В конце концов У Юн сменил свою броскую бумажную трость-зонт на простую — белую, без единого иероглифа — и вместе с Юй Нином отправился вниз по склону.
Большинство туристов поднимались на гору от самого подножия, а обратно спускались в кабинке фуникулёра. Юй Нин же со своим спутником поступили с точностью до наоборот: неспешно шагали вниз по нескончаемой каменной лестнице. Чем ниже они спускались, тем гуще становились ряды торговцев. Кое-где на одной ступени ухитрялись устроиться сразу по два-три лоточника. Помятуя о своём чинном одеянии, Юй Нин со вздохом сокрушения миновал лавку с местным лакомством — жареным мороженым со вкусом молочного чая, славившимся на всю Линшань. Впрочем, удержаться не смог и прихватил порцию с собой — то ли на потом, то ли чтобы съесть сразу вслед за первой.
У Юн подобными условностями не задавался. Он с превеликим удовольствием купил себе порцию, прижал зонт локтем и ел прямо на ходу.
— Господин Юй, гляньте вперёд! Вон та жёлтая палатка!
Юй Нин приподнял зонт. Неподалёку, за столом, накрытым жёлтым хлопковым полотном, сидел молодой человек и увлечённо листал что-то в телефоне. Услышав, что его окликают, он поднял голову. Встретившись взглядом с У Юном, парень просиял, тут же вскочил и замахал рукой:
— Папа! Я здесь!
У Юн с широкой улыбкой подошёл ближе и первым делом протянул сыну стаканчик с жареным мороженым. Затем повернулся к Юй Нину:
— Это мой сорванец, У Нэн. А-Нэн, перед тобой господин Юй. Ну-ка, поприветствуй как следует!
«У Нэн? Бездарный? — мысленно усмехнулся Юй Нин. — Отца зовут У Юн — Бесполезный, а сына — У Нэн. А хозяин У — человек с поистине оригинальным чувством юмора».
У Нэн вскинул глаза на Юй Нина. Увидев перед собой человека со столь безмятежным, исполненным достоинства и спокойствия обликом, он принял его за какого-нибудь почтенного даосского мастера. Парень мгновенно подтянулся, сложил ладони и размашисто поклонился:
— Приветствую вас, господин Юй.
— К чему эти формальности, — мягко улыбнулся Юй Нин.
Внезапный порыв ветра раздул полы его широкого балахона, заставив ткань звонко заскрежетать на лету. Зонт в его руке на мгновение накренился, порыв донёс с собой мелкую водяную морось, но стоило каплям приблизиться к его одежде, как они словно наткнулись на невидимый барьер и сменили направление.
Вслед за этим порывом ветра мелкий дождь и вовсе утих. Сквозь тучи пробились яркие, чистые лучи солнца. Юй Нин протянул ладонь к небу и, убедившись, что непогода миновала, сложил зонт. Пышные, расписанные на шёлку пионы скрылись в складках ткани. Солнечный свет озарил всё вокруг, и мир словно в одно мгновение стал светлее и ярче.
Юй Нин достал из широкого рукава небольшой артефакт и вложил его в ладонь юноши:
— Небольшой подарок при первой встрече.
— А?.. — от неожиданности и естественности этого движения У Нэн на автомате сжал пальцы и только потом сообразил, что надо бы спросить разрешения у отца.
Он бросил взгляд на У Юна и увидал, как тот отчаянно подаёт ему сигналы глазами. Полагаясь на безупречное отцовско-сыновнее взаимопонимание, У Нэн решительно опустил подарок в карман и расплылся в благодарной улыбке:
— Премного благодарен, господин Юй!
— Не стоит благодарности, — Юй Нин перевёл взгляд на У Юна. — Твой сын тоже пришёл торговли ради?
У Юн просиял так, будто только что в одиночку уплёл двух зажаренных курей:
— Да я так, решил создать немного оживления для мастера Гуфа! К тому же такие удачные дни выпадают от силы пару раз в году. Если не заработать сейчас, то когда? Не сидеть же мне в своей «Уюнчжай», уповая на присказку «три года без продаж, зато одна продажа кормит три года»? Вот и притащил этого оболтуса немного поработать.
