— В таком случае почему с третьего года все поставки тростникового сахара и молока перешли к торговому дому Синфа?
— Качество сахара в лавке Чэнь упало, к тому же старый хозяин Чэнь скончался от болезни, передав дело старшему сыну. А этот наследник вел дела совершенно бестолково. Несколько раз сахар и молоко доставляли в Лавку Остаточной Радости с недовесом и задержками, потому мы и сменили поставщика на торговый дом Синфа, — без запинки отчеканил Чжан Фэнлай. — Господин, обождите минутку.
Хозяин Чжан вихрем вылетел вон и вскоре вернулся с полупустым холщовым мешком сахара. Юй Нин заглянул внутрь: неочищенный тростниковый сахар отливал темным красновато-черным оттенком. Юноша прекрасно понимал, что на его современный вкус здешний сахар вряд ли покажется съедобным, но, дабы не вызывать лишних подозрений, жестом подозвал управляющего Вана и остальных. Они отломили по маленькому кусочку на пробу. Вкус оказался горьковатым, с отчетливым привкусом жженой патоки, хотя сладость все же преобладала. Юй Нин к подобному так и не привык, поэтому украдкой сплюнул сладость.
Управляющий, напротив, одобрительно закивал, растер щепотку сладкой пыли между пальцами и заключил:
— Отличный тростниковый сахар, высший сорт.
Он заметил, как юноша избавился от сахара, но благоразумно промолчал.
Юй Нин кивнул, принимая объяснение, и провел кистью с киноварью очередную черту по гроссбуху:
— А что насчет этой записи?
Он подозвал Чжан Фэнлая ближе: закупку муки и крупы также перевели из привычной лавки Чжоу в торговый дом Синфа. Хозяин лавки дал подробные разъяснения, которые тоже звучали вполне убедительно.
— Господин, — развел руками Чжан Фэнлай, — я лично проверяю каждую партию сладостей. Если бы что-то пошло не так, я бы первым почувствовал неладное. С этими припасами точно все в порядке.
— Тогда как вы объясните слова покупателей о том, что ваши лакомства стали значительно уступать по вкусу угощениям из Лавки Остаточного Аромата? — Юй Нин кончиком кисти указал на лист с выписанными итогами. — Хозяин Чжан, осмелюсь напомнить: на третий год абсолютно все сырье для вашей лавки стало закупаться у торгового дома Синфа. И сразу после этого слава ваших сладостей покатилась под откос. Неужели у вас нет никаких догадок?
— Как же так… — растерянно пробормотал он. — Этого не может быть! Изменись вкус — я бы непременно заметил!
— Раз ответа нет, отложим пока этот вопрос, — Юй Нин записал спорный момент на отдельном свитке и велел прикрепить его к стене. — Будем вносить туда каждую новую зацепку. Так общая картина сразу станет наглядной.
Управляющий Ван поначалу с недоумением следил за его действиями, но, уловив замысел, искренне восхитился:
— Молодой господин, превосходная мысль!
Юй Нин кивнул, отодвинул гроссбух с расходами на припасы управляющему Вану для дальнейшей сверки, а сам взял книгу учета прислуги. Там числились все работники Лавки Остаточной Радости с указанием их ежемесячного жалованья. Бегло просмотрев записи, юноша выяснил: в пору расцвета в лавке трудились одна кухарка, трое слуг, один управляющий, а сам Чжан Фэнлай совмещал обязанности главного кондитера. Кроме того, на кухне работали мастер по мучным изделиям и двое подмастерьев.
По меркам здешних мест заведение было весьма солидным.
Однако, когда торговля пошла на спад, лавку покинули почти все, кроме одного слуги и ученика Чжан Фэнлая. В огромном доме осталось всего три человека.
«Всего трое — это даже к лучшему!» — рассудил Юй Нин. Чжан Фэнлай как пострадавшая сторона почти наверняка вне подозрений. Захоти он намеренно разорить Лавку Остаточной Радости, не стал бы просить о помощи Великого астролога. А вздумай он чужими руками сокрушить соперников из Лавки Остаточного Аромата, потребовал бы этого напрямую. Жетон Холодного Аромата, о скрытой сути которого не ведал лишь сам Юй Нин, всю жизнь проживший вдали от столичных интриг, славился на всю Поднебесную, и правила его использования были известны каждому. Плести столь сложный огород не имело смысла.
Оставались лишь двое: слуга и подмастерье.
По правде говоря, всю эту мистику с фэншуй юноша до сих пор считал сущей нелепицей. Ему с трудом верилось, будто упадок Лавки Остаточной Радости вызван исключительно кознями завистников и дурным размещением ци. Возможно, фэншуй и играл свою роль, но, судя по недавним объяснениям господина Гу, подобные вещи действовали исподволь. Дурной воздух подтачивал здоровье, избыток сырости в темных углах навлекал хвори — не более того. Приписывать расположению стен фатальную силу казалось глупостью.
