Лицо Великого астролога Гу оставалось непроницаемым. Взглянув за спину мастера Усуна, он неторопливо произнёс:
— Ещё мгновение назад вы помышляли переманить моего А-Ю, а теперь привели сопляка… Слишком уж это дерзко и некстати.
Мастер Усун вполголоса сокрушительно бросил спутнику:
— Дерзость! Немедленно извинись перед господином Гу.
Назвав астролога «господином», Усун дал понять: речь идёт не о придворных чинах, а о цеховом старшинстве. Впрочем, каков бы ни был статус, выкрикивать обидное прозвище «демонический наставник» — вопиющее бескультурье.
Юноша вынырнул из оцепенения и нехотя выдавил:
— Почтение Великому астрологу от младшего.
— Коль не от сердца, не стоит и рта раскрывать, — отрезанно отмахнулся Гу. — От твоих поклонов мне ни тепло ни холодно.
— Пошёл вон, — сухо бросил Усун младшему.
— Но, мастер… — попробовал заупрямиться тот.
В глазах братии Усун, безупречный и чистый, стоял куда выше дворцового шептуна- «демона». Он лишь раз в глубоком детстве видел Великого астролога и узнал его лишь по имени, вырвавшемуся у Усуна. И уж точно не ждал, что благородный отшельник станет терпеть подобные колкости от отступника.
— Сгинь! — рявкнул Усун.
—…Слушаюсь, — тот угрюмо ретировался.
— И кто это был? — поинтересовался Гу.
— Родня, будь она неладна. Прости за смуту, — мастер Усун вздохнул с досадой. Он снова покосился на Юй Нина. Тот, отбросив недавнюю домашнюю ласковость перед старшим, держался собранно, изысканно и скромно — внизу при встрече он выглядел идеальным учеником. О таком преемнике Усун, одинокий в стареющие годы, мог только мечтать: чтобы и умён был, и дело унаследовал, и скрасил сумерки жизни. Но увы! Самородок попал в чужие руки, да ещё к человеку, не имеющему отношения к ремеслу!
Усун огорчённо вздохнул:
— И отчего у тебя вся молодёжь — как на подбор, а мои — сплошь бестолочи?
— Не завидуй, не по окладу, — Астролог Гу вальяжно взял пиалу, учтиво поднесённую Юй Нином. Пить не стал — просто грел пальцы о фарфор, явно смакуя момент. — Сам всё увидел?
— Я, по-твоему, слепой? — Усун обвёл тоскливым взглядом свой пустой край стола, втайне завидуя горячему чаю в руках астролога. — Мой Павильон Лазурного Неба находится прямо в этом тереме. Не заметил бы я — так лучше сразу удавиться, чтоб не срамить ремесло.
Гу едва заметно повелел кивком, и Юй Нин тут же сноровисто поставил перед Усуном чистую пиалу, ошпарив её кипятком и налив свежего отвара.
— Похоже, братии нашего ремесла сегодня собралось немерено, — неторопливо заговорил астролог.
— Скоро закрытое собрание, вот и съехались, — Усун окинул взглядом углы зала, где чинно восседали мастера, не спешившие к постаменту с ширмой «Тени гор». — Ты тоже за ширму пришёл? Раз уж ты явился, остальным тут ловли нет.
— Ну, я на казённых хлебах, — усмехнулся Гу. — Карманы у меня поширше ваших будут.
— Кстати, — встрепенулся Усун, — поутихли ли слухи, будто ты опустошил всю государственную казну? Неужто правда?
— Кабы я смог её выгрести, разве сидел бы здесь? — лениво отозвался Гу. — Я бы раздал приглашения и зазвал вас всех к себе в усадьбу — любоваться раритетами.
— И то верно.
На подмостках грохнул гонг. Двенадцать почтенных мастеров-экспертов выстроились в ряд и в один голос подтвердили: ширма «Тени гор» — подлинник. Зал взорвался гулом. Кто-то нетерпеливо выкрикнул:
— Распорядитель, пусти нас поближе!
