Едва прозвучали эти слова, двое рослых дюжих молодцов проворно соскочили с коней. В три счёта настигнув Юй Нина, они молниеносно заломили ему руки за спину. Тот даже опомниться не успел, как запястье пронзила острая боль. Задохнувшись от неожиданности, он отчаянно вскрикнул:
— Больно, больно, больно!.. Рука!.. Отпустите!
Громилы переглянулись, ничуть не смутившись, а их предводитель лишь насмешливо вскинул бровь:
— Наслышан о вашей исключительной сообразительности, молодой господин Ю. Вижу, молва не лгала. Держите его крепче, не хватало ещё, чтобы он сбежал.
— Слушаемся, господин!
Юй Нин то и дело судорожно втягивал воздух сквозь зубы. Он впервые горько пожалел, что выбрал халат с такими широкими рукавами: летящий покрой выглядел изысканно, но сейчас наглухо скрывал вывихнутый сустав, мешая показать увечье. Предводитель окинул его внимательным взглядом и негромко обратился к подчиненному:
— А что с его волосами?.. Молодой господин Ю принял монашеский постриг?
— Никак нет, — отозвался тот. — А-Си, служанка мастера Мэя, обмолвилась, будто молодой господин на днях заупрямился и остриг волосы назло учителю. Мастер Мэй из-за этого страшно разгневался.
— Вот оно что, — понятливо кивнул предводитель.
Услышав знакомое имя, Юй Нин насторожился:
— А-Си ваша сообщница?
— Не спешите, молодой господин Ю, — невозмутимо отозвался старший. — Мастер Мэй сейчас гостит в Резиденции Великого астролога Гу. Советую вам не упрямиться и послушно проехать с нами.
Он махнул рукой, и громилы, подхватив Юй Нина под мышки, собрались бесцеремонно вздернуть его в седло. А ведь это не шутки: держаться верхом Юй Нин совершенно не умел, и подобная скачка запросто могла стоить ему шеи.
— Пустите! Я не умею ездить верхом! Неужели нельзя посадить меня с кем-нибудь вдвоём?! К тому же я повредил правую руку и никуда не сбегу! — морщась от боли, выкрикнул Юй Нин. — Не верите — сами поглядите!
Один из верзил задрал его широкий рукав и увидел багровеющий отёк. Невзирая на болезненный стон юноши, он ощупал запястье и повернулся к старшему, подтверждая слова пленника:
— Господин, у молодого господина Ю сильный вывих.
— Ладно, разберемся на месте, — бросил тот.
Схватив Юй Нина за шиворот, он одним движением втащил его на своего коня, велел крепче держаться и подал знак остальным всадникам.
Юй Нин понял, что они трогаются. Времени на размышления не оставалось; сообразив, что хоть манеры у незваных гостей и грубые, убивать его точно никто не собирается, он полушутя, полусерьезно взмолился:
— Сделайте милость, заприте за мной дверь! Замок прямо на створке висит!
— Господин Ю, вы и впрямь достойны быть последним учеником старшего господина Мэя, редкостный оригинал, — усмехнулся предводитель прямо ему на ухо.
— Премного благодарен, — сухо отозвался Юй Нин.
Предводитель едва заметно качнул головой, и один из всадников ловко соскочил на землю, защелкнул навесной замок на дверях лавки и мигом вернулся в седло. В следующее мгновение отряд сорвался с места, вздымая клубы дорожной пыли.
Юй Нин сидел впереди всадника. И хотя за спиной у него была надежная живая опора, для обычного современного человека, чей единственный опыт верховой езды ограничивался пятирублёвой фотосессией на пони в городском парке, бешеная скачка обернулась сущим кошмаром. Он понятия не имел, как попадать в такт движениям коня, и уже через десять минут бешеной тряски голова пошла кругом, а к горлу подкатила невыносимая тошнота.
Сколько длилась эта пытка, Юй Нин не понимал, но когда его наконец спустили на твердую землю, он тут же юркнул в угол и согнулся пополам от спазмов в желудке.
Сопровождающие проявили завидное терпение: спокойно дождались, пока закончатся мучительные позывы, и лишь затем повели гостя вглубь резиденции. Навстречу им вышли служанки. Безмолвно склонившись в глубоком поклоне, они замерли по обе стороны перехода.
— Молодой господин Ю, следуйте за ними, — предупредил предводитель. — И имейте в виду: эти девы обучены воинским искусствам. Не говорите потом, что вас не предупреждали.
— Понял я, понял... — вяло бросил Юй Нин.
Повинуясь безмолвному жесту, он поплелся вслед за служанками. Судя по времени, проведенному в пути, его привезли в городскую черту. Однако эту усадьбу Юй Нин прежде определенно не видел — впрочем, по городу он почти не бродил. Одно было ясно наверняка: место абсолютно чужое.
В поместье царила мертвая тишина. Слуги сновали неслышными тенями, с опущенными долу глазами; даже шелест шелковых одежд казался приглушенным. По мере того как они продвигались в глубь усадьбы, окружающий пейзаж с каждым шагом открывался с новой стороны: резные балки, расписные карнизы, мостики и галереи поражали утонченной роскошью.
Такая резиденция не могла возникнуть в одночасье — подобное великолепие создается годами кропотливого труда. Как коренной житель города S, Юй Нин неплохо разбирался в старинных парковых ансамблях: он знал, что на обустройство знаменитых садов у владельцев уходили десятилетия, а порой и усилия нескольких поколений, прежде чем имение обретало свой непревзойденный облик.