Юй Нин оглядел прилавок. Перед У Нэном ровными рядами лежали всякие диковинные подвески и безделушки, на первый взгляд ничем не отличавшиеся от обычных сувениров. Однако чуть отдаль, обособленной группкой, расположились десятка полтора настоящих предметов фэншуй.
У Юн спросил:
— А-Нэн, сегодня уже успел что-нибудь продать?
— А то! Триста юаней в копилке! — У Нэн уселся на табурет, зачерпнул ложкой мороженое со вкусом молочного чая и сладко зажмурился от холода. — Правда, из крупного пока ничего не ушло.
У Юн понимающе кивнул и обратился к Юй Нину:
— Господин Юй, не желаете взглянуть? Поможете моему делу сотворить добрый почин!
— Отчего бы и нет, — Юй Нин подошёл ближе и принялся внимательно рассматривать разложенные вещицы.
Подборка у У Юна была любопытная: лишь у трёх предметов аура оказалась действительно достойной, остальное же составляли мелкие безделушки, на которые Юй Нин и внимания не обратил. Он указал кончиком зонта на изящный складной веер:
— Сколько просите за этот веер?
У Нэн переглянулся с отцом и ответил:
— Господин Юй, мы цены не называем. Вы предлагайте свою, если сойдёмся — забирайте, а нет — так нет.
У Юн тут же влепил сыну лёгкий подзатыльник:
— Ах ты, негодник, да разве так с гостями разговаривают?!.. Господин Юй, это наши обычные правила для чужаков, не принимайте близко к сердцу. У этого мальчишки ни капли уважения! Этот веер — так, баловство одно. Неужто и впрямь приглянулся?
— Не выставлять же мне вас с ходу на самое ценное, — улыбнулся Юй Нин, едва касаясь веера кончиком зонта. — День сегодня выдался дождливый, да душный. Возьму веер — хоть воздухом помахать.
У Юн мгновенно понял, что Юй Нин просто хочет проявить любезность и сделать «первую покупку» для почина. В душе он не мог не восхититься чуткостью и деликатностью господина Юя. Склонившись, он подхватил веер и вложил его в руки Юй Нину:
— Что ж, давайте сколько не жалко!
Юй Нин достал телефон и отсканировал QR-код для оплаты:
— Ну, тогда переведу вам один юань — чисто для символического почина?
— Идёт! — хохотнул У Юн.
Разумеется, Юй Нин не намеревался ограничиваться одним юанем — это была лишь дружеская шутка. Но тут со стороны прилавка раздался голос отдыхавшего неподалёку старика:
— Один юань? А мне продадите за один юань?
Все перевели взгляды. На нижней ступени стоял пожилой мужчина в просторном костюме в стиле Тан, за его спиной высились двое крепких телохранителей. Старик слегка запыхался — подъём по крутой лестнице явно давался ему нелегко. Заметив внимание к своей персоне, он смягчил строгое выражение лица и добродушно улыбнулся:
— Погода и впрямь душная. Я бы тоже от веера не отказался.
Он дословно повторил слова Юй Нина. Поскольку на улыбку грубостью не отвечают, да и купеческий долг обязывает быть приветливым с покупателями, У Юн сделал шаг вперёд и ответил:
— Увы, почтенный, вы опоздали. Последний веер только что забрал этот господин. Может, присмотритесь к чему-нибудь другому?
У Нэн отставил мороженое, молча подхватил портативный вентилятор и щёлкнул тумблером. Лопасти весело зажужжали, обдавая прохладой:
— Дедушка, взгляните на это! Качество отличное, цена смешная — всего сорок юаней! В комплекте кабель для зарядки, а если телефон сядет, сгодится как пауэрбанк.
Старик перевёл взгляд с У Юна на стоящего за его спиной Юй Нина и кивнул:
— Ладно, беру.