— Не извольте беспокоиться, господа! — глашатай сделал знак, и слуги тут же огородили проход алой шелковой лентой. — Прошу подходить по очереди!
Юй Нин заметил, что знатоки, на которых указывал мастер Усун, даже не шелохнулись. Они продолжали восседать вдали: кто-то прищурился, кто-то размеренно качал головой, а кто-то замер с восхищенным лицом, впитывая благодатную ауру ширмы, напоминавшую свежесть раннего утра.
Юй Нин не удержался и вполголоса произнёс:
— Фэншуй этого Зала Единства Моря и Неба поражает. Когда я проходил здесь раньше, аура не казалась столь грандиозной.
— О? — Усун оживился. — И что же разглядел господин Ю?
Юй Нин смущённо улыбнулся:
— Мастер Усун, простите, но зовите меня просто по имени. Вы друг моего дедушки-наставника, где уж мне, младшему, зваться «господином»? — И, не давая старшему возразить, продолжил: — Сам я мало что разумею, но чутье подсказывает: расклад здесь развернут с размахом. Я-то грешным делом думал, тут обычная настройка на привлечение богатства, а углядел Зал Единства — и обомлел. Все потоки увязаны в единую цепь… У мастера, ставившего этот фэншуй, поистине исполинский почерк.
— Разверни мысль, послушаем, что ты там насыпал, — заинтригованно откликнулся Гу. Поведя пальцем в сторону Усуна, он добавил: — Он тут наполовину хозяин. Есть догадки — выкладывай. Я рядом, так что ошибешься — он не посмеет тебя высмеять.
Юй Нин глянул на Усуна. Тот мягко кивнул с одобрительной улыбкой:
— Говори, А-Ю. Ошибешься — не беда.
— Тогда позвольте дерзнуть, — Юй Нин уже приготовился изложить свои соображения, но вдруг спохватился: — Только, дедушка-наставник, вы ведь не донесете учителю? А то он снова заставит меня зазубривать трактаты до рассвета.
Гу хитро прищурился:
— Это зависит от того, насколько толково ты ответишь. Сплошаешь — обязательно шепну А-Жо, пусть пропишет тебе хорошую взбучку.
Юй Нин наградил астролога тоскливым взглядом, но удержать азарт уже не мог:
— Вчера на входе в Терем Изумрудного Моря и Лазурного Неба я приметил, что плитка у порога отличается по цвету. Уходя, присмотрелся получше: серо-голубой брусчатый настил тянется от самых ворот вглубь здания. Снаружи это символизирует море, а у порога море рассекается и превращается в реку, которая непрерывным потоком несёт денежную цзи вглубь терема.
— Но будь это всё, схема вытерлась бы до банальности. Терем скомпонован в форме иероглифа «回», а возвышение в центре… О помосте я тоже подумал. Хоть он и задрапирован алым, внутри под тканью — золото. Четырехугольный помост аккуратно вписывается во внутренний квадрат «口» того самого иероглифа. Брусчатка обрывается ровно у его подножия, словно русло реки упирается в преграду. Казалось бы, застой и дурной знак! Но ведь это «золотой рот», жадно заглатывающий богатство… Я прав?
Гу удовлетворенно кивнул:
— В целом схвачено верно. Однако суть ты упустил… Одно лишь отверстие- «рот» не способно проглотить денежные реки четырёх морей. Слишком уж велика гордыня, так недолго и подавиться! Подумай, А-Ю, какую деталь ты упустил из виду? — В его голосе зазвенели наставительные нотки. — Порой именно мелочи решают судьбу всего расклада.
Мастер Усун не спускал глаз с юноши. Переняв обращение у Гу, он тихо спросил астролога:
— И долго А-Ю у тебя обучается?
— Да считай, вовсе не учился. Прочёл от силы две книги, — развёл руками Гу. — До остального руки не дошли.