Как-никак за плечами у Юй Нина было девять лет обязательного школьного образования, и предавать заветы великих предков — дедушки Ньютона и светоча Эйнштейна — ему категорически не хотелось.
Заметив, на каких двух именах остановилась кисть гостя, Чжан Фэнлай горячо заверил:
— Господин Ю, эти двое вне всяких подозрений! Слуга А-Дин ходит за мной с самого детства, я когда-то спас ему жизнь — он ни за что меня не предаст. А ученик А-Фэй со мной уже почти восемь лет, я подобрал его среди голодающих беженцев. Хоть он и зовется подмастерьем, для меня он как родной сын! Я ни в чем ему не отказывал, будь у меня собственная плоть и кровь — заботился бы точно так же. Зачем ему мне вредить?
— Что ж, оставим пока и это.
Хлопоты затянулись до самого вечера. Юй Нин управился со своими свитками куда раньше остальных и, не желая мешать корпевшим над расчетами слугам во главе с управляющим Ваном, спустился вниз в поисках чего-нибудь съестного.
В просторном зале первого этажа у маленькой жаровни дремал служка. На углях тихо исходил паром медный чайник с кипятком. Шаги Юй Нина заставили паренька встрепенуться. По одежде юноша сразу признал в нем того самого А-Дина. Служка тут же подскочил ближе:
— Господин, вы ведь тот самый гость, которого пригласил хозяин? Чего изволите?
— Найдется ли у вас немного сладостей к чаю?
— Конечно! — просиял А-Дин. Не уточняя предпочтений, он опрометью бросился на кухню и вскоре заставил весь стол тарелками с угощениями — на пробу набралось не меньше десятка видов.
Едва Юй Нин потянулся за палочками, как стоящая за его спиной Фужун шагнула вперед, ловко извлекла из рукава тонкую серебряную иглу и негромко произнесла:
— Молодой господин, позвольте сперва мне.
Она поочередно погрузила иглу в каждое пирожное и, лишь убедившись, что серебро не потемнело, отступила назад.
— К чему такие предосторожности?
— Осторожность никогда не бывает лишней.
Возражать Юй Нин не стал и принялся снимать пробу, откусывая от каждого лакомства по крошечному кусочку. К его удивлению, здешняя выпечка оказалась даже вкуснее утренних сладостей из Лавки Остаточного Аромата. Он не мог точно описать разницу, но пирожные из зеленой фасоли приятно освежали, шарики из красных бобов манили тягучей нежностью, а сладость в них была выверена до крупицы. Каждый кусочек таял на языке, оставляя ощущение истинного кулинарного чуда.
«Непостижимо… — в замешательстве подумал Юй Нин. — Если они столь хороши, с чего бы людям бранить их стряпню?»
Желая убедиться в своей правоте, он велел Фужун и стражникам тоже отведать угощения. Все в один голос расхвалили вкус. От этого недоумение юноши лишь возросло.
Если все сделано на совесть, куда же подевались покупатели?
— А как ваши цены в сравнении с Лавкой Остаточного Аромата? — обратился он к А-Дину.
Служка помрачнел:
— Прежде мы брали столько же, сколько они. А как народ поредел, сбавили цену еще на один фэнь.
Это и вовсе не укладывалось в голове: дешевле, вкуснее — и ни единой живой души у прилавка.
— И вы каждый день печете такое разнообразие?
— Учитель говорит, что нельзя урезать выбор только из-за того, что гостей стало меньше. Покупатель не должен уходить с пустыми руками, если захочет чего-то особенного, — звонкий юношеский голос раздался от самых дверей, опередив ответ слуги. Юй Нин обернулся: с улицы в залу вошел рослый парень лет восемнадцати на вид. Смерив гостя взглядом, он с любопытством спросил: — Ты тот самый знаток, которого позвал учитель?
— Он самый, — улыбнулся Юй Нин, откладывая палочки. — Присядешь? Поговорим.
Перед ним явно стоял А-Фэй, ученик Чжан Фэнлая. Парень плюхнулся на стул и без тени смущения сцапал со стола розовое пирожное, тут же отправив его в рот:
— С утра на ногах, в животе пусто. Уж не обессудьте!
— Ничего страшного.
В традиционном ханьфу Юй Нин смотрелся вполне достойно. Пусть ему недоставало утонченной, возвышенной отстраненности мастера Мэя, выглядел он как благородный, образованный молодой господин. А уж напустить на себя манеры утонченного книжника ему не составляло никакого труда.
— И куда же ты бегал с самого утра?
— Долги выпрашивать, — ничуть не скрываясь, отозвался А-Фэй. Облизав пальцы, он потянулся за слоеным пирожным Фужун — редким лакомством, которое в Лавке Остаточного Аромата продавали всего трижды в месяц ради набивания цены, тогда как на кухне Лавки Остаточной Радости его готовили ежедневно. Жуя, юноша продолжил: — Денег нет вовсе, торговый дом Синфа требует уплаты по счетам, а наставник уперся как баран. Ни в какую не соглашается уменьшать дневную норму выпечки. Если за день ничего не продали, лучше нищим все раздаст, чем уступит со скидкой… Впрочем, у нас и со скидкой никто ничего не берет. Вот и приходится ходить с протянутой рукой, умолять об отсрочке.