Один из телохранителей тут же шагнул вперёд, расплатился за вентилятор и стал держать его так, чтобы прохладный поток воздуха обдувал хозяина. Старик поднялся ещё на ступеньку, подошёл к прилавку и, окинув взглядом разложенные вещи, посмотрел на У Нэна:
— Встретиться здесь — уже удача. Я ведь на гору Линшань нечасто выбираюсь. Ты, парень, малый приветливый. Не укажешь ли мне ещё на какую-нибудь вещицу с твоего прилавка?
Глаза У Нэна мгновенно вспыхнули. Он махнул рукой прямо в сторону предметов фэншуй:
— Вот этот край — самый лучший! Выбирайте то, к чему душа лежит. Но у нас правило: цену я не называю. Вы предлагаете свою — если меня устроит, продам. Если нет, второй раз называть цену нельзя.
Старик наклонился, огладил кончиками пальцев несколько артефактов и перевёл взгляд на Юй Нина и У Юна:
— Стар я стал, глаза совсем не те. Господин, не поможешь старику сделать выбор?
Хотя он смотрел на обоих, было очевидно, что обращение «господин» предназначалось исключительно Юй Нину.
Юй Нин ничуть не смутился и непринуждённо указал на небольшую бронзовую курильницу:
— Вот эта курильница хороша. Воскурить в ней немного благовоний, потягивать чай погожим днём — великое удовольствие. Если приглянулась, берите её.
— А как быть с ценой? Господин, раз уж взялись помогать, доведите дело до конца — назовите стоимость.
Юй Нин бросил быстрый взгляд на У Юна. Тот никаких подсказок не давал, лишь проговорил:
— Называйте, господин Юй, не смотрите на меня!
— Восемьсот восемьдесят восемь тысяч юаней, — небрежно бросил Юй Нин. — Цифра счастливая.
В глазах старика блеснул острущий огонек:
— А почему не шестьсот шестьдесят шесть тысяч?
Юй Нин сделал приглашающий жест:
— Если вам так больше нравится — можете попробовать.
Аура курильницы была не слишком мощной, но и не слабой — середнячок среди представленных артефактов. Изготовленная из бронзы, она была украшена рельефом: древняя сосна, под кроной которой резвились журавли. Сюжет классический — «Сосна и журавль сулят долголетие». Особое изящество заключалось в том, что узор на крышке продолжал ветви сосны, а увенчивал её изгиб, напоминающий голову журавля. Издали сосновая хвоя сливалась с силуэтом птицы, создавая иллюзию парящего журавля.
Раз уж курильница несла в себе образ долголетия, то и аура её обладала мягким, чистым белым свечением. Если держать такую вещь в комнате рядом с собой, она даже без специального фэншуй-расклада способна добавить человеку сил и лет жизни.
Цена в восемьсот восемьдесят восемь тысяч юаней вовсе не была взята с потолка. У Юн получал отличную прибыль, да и покупатель оставался в выигрыше. Если бы У Юн выставил эту вещь у себя в «Уюнчжай», он наверняка пририсовал бы спереди ещё одну цифру — по принципу «один покупатель кормит три года». Но раз уж сам пришёл на гору «ради веселья», то и продавать следовало по закону судьбы.
Старик внимательно всматривался в Юй Нина, а затем повернулся к У Нэну:
— Раз уж этот господин советует счастливое число, не стану скупиться. Назову шесть восьмёрок — восемьсот восемьдесят восемь тысяч восемьсот восемьдесят восемь юаней. Что скажешь, парень?
У Нэн взглянул на отца. Убедившись, что тот не возражает, он выудил из-под табурета подарочную коробку и POS-терминал:
— Договорились, дедушка! Минутку, сейчас всё упакую!
Старик кивнул. Телохранитель приложил карту к терминалу и забрал упакованную курильницу. Пожилой мужчина снова обратился к Юй Нину:
— Господин, если не брезгуете, может, обменяемся контактами?
Юй Нин ответил:
— Я в городе H ненадолго.
— Это не важно, — старик уже достал телефон и вывел на экран QR-код. — Встреча — уже судьба. Судя по вашему наряду, мы сегодня ещё пересечёмся. Не отказывайте старику.