Пока он размышлял об этом, провожатые остановились у входа в один из внутренних двориков. Из резных ворот вышли две служанки в зеленых платьях — судя по богатой отделке, рангом повыше прежних. Девушки чинно поклонились, и одна из них с безупречной вежливостью произнесла:
— Господин Гу ожидает вас. Прошу, молодой господин Ю.
Юй Нин не стал тратить сил на пустые церемонии: лишь небрежно кивнул и первым переступил порог. Двор примыкал к обширному саду и, судя по всему, служил хозяину местом для отдыха и спасения от зноя. Сразу за воротами начиналась крытая галерея, протянувшаяся вдоль глади пруда, а в самом её конце возвышалась восьмиугольная беседка. Всё выглядело точь-в-точь как рисовалось в воображении: бамбуковые занавеси, алые кисти, струящийся газ, изящный низкий столик и курильница.
Легкий ветерок колыхал бледно-зеленый шелк занавесей, покачивал алые шнуры, разнося в воздухе диковинное сладковатое благовоние.
Юй Нин прошел по галерее, отстранил тонкую вуаль и заглянул внутрь. В беседке действительно сидел человек.
Одежды его поражали вызывающей роскошью: алый распашной халат, по подолу которого ярким шелком цвели пышные пионы, распахивался на безукоризненно белом исподнем платье. Это сочетание слепящей белизны и дерзкого пурпура казалось одновременно чарующим и пугающе резким. Осмелиться на подобный наряд мог лишь мужчина редкостной, порочной красоты. Тонкой серебряной иглой он лениво ворошил угли в курильнице. Услышав шаги, незнакомец поднял голову, смерил Юй Нина пристальным, оценивающим взглядом и ядовито усмехнулся:
— Так это ты — смазливый любовничек, которого пригрел Мэй Жо?
Юй Нин опешил.
«Этот господин либо что-то дико напутал, либо просто издевается надо мной и моим наставником».
О романах между учителями и учениками только в веб-романах в современном мире легко рассуждать! В здешних же реалиях узы наставничества приравнивались к сыновней почтительности. Принятие ученика регистрировалось в официальных управах, а ученик обязан был заботиться об учителе в старости и похоронить со всеми почестями. Не считая грязных закулисных связей, за открытое сожительство между наставником и учеником по законам империи грозила как минимум каторга и вечная ссылка!
Сохраняя невозмутимость, Юй Нин сложил ладони в формальном приветствии:
— Приветствую вас, господин Гу.
— Оставь свои поклоны, мне они ни к чему, — холодно парировал тот.
Юй Нин выпрямился, пропустив колкость мимо ушей, и спокойно продолжил:
— Мне сообщили, что мой досточтимый наставник прибыл в вашу резиденцию по приглашению. Осмелюсь просить о встрече с ним.
Господин Гу поднялся на ноги и вплотную подошел к юноше. Вблизи его алые, точно подкрашенные киноварью губы и точеные черты лица казались ещё выразительнее — сущий пышный цветок богатства и знатности. Впрочем, Юй Нин не так давно имел счастье лицезреть истинного бессмертного небожителя, так что мирская смазливость не произвела на него особого впечатления.
Господин Гу буравил его ледяным взором:
— Встретиться с ним? Неужто ты всерьез надеешься выйти из этого двора живым?
С этими словами он сжал воротник одежд Юй Нина, резко притянул его к себе и уже наклонился к самому уху, намереваясь что-то прошептать... как вдруг его с силой дернули назад.
Мастер Мэй мертвой хваткой вцепился в загривок Гу Мэнланя и так яростно рванул на себя, что тот едва удержался на ногах, отшатнувшись на пару шагов.
Смерив оппонента испепеляющим взглядом, мастер Мэй прорычал:
— Гу... Мэн... лань!.. Что ты вздумал творить с моим учеником?!
Только что источавший смертоносную злобу господин Гу мгновенно преобразился: морозная маска растаяла без следа. Одной рукой он высвободил воротник из хватки Мэя, а другой ласково перехватил ладонь мастера и потянул его к столу, расплываясь в обворожительной улыбке:
— Молодой господин Ю поразительно хладнокровен! Гора Тай рушится перед глазами, а он и бровью не ведет — выдержка истинного полководца! А-Жо, у тебя превосходное чутьё на таланты!
Юй Нин потому и стоял столбом, позволяя хватать себя за грудки, что вовремя заметил летящего на всех парах разъяренного наставника. Он уже приготовился насладиться первоклассной драмой из серии «отвергнутый коварный возлюбленный получает по морде от взрывного и непреклонного господина», а тут... этот тип как ни в чем не бывало мило улыбается, держит Мэя за ручку и усаживает рядом! И наставник даже не вырывается?! Так вся эта сцена была дешевым спектаклем? У этой истории давно случился счастливый финал?!
Господин Гу повернулся к Юй Нину и самым елейным тоном произнес:
— Надеюсь, я не слишком тебя напугал? Мы с твоим учителем — закадычные друзья, я лишь позволил себе невинную шутку. Не держи зла.
Юй Нин мгновенно подобрался. С лица слетели следы недавней вялости; выпрямившись, он чинно сложил руки в глубоком церемонном поклоне и с кристальной серьезностью произнес:
— Ученик Юй Нин приветствует достопочтенного супруга наставника!
— Что ты сморозил?! Повтори, если смелости хватит!.. — мастер Мэй прямо на месте взлетел на воздух от ярости.