Город S славился древней историей — настолько богатой, что буквально каждый его уголок превратился в достопримечательность. Мастерство зодчих минувших эпох не развеялось прахом, а застыло в камне и дереве, став неотъемлемой частью облика древней столицы.
И всё же Юй Нин всегда считал рассказни о том, будто истинные городские богачи обитают в старинных частных садах, обычной сетевой байкой. В конце концов, он сам был коренным жителем и ни о чём подобном слыхом не слыхивал. Однако сегодня ему довелось убедиться: слухи не врали.
Спорткар промчался по знакомым улицам, свернул в привычный переулок и затормозил перед воротами роскошного поместья, о существовании которого Юй Нин даже не подозревал. Высокие створки, покрытые свежим алым лаком, украшались сотнями массивных медных блях. Над ними висела потемневшая от времени резная табличка с тремя иероглифами: «Сад Восточного Прихода». Рядом виднелась мелкая каллиграфическая приписка, но из-за своей близорукости Юй Нин так и не смог разобрать имя мастера.
Тяжёлые ворота распахнулись внутрь. Бай Чжиюань кивнул охраннику, подкатил к садовому павильону и бросил ключи подоспевшему слуге. Помедлив, он предупредил:
— В разговоре будь осторожнее... Если бабушка спросит, кем ты приходишься тому человеку, отвечай, что ты внук того самого хозяина Юя.
— Это точно разумно?
Во взгляде Бай Чжиюаня промелькнуло нечто сложное, не поддающееся расшифровке. Он покачал головой:
— Не беспокойся, я знаю, что делаю.
— Понял, — отозвался Юй Нин, невольно скосив глаза на восток.
Там, у самой кромки воды, возвышался изящный двухэтажный терем. В пруду лениво сновали бесчисленные карпы кои, распуская по глади шелковистые хвосты. Бай Чжиюань провёл гостя внутрь здания и поднялся на второй этаж. В одной из комнат Юй Нин и увидел старушку Бай.
Старушка полулежала на медицинской кровати. Несмотря на кислородные трубки в носу, вид у неё был удивительно бодрый, а на щеках играл румянец. Вокруг постели хлопотали с десяток мужчин и женщин — все статные, ухоженные, в безупречных нарядах. Едва Юй Нин переступил порог, старушка Бай радостно воскликнула:
— Чэнчжи, ты вернулся?!
Юй Чэнчжи — так звали его двоюродного деда.
Голос старушки звучал ласково и по-детски восторженно, словно у гимназистки, внезапно встретившей возлюбленного юности. Лица собравшихся в комнате родственников тут же омрачились неловкостью. Бай Чжиюань, чей взгляд смягчился теплотой, тихо шепнул Юй Нину:
— Бабушка снова бредит.
С этими словами он с сияющей улыбкой подошёл к кровати, взял старушку за руку и нарочито бодро воскликнул:
— Сестра Чжоу, я вернулся!
— Это ты, Чжиюань! — Старушка расплылась в улыбке, похлопав его по ладони, но она тут же вновь посмотрела на Юй Нина: — Чэнчжи, ну что же ты стоишь, подойди скорее! Это наш дальний родственник, по счёту мне вроде как двоюродный брат, Бай Чжиюань. Пока тебя не было, он всё время скрашивал моё одиночество!
Она счастливо вздохнула:
— Я так хотела тебя увидеть, а он взял и вправду тебя отыскал!
Но радость внезапно сменилась слезами. Старушка всхлипнула и с горьким укором запричитала:
— Юй Чэнчжи! Бессовестный ты человек! Заладил тогда: «На мне проклятие пяти дефектов и трёх лишений, мне не суждено иметь детей, не хочу ломать тебе жизнь...» — взял и ушёл! А спросил ли ты меня, согласна ли я на такую долю?!
— Мама... — не сдержавшись, подал голос мужчина средних лет, но старушка Бай даже не повернула головы, продолжая безутешно плакать.
Возле Юй Нина словно из ниоткуда возникла молодая девушка. Слегка подтолкнув его в спину, она торопливо прошептала:
— Кем бы вы ни были, успокойте её, скорее! Врач строго-настрого запретил ей плакать.
Юй Нин глубоко вдохнул и шагнул к кровати. Бай Чжиюань понятливо отступил в сторону, уступая место. Сев рядом, Юй Нин осторожно сжал сухую ладонь старушки и негромко произнёс:
— Не плачьте. Девушкам вредно много плакать — глаза заболят.
Старая госпожа Бай судорожно вцепилась в его пальцы:
— Вот именно... Ты и тогда говорил то же самое! Ах ты бессовестный... А я ведь каждое твоё слово до сих пор помню!..
Она держала руку Юй Нина обеими ладонями, не отпуская ни на миг, и не отрывала от неё взгляда, будто перед ней было величайшее сокровище на свете.
— Я ждала тебя так долго... Ждала, пока не иссякли все силы... Когда семья велела выходить за другого, я не проронила ни слезинки, ведь ты говорил, что слёзы вредят здоровью. Я только и думала: если сберегу себя и проживу подольше, судьба обязательно подарит нам ещё одну встречу...