Оценив вид собеседника, Юй Нин решил, что тот, скорее всего, прав. Чем потом снова объясняться при встрече, проще обменяться номерами сразу. Обменявшись контактами, старик не стал задерживать их и продолжил путь вверх по склону.
У Юн, наблюдавший за этой сценой из-за спины Юй Нина, потрясённо качнул головой:
— Так он с самого начала к вам метил! Вот уж поистине — удачный почин!
Юй Нин взглянул на экран телефона и улыбнулся:
— Просто совпадение.
— Эх, кабы всякий раз так совпадало! — пошутил У Юн. — Я бы вас прямо перед прилавком посадил! Народ бы сразу понял: место непростое! И за сегодняшнюю выручку голова бы не болела.
Юй Нин легко рассмеялся:
— А что, идея! Сейчас догуляю, а потом поработаю у тебя денежным котом. Хозяин У только потом с тебя красный конверт с наградой потребует.
— Господин Юй! — ахнул У Юн. — Вы же раньше совсем другим были! Разве вы не презирали мирские богатства?
Юй Нин развёл руками, отдал зонт на хранение У Нэну и шагнул дальше по лестнице вместе с У Юном:
— Что поделать. Человек — не бессмертный, росой да ветром сыт не будешь. Семейство кормить надо.
— У вас есть семья?
— Ты его видел.
— А? Видел? — У Юн с недоумением повторил эти слова про себя, а затем его будто осенило: — Неужто тот самый... из больницы?
— Он самый, — тепло усмехнулся Юй Нин. — Как-нибудь при случае пообедаем вместе.
— С великой радостью! — откликнулся У Юн и тут же сочувственно добавил: — Слыхал я, медсестрам да фельдшерам несладко приходится. Смены сумасшедшие, видеться толком некогда. Нелегко вам, господин Юй!
Юй Нин обомлел:
— Медсестрам?..
— А разве нет?
— Вовсе нет... — Юй Нин едва удержался от смеха. — Тот, что в инвалидном кресле. Мой муж, его фамилия Лань.
—..!
У Юн застыл, а затем до него дошло, о ком речь — о том самом человеке с обликом небожителя. Он восторженно поднял большой палец:
— Так это он! Ваш муж — с первого взгляда видно, человек исключительный, не из простых!
Хотя закон давно признал однополые браки, большинство людей всё же придерживалось традиционных взглядов. У Юну и в голову не могло прийти, что спутник Юй Нина — его супруг. Тем более что тот человек держался с таким величием, что У Юн принял его за какого-нибудь высокопоставленного друга.
— Благодарю за доброе слово, — откликнулся Юй Нин. Слышать похвалу в адрес Лань Сяо было приятно, и с его лица сошла последняя тень прохладной отстранённости.
Они прогуливались ещё какое-то время, пока не спустились к широкой смотровой площадке на середине горы. Вот там Юй Нин наконец заприметил кое-что действительно стоящее.
Торговцем оказался даос средних лет в жёлтом одеянии. Стула у него не было — он расстелил прямо на каменных плитах кусок ткани и восседал на нём со скрещенными ногами, погрузившись в медитацию. Настоящий оазис умиротворения среди суетливых лоточников. Его прилавок выглядел ещё хаотичнее, чем у У Юна: настоящие артефакты перемежались с подделками. Внешне каждая вещица смахивала на предмет фэншуй, но на деле среди них царила полная мешанина. Впрочем, торговля шла бойко — на подстилке уже образовалось пустое место.
Заметив, что Юй Нин остановился, У Юн проследил за его взглядом и удивлённо спросил:
— Господин Юй, что-то приглянулось?
Юй Нин слегка повел подбородком:
— Вон то изделие из камня Тайшань выглядит неплохо.
У Юн присмотрелся и недоуменно почесал затылок:
— Этот Шигандан?.. Да работа же самая обычная. Чем он вас зацепил?
— Тайна, — коротко бросил Юй Нин и шагнул к даосу.