— Схватить суть на лету после двух книг — это редчайший дар, — с нескрываемым восхищением выдохнул Усун.
Юй Нин подпёр щеку кулаком, усиленно восстанавливая в памяти убранство терема.
— Точно… Длинные красные фонари! — неожиданно озарило его.
Терем обращен фасадом на север. Гости заходят с юга и первым делом видят северную стену. Там, под самым потолком, раскачиваются два огромных пузатых фонаря. Юй Нин поначалу не придал им значения — обычная деталь интерьера, взгляд на которой не задерживается. Но слова астролога заставили взглянуть на всё под иным углом.
Обычно фонари в постоялых дворах и ресторанах подвешивают целиком — с пушистыми шелковыми кистями снизу. А здесь висят лишь округлые плафоны, под которыми ничего нет!
На что же похожи эти круглые фонари?
— Рыба?.. — Глаза Юй Нина вспыхнули изумлением от внезапной догадки. — Двумя фонарями обозначены глаза, а золотой помост — это пасть! Неужели весь терем — это огромная рыба? И здесь выстроен расклад «Кит, проглатывающий четыре моря»?
— Увидел образ, дал имя форме — хэсин! Поистине великий талант, — восхищённо произнёс мастер Усун.
Приём хэсин — описание формы — один из столпов фэншуй. Природа не всегда дарует идеальный ландшафт, и искушённый мастер способностью наречения восполняет изъяны земли. Там, где бурлят дикие водопады и клубится злой туман, не пригодный для жизни, гений может разглядеть очертания парящего дракона. С помощью правильной настройки он превратит суровую кручу в благословенную обитель «Дракона, оседлавшего облака».
Но при всей кажущейся простоте этот приём полностью опирается на дарованный свыше дар. Сто человек увидят сто разных картин. Один распознает очертания дракона, а второй и третий углядят лишь унылый разорванный пейзаж. И что самое удивительное — оба будут по-своему правы, ибо с силой небес и земли не поспоришь.
Оттого в артели бытует неписаный закон: хозяин дома должен нанимать лишь одного мастера. Если позвать двоих и их видения разойдутся, это обернётся позором и крахом репутации для одного из них.
Но разве само искусство фэншуй — это не умение менять небеса и землю во благо человека?
Взгляд мастера Усуна, обращённый на Юй Нина, стал невероятно тёплым:
— А-Ю по праву заслуживает именоваться «мастером».
— Не захваливай его, — махнул рукой Гу. — А то загордится и нос задерёт. — Он повернулся к ученику: — Продолжай. А в чём же заключается «расклад в раскладе»?
Юй Нин, глядя на реакцию старших, понял, что попал в самую точку. Улыбка процвела на его лице, глаза заблистали от азарта:
— Я думал, тут просто схема для притока богатства, а оказалось — «Кит, проглатывающий четыре моря»! Значит, и прежняя моя догадка не совсем верна.
— Зал Единства Моря и Неба и Терем Изумрудного Моря и Лазурного Неба стоят единым массивом. Раньше я не присматривался, но сегодня заметил: хотя в Зале Единства всего три этажа, он высится даже немного выше Терема Изумрудного Моря и Лазурного Неба! Стены его украшены узорами в виде древних монет, а сама структура повторяет соседей с одной разницей — северная сторона замурована наглухо. У этого здания нет северных ворот…
— Ну же, не останавливайся, — подбодрил Гу. — И что из того, что нет ворот?
— Доход входит, но наружу не утекает! — В глазах Юй Нина плясали искры ребяческого задора, словно у человека, разгадавшего затейливую головоломку. — Насколько я знаю, лишь одно мифическое существо обладает таким свойством — писю!
— Это не просто «Золотая жаба, поглощающая богатство». Терем Изумрудного Моря и Лазурного Неба служит гигантской пастью, которая втягивает сокровища со всех четырёх морей и не выпускает ни монеты! — Юй Нин просиял: — Это расклад «Писю, поглощающий богатство»! Дедушка-наставник, я угадал?