученики: на прилавке красовались миски с чайной кашей, соевым молоком, кашей из восьми драгоценностей, вонтонами и блинчиками. Тут же стоял глубокий таз, доверху наполненный медяками.
Завидев бесцеремонно раздвигающих толпу барчуков, повар Кэ даже глазом не моргнул — видно, зрелище было привычным.
— Чего изволите, почтенные господа? — глухо поинтересовался он.
Третий молодой господин вытащил из рукава тяжёлый серебряный слиток и небрежно швырнул его в таз с медью:
— Каждого блюда по три порции. Две подачи — здесь, одну заверни с собой.
Повар Кэ, не поднимая головы, произнёс:
— Господин, у нас лавка бедная, столов для гостей не держим...
— Ладно, плотная бумага-то найдётся? — поморщился тот. — Ты... да, ты! Заверни мне два вот тех блинчика в бумагу, а остальное упакуй с собой.
Прислуга прихватила с собой многоярусные лакированные коробки для еды. Вскоре они были заполнены доверху, а Юй Нин и его спутник получили по горячему блинчику. Вонзив зубы в хрустящую корочку, третий молодой господин от удовольствия прикрыл глаза и продекламировал с важным видом:
— Такой корж вкушают лишь на небесах, откуда ж смертным знать сей дивный вкус?
Прислуга тут же заплескала в ладоши:
— Великолепно! Какая поэзия! У меня от ваших слов аж слюнки текут!
— Раз разгорелся аппетит, ступай купи! — косо взглянул на него барчук и бросил кусочек серебра.
Слуга ловко сцапал монету и кубарем покатился к прилавку. Вскоре из толпы вновь донеслись крики, а затем прислужник вернулся, неся угощение не только себе, но и всей страже вместе со служанками.
«А парень-то ушлый», — отметил про себя Юй Нин.
Прислуга заботливо раздала блинчики, подвернув промасленную бумагу так, чтобы еда, спрятанная за пазуху, долго сохраняла тепло.
А третий молодой господин уже шествовал дальше. На утреннем рынке он отведал хрустальных дамплингов с креветками от якобы ученика императорского повара Лю и отварных весенних побегов бамбука от правнука дворцового кулинара Лу. Заодно он разгромил пару лавок, торговцы которых прикрывались громкими именами, но готовили сущую дрянь. И лишь после этого, со словно свалившимся с плеч грузом, довольный господин повелел возвращаться в усадьбу.
Отряд был готов к отбытию, однако третий молодой господин упёрся: ему, видите ли, не хватило одного дня, и он желал остаться ещё на сутки, дабы досыта натешиться здешними лакомствами.
Юй Нин тем временем получил донесение. При дворе разгорелась нешуточная грызня: чиновники ломали копья из-за размера казённых средств на ликвидацию последствий бедствия и фигуры того, кому доверить их перевозку. Дело чуть не дошло до рукоприкладства. В Министерстве государственных работ, помимо назначенных свыше помощников министра Лю и Чжоу (последний славился как признанный знаток речного дела), остальные чинуши насмерть сцепились за право прибрать к рукам лакомый кусок. Казённый караван сможет выступить в путь не ранее чем через неделю.
Юй Нин рвался скорее попасть в префектуру Тяньюй, но Фужун вовремя его остудила:
— Господин, Великий астролог повелел вам относиться к этому путешествию как к простой прогулке. Вопросы гидротехники — забота Министерства.
— Понимаю, — Юй Нин подпёр щеку рукой и тихо вздохнул: — Фужун, как думаешь, сколько людей гибнет с каждым днём нашей задержки?
— Служанка этого не знает, — в глазах Фужун мелькнула холодная решимость. — Но знаю одно: пока в мире нет порядка, людская кровь будет литься нескончаемо.
— Что ж, будем ждать... — Юй Нин помедлил и сменил тему: — А двоюродный молодой господин из резиденции гуна Цзинго сегодня показывался?
— Нет, — поджала губы Фужун. — Сказал, что у него кружится голова после долгой дороги, и лёг спать. Приказать разведать?
— Не надо, — Юй Нин усмехнулся. — Посмотрим, что будет дальше.
Этот молодой человек оказался куда выносливее и скрытнее, чем казалось на первый взгляд.
— Господин, того маленького нищего привели, как вы приказывали. Изволите принять его? — спросила Фужун.
Юй Нин задумался:
— Пока не стоит. Оставьте его среди слуг. Если в нашей кавалькаде внезапно появится ребёнок, это привлечёт лишнее внимание... Придумайте убедительное объяснение. Пусть подкормится пару дней, а там и расспросим.
— Этот мальчишка обучен боевым искусствам, — добавила Фужун.
— Не будь у него сноровки, разве сумел бы он проскочить сквозь стражу и мёртвой хваткой вцепиться в третьего молодого господина? — хмыкнул Юй Нин.
— Ваша проницательность восхищает, господин.
На следующее утро третий молодой господин вновь изрядно набился на утреннем рынке. Впрочем, от природы он был человеком быстро остывающим: наевшись до отвала, он заявил, что от одного вида блинчиков его теперь мутит и он в жизни на них не взглянет, после чего принялся торопить Юй Нина с отъездом.
Поскольку времени до прибытия основных сил оставалось предостаточно, барчук предложил завернуть в уезд Цзюсянь — до него от уезда Минсянь было всего день пути, зато там славились горячие источники. Двоюродный молодой господин из резиденции гуна Цзинго так и не вылез из экипажа, передав лишь, что последует за ними куда угодно. Юй Нин не стал возражать. Сказано — сделано: отряд взял курс на уезд Цзюсянь.
Однако на сей раз удача от них отвернулась. Дорога оказалась далеко не столь безмятежной.
Глубокой ночью на обоз напали. Нападавшие действовали продуманно и наверняка: тяжёлые двухметровые арбалетные стрелы превратили карету двоюродного молодого господина в подобие взъерошенного ежа.
Экипаж Юй Нина двигался во главе кавалькады, так что избежать «осколков чужой беды» не удалось. В тот момент он неторопливо пил чай. Хладное остриё бесшумно пробило деревянную стенку кузова, целясь Юй Нину прямо в грудь. Юй Нин даже головы не поднял. Фужун не успела среагировать — она лишь метнулась вперёд, хватая его за рукав, однако юноша остался неподвижен. Тяжёлый болт толщиной в человеческую руку замер буквально в дюйме от его пиалы.
— Господин! — ахнула служанка.
Юй Нин чуть повернул голову и, спокойно отдёрнув занавеску, выплеснул чай наружу прямо вместе с пиалой.
Фарфор со звоном разлетелся на камнях.
Яростного шума битвы снаружи не последовало. Управляющий Ван спешился, быстро подошёл к экипажу Юй Нина и со скрытой тревогой спросил:
— Молодой господин, вы целы?
— Всё в порядке, — отозвался Юй Нин. — Что там снаружи?
— Карета из резиденции гуна Цзинго истыкана стрелами вдоль и поперёк, однако крови нет. Экипаж оказался пуст.