Несмотря на приближение покупателя, жёлтолобый даос даже бровью не повёл — сидел неподвижно, будто изваяние.
Юй Нин подал голос:
— Почтенный даос, во сколько оцените этот камень Шигандан?
Тот не открыл глаз, сохраняя загадочный, исполненный высшей мудрости вид:
— Назови свою цену, даосский брат. Будет судьба — обретёшь вещь.
Юй Нин чуть заметно улыбнулся:
— Три тысячи.
— Видно, нет между нами судьбы.
— Тысяча. Считай, плачу только за работу резчика, — Юй Нин сразу сбил цену ещё ниже.
Честно говоря, за такую сумму нельзя было купить не то что артефакт фэншуй, но даже обычную сувенирную статуэтку. Камень Тайшань, приглянувшийся Юй Нину, вовсе не был диким булыжником. На нём вырезали силуэт грозного божественного генерала с мечом в руках. Мастерство резчика поражало тонкостью: черты воина дышали суровой властью, а на его поясе краснели пять иероглифов — «Камень Тайшань Шигандан».
Что касается ауры, этот Шигандан находился примерно на том же уровне, что и шкатулка с безделушками, которую Юй Нину когда-то преподнёс мастер Усун.
— Даосский брат, коль нет судьбы — не искушай её, — снова изрёк монах.
— Что ж, раз нет судьбы — не настаиваю, — Юй Нин сделал вид, что разворачивается.
Не успел он сделать и двух шагов, как даос подал голос:
— Постой!
Юй Нин повернулся. Даос по-прежнему сидел с закрытыми глазами и неспешно произнёс:
— Раз уж мы собратья по пути и встретились здесь, это само по себе перст судьбы. Старик едва не совершил ошибку... Тысяча двести.
— Тысяча, — с улыбкой вернул Юй Нин.
— Тысяча двести.
— Тысяча сто.
— По рукам, — даос, так и не открывая глаз, выудил из-под полы коробку, вытолкнул её на подстилку и ткнул пальцем в сторону таблички с QR-кодом: — Прошу, даосский брат.
Юй Нин без колебаний перевёл деньги. Тут подскочил У Юн, помогая уложить камень в коробку. Цельный камень Тайшань, хоть и небольшой, весил килограммов четыре-пять.
У Юн проворчал:
— Господин Юй, зачем вам эта тяжесть?
Он выудил у даоса пакет, встряхнул его и недовольно поморщился:
— Пакет-то совсем дрянной! Дороги не выдержит, порвётся.
Юй Нин видел скрытую суть вещи, но раскрывать секрет при торговце не стал, лишь загадочно улыбнулся. Он уже собрался забрать коробку, как вдруг чья-то рука накрыла крышку:
— Даосский брат, не уступишь ли ты этот Шигандан мне?
Обернувшись, Юй Нин увидел пожилого даоса лет пятидесяти в жёлтом одеянии с мухогоном-фучэнем в руке. На его груди высился расшитый спиральный символ Инь-Ян, а рядом алели три иероглифа: «Храм Алой Луны».
Заметив взгляд Юй Нина, старик сложил пальцы в приветствии:
— Приветствую тебя, даосский брат. Я — даос Тинфэн из Храма Алой Луны. Прибыл сюда по приглашению мастера Гуфа для участия в церемонии.
Наряд Юй Нина с широкими рукавами и скрепленный шпилькой узел волос действительно напоминали одеяние даоса, так что путаница была вполне объяснима.
Юй Нин остался бесстрастен:
— Приветствую вас, почтенный даос Тинфэн. Увы, этот камень мне жизненно необходим, так что вынужден вас расстроить.
Однако даос и не думал убирать руку:
— Я слышал, ты приобрёл эту вещь за тысячу юаней. Я готов отдать за него сто тысяч. Не согласишься ли уступить?
Юй Нин был не глуп. С какой стати ему отдавать вещь, если он только что совершил редчайшую находку? Он уже открыл рот, чтобы отрезать отказ, как вдруг сидевший на земле даос в жёлтом резко распахнул глаза:
— Продано! Продано! За сто тысяч продам!