Голос её угасал, пока всхлипы не сошли на нет. Но в следующую секунду старушка глухо кашлянула — и внезапно зашлась в таком бешеном, надрывном приступе, будто лёгкие вот-вот вырвутся наружу. Голова её клонилась всё ниже. Комната замерла от ужаса; Бай Чжиюань уже бросился к дверям за дежурным врачом, как вдруг старушка резко вскинула голову. Кашель прекратился в то же мгновение. Её взгляд стал абсолютно ясным и трезвым.
— Дитя моё, а ты кто такой? — спросила она спокойным, ровным тоном. — Где Юй Чэнчжи? Ты из какого колена его родни? Почему он сам не пришёл?
— Бабушка Бай, меня зовут Юй Нин. Я его... — Он уже собирался представиться внуком, как они договаривались с Чжиюанем, но в памяти всплыли её недавние горькие слова, и язык не повернулся солгать. — Я его двоюродный внучатый племянник. Дядя Чэнчжи нездоров, восстанавливает силы в больнице и почти не встаёт, поэтому велел мне навестить вас от его имени.
— Внучатый племянник?.. — Старушка разжала пальцы и откинулась на подушки. Во взгляде её сквозила холодная проницательность вперемешку с чем-то затаённым и невысказанным. — Передай поклон своему деду и его супруге. Это я, старая карга, виновата: одной ногой в могиле стою, а всё туда же — людей тревожу. — Она гневно обвела взглядом застывших родственников: — Сколько раз повторять: когда разум у меня мутится, не смейте слушать этот бред! Кормите сытно, поите вволю да проводите в последний путь по-человечески — вот и весь ваш сыновний долг! Что за позорище устроили?!
Договорить она не успела — горло снова перехватил сухой кашель.
— Мама! — К постели подскочила всё ещё привлекательная женщина в летах, чьё лицо хранило заметное сходство с чертами больной. Осторожно поглаживая старушку по спине, она запричитала: — Вы так просили о встрече, разве мы посмели бы ослушаться?..
— Подумаешь... Кто по молодости в подлецов не влюблялся, — едва слышно пробурчала та самая девушка, что недавно подтолкнула Юй Нина.
— Дерзкая девчонка! — Старушка Бай оттолкнула руку дочери и прикрикнула: — Семья Юй оказала нашему роду великую милость! Неблагодарная дрянь, как ты смеешь так отзываться о господине Юе?!
— Но ведь...
— Вон отсюда! — Старая госпожа в бешенстве ударила ладонью по матрасу и указала пальцем на дверь: — Уберите её с моих глаз, видеть не могу!
Отвернувшись от обиженной внучки, старушка вновь обратилась к Юй Нину:
— Прости, дитя, что тебе пришлось стать свидетелем этой семейной свары... Никакого сладу нет с этими оболтусами... Кхм-кхм... Считай этот дом своим. Семьи Юй и Бай дружили поколениями, и покои для господина Юя у нас всегда наготове. Захочешь развеяться — приезжай в любое время, поживи несколько дней...
Она бессильно вздохнула:
— Утомила я тебя сегодня. Чжиюань, отвези Сяо Юя домой... Ступай, дитя. И не забудь передать поклон дедушке с бабушкой.
Юй Нин вежливо склонил голову. Поколебавшись мгновение, он всё же не удержался и мягко добавил:
— Я обязательно передам ваши слова двоюродному деду. А что до его супруги... Дядя Чэнчжи так ни разу в жизни и не женился.
Старая госпожа замерла, словно громом поражённая, а затем молча махнула рукой, отпуская их. Бай Чжиюань с облегчением перевёл дух и поспешно вывел Юй Нина из комнаты.
Едва они покинули терем, как с лица Бай Чжиюаня слетело всё напускное радушие. В его взгляде залегла усталая тень.
— Извини за этот балаган... Бабушка то в ясном уме, то заговаривается. Она всю жизнь привыкла верховодить и не терпела возражений. Надеюсь, она тебя не слишком напугала?
— Всё в порядке, — с облегчением выдохнул Юй Нин. Немного подумав, он невозмутимо заметил: — В дела старшего поколения нам, молодым, лезть не пристало.
Бай Чжиюань на миг опешил, уловив скрытый подтекст, а затем криво усмехнулся:
— И то верно.
— Через пару дней мы перевезём бабушку в стационар, — продолжил спутник, неторопливо шагая по мощёной дорожке. — Врачи говорят, состояние критическое, в клинике за ней будет проще ухаживать. Если тебя не затруднит... не мог бы ты поискать дома какую-нибудь вещь твоего деда? Пусть останется старушке на память.
— Договорились. Посмотрю, найдётся ли что-нибудь подходящее. Оставь адрес, я отправлю посылкой.
Юй Нин прекрасно понимал своё положение. Пускай старая госпожа и толковала о вековой дружбе родов, в действительности их связывала крайне неловкая история. К тому же из всей семьи Юй остался он один: сам сыт — и ладно, а набиваться в родню к богатым аристократам у него не было ни малейшего желания.
Просьба дать адрес недвусмысленно намекала: переступать порог этого поместья снова он не намерен. Юй Нин полагал, что Бай Чжиюань с радостью ухватится за возможность замять общение, однако тот неожиданно возразил:
— Лучше, если ты передашь вещь лично в руки.
— Как скажешь, — покладисто согласился Юй Нин. — Провожать на машине меня не нужно, я как раз хотел прогуляться по городу.
— Счастливого пути.
Бай Чжиюань кивнул и, проводив гостя до самых ворот, повернул обратно.