А-Фэй молол языком без умолку, уплетая сладости с поразительной скоростью, и в мгновение ока перепробовал все, что стояло на столе. Он шумно перевел дух и уже открыл рот, чтобы добавить что-то еще, как со скрипом деревянных ступеней со второго этажа спустился Чжан Фэнлай в сопровождении управляющего Вана. Увидев, что его ученик развалился за одним столом с человеком из резиденции Великого астролога, хозяин лавки в ужасе зашипел:
— Какое бесстыдство! А-Фэй, как ты посмел сидеть в присутствии господина?! Немедленно проси прощения!
Парень подскочил на месте, показал наставнику язык и опрометью бросился в сторону кухни:
— Учитель, я побежал тесто месить!
Управляющий Ван подошел ближе и с поклоном произнес:
— Молодой господин, мы закончили со свитками.
— В таком случае возвращаемся. Господин Гу ждет вестей, — Юй Нин поднялся из-за стола и вдруг обернулся: — Ах да, Фужун, вели завернуть каждого вида здешних сладостей с собой. Вкус отменный, наставнику непременно понравится.
Служанка с сомнением покачала головой:
— Молодой господин, стоит ли…
Юй Нин одарил ее спокойным, тяжелым взглядом, и девушка тут же прикусила язык:
— Слушаюсь. Сию минуту все соберу.
Когда узлы были увязаны, Юй Нин во главе своей свиты неспешно двинулся обратно к временной резиденции. Стоило переступить порог, как его тут же затребовал к себе мастер Мэй. За долгий и суматошный день юноша порядком вымотался.
У Юй Нина была одна слабость: от сильной усталости он мгновенно терял весь свой показной пыл и делался подчеркнуто холодным. Равнодушным жестом велев слугам отнести коробки со сладостями учителю, он, не обращая внимания на присутствующих, прямо на ходу принялся распускать шпильки и снимать душный парик.
— Я сперва переоденусь. Передайте наставнику и Почтенному мастеру, чтобы обождали пару мгновений.
— Слушаюсь, — поклонился управляющий Ван. — Тогда я пойду доложу обо всем господину Гу.
— Ступайте. Вы сегодня тоже изрядно потрудились.
* * *
Оказавшись в своих покоях, Юй Нин переоделся в свободное домашнее платье. Фужун принесла таз с горячей водой; юноша наскоро обтерся влажным полотенцем, смывая дорожную пыль, и почувствовал себя свежим и обновленным. Тут на него накатил очередной приступ лени, и он выкатил служанке требование настолько бесстыдное, на какое мог решиться только смертельно уставший человек: велел позвать кого-нибудь из стражников, чтобы тот с помощью искусства легкости перенес его через двор прямо в соседнее крыло.
Фужун, не моргнув и глазом, просто подошла, подхватила господина за пояс и в одно мгновение сама перенесла его в покои астролога.
В просторном кабинете мастер Мэй и господин Гу по-прежнему делили широкую кушетку у окна. Укутавшись в легкие шелковые пледы, с чашами свежего чая и старинными фолиантами в руках, оба выглядели воплощением безмятежного покоя. Впрочем, стоило Юй Нину переступить порог, как в воздухе отчетливо пахнуло сладким ароматом принесенных им пирожных.
Мастер Мэй оторвал взгляд от свитка:
— Садись.
Юй Нин без лишних церемоний плюхнулся в глубокое кресло с высокой спинкой, едва ли не сползая под стол. Наставник нахмурился и не удержался от шпильки:
— Ни выправки, ни приличий.
Юноша уныло погладил живот:
— Учитель, я объелся.
— Поделом тебе.
Господин Гу велел слугам подать гостю чаю, предусмотрительно попросив бросить в чашу пару ломтиков сушеного боярышника для лучшего пищеварения:
— Выпей, А-Ю. Полегчает.
— Благодарю, шигун.
— Удалось что-нибудь разузнать? — Великий астролог пытливо посмотрел на него поверх оправы.
— Ничего подозрительного, — со вздохом отозвался Юй Нин. — Управляющий Ван, должно быть, уже доложил: по бумагам все чисто. Сами сладости я привез… Они и впрямь куда вкуснее тех, что подают в Лавке Остаточного Аромата. Ума не приложу, в чем дело… Неужели фэншуй действительно обладает такой сокрушительной силой?
— Ума не приложишь? — господин Гу легко поднялся с кушетки и с лукавой усмешкой слегка щелкнул юношу по макушке свернутым свитком. — Раз так, завтра отправишься со мной и посмотришь на все своими глазами.