Он тоже вцепился в коробку:
— Даосский брат, я возвращаю тебе твою тысячу! А вещь продам этому почтенному!
Юй Нин, У Юн и даос Тинфэн одновременно нахмурились. У Юн возмущённо выдохнул:
— Ты вообще о правилах торговли слыхал?! Деньги уплочены, товар передан! Какое твоё дело?!
— А он ещё с моего прилавка не ушёл! Значит, ещё моё! — вопил торговец.
Только сейчас Юй Нин понял, почему этот тип сидел с закрытыми глазами. Лицо его совсем не располагало: раскосые треугольные глаза с дурным, вороватым блеском. Пока глаза были закрыты, он ещё сошёл бы за святого старца, но стоило им открыться — наружу вылезла вся его жуликоватая натура.
— Почтенный даос, давайте деньги! Я вам продам! Сто тысяч — и ни юанем меньше!
Даос Тинфэн медленно отдёрнул руку и жестом остановил Юй Нина, предлагая забрать коробку:
— Я вёл переговоры с этим господином, при чём тут ты? Вы уже совершили сделку, и по закону чести возврата быть не может. — Повернувшись к Юй Нину, он добавил: — Даосский брат, забирай камень. Видно, не суждено мне владеть им.
Юй Нин проникся уважением к благородству Тинфэна. Забрав коробку, он мельком взглянул на торговца. Тот дёрнулся было перехватить вещь, но встретился взглядом с Юй Нином — и вдруг замер как вкопанный, не в силах протянуть руку.
Не удостоив жулика больше ни единым взглядом, Юй Нин повернулся к Тинфэну:
— Почтенный даос обладает поистине благородной душой.
— Слишком хвалишь, — Тинфэн указал мухогоном на скамью неподалёку. — Раз уж судьба свела нас, не согласишься ли присесть на пару слов?
У Юн подал знак Юй Нину и тихо шепнул:
— Этот даос Тинфэн — человек весьма известный.
Тинфэн добродушно улыбнулся:
— Похоже, меня узнали. Хозяин У, давненько не виделись! Как ваши дела?
У Юн мгновенно расплылся в своей фирменной купеческой улыбке:
— Какая честь для такого мелкого человека, как я, быть узнанным самим даосом Тинфэном!
— Прошу, — Тинфэн жестом пригласил их к столу.
Цель Тинфэна была очевидна — его всё ещё интересовал камень Тайшань. Поняв, что Юй Нин — не даосский монах, он сменил обращение:
— Юный друг, позволь взглянуть на этот Шигандан?
— Моя фамилия Юй, имя — Нин, — Юй Нин поставил коробку на стол и пододвинул её собеседнику. — Прошу, почтенный даос.
Тинфэн без лишних слов открыл коробку и извлёк камень. Услышав имя Юй Нина, он вскинул брови:
— Неужто ты и есть тот самый господин Юй, о котором упоминал мастер Гуфа?
У Юн закивал:
— Именно! Это господин Юй!
— Мастер Гуфа оказал мне честь, пригласив на церемонию, — мягко улыбнулся Юй Нин и указал пальцем на камень. — Почтенный даос тоже разглядел истинную суть этой вещи?
— Прости мою нетактичность, — вздохнул Тинфэн. — Я-то грешным делом подумал, что ты наткнулся на него случайно.
На лице старика сверкнула лёгкая краска смущения. Он-то решил, что перед ним неопытный юнец, которому просто повезло, а оказался тот самый мастер, о котором с уважением отзывался сам настоятель Гуфа. Предложить такому человеку сто тысяч за редчайший артефакт — значит опозорить свои седины.
— Вот что значит искренность... Старик так и не научился смотреть вглубь вещей, оттого и выставил себя на смех.
— Не стоит винить себя, почтенный.
У Юн, переводивший взгляд с одного на другого, не выдержал:
— Вы оба говорите загадками! Похоже, я тут единственный, кто ничего не понял. Не смилостивитесь ли, не просветите глупца?