— Дерзость!
Мастер Мэй размахнулся и влепил Юй Нину пощечину.
Удар выбил воздух из легких, но на деле оказался совсем не сильным. И все же Юй Нину, которого отродясь никто не бил по лицу, стало до слез обидно. Нанизанный на браносные речи Великого астролога Гу, он и бровью не повел, а тут в носу мгновенно защипало. Впрочем, вину он признал без промедления:
— Учитель, я виноват.
Юй Нин помнил, как Великий астролог Гу обрушил на него удар ладони — после этого он, кажется, плюнул кровью и лишился чувств. Опустив взгляд, он действительно увидел на своей груди темную, запекшуюся кляксу. Пятно отпечаталось и на плече Великого астролога.
Коль скоро кровь попала на чужую одежду, значит, астролог подхватил его в падении и не дал грохнуться на пол. Юй Нин осторожно прижал ладонь к грудине: ноющая боль, от которой темнело в глазах, еще подавала о себе знать, но дышать стало несравнимо легче.
Заложив руки за спину, Мастер Мэй не упустил из виду тень обиды, мелькнувшую во взгляде ученика.
— Получил ты по заслугам. Во-первых — за своеволие и небрежение собственным здоровьем. Во-вторых — за распущенный язык, дерзость и неуважение к старшим. Есть возражения?
— Никаких, учитель. Вы совершенно правы, — Юй Нин прекрасно понимал, что заставил Мастера Мэй переживать, а потому вся его обида мгновенно испарилась. — Если вам не легче, можете влепить еще одну.
Он с готовностью подставил вторую щеку, наглядно демонстрируя правило: если ударили по левой, подставь правую.
Мастер Мэй от такой наглости вновь вздел руку. Юй Нин зажмурился, ожидая оплеухи, однако на щеку лег лишь невесомый, ласковый касательный жест — будто его едва погладили. Осторожно приоткрыв один глаз, Юй Нин обнаружил, что тонкие, словно резной нефрит, пальцы учителя сжимают его подбородок. Посмотрев на место недавнего удара и убедившись, что там не осталось даже розового следа, Мастер Мэй решил, что вся его тревога пошла прахом, и с досадой отпустил ученика.
Великий астролог Гу, видя, что тот отступил, сам бесцеремонно приподнял лицо Юй Нина за подбородок.
— Кончай корчить гримасы, учитель тебя и пальцем толком не тронул. У нашего А-Ю шкура дубленая, даже не покраснел.
— Учитель-дедушка! — насупился Юй Нин.
Великий астролог Гу похлопал его по щеке и строго произнес:
— Это тебе в назидание. Дерзнешь повторить — одним учителем дело не ограничится, сам шкуру спущу.
Мастер Мэй, сидевший во главе комнаты, бросил на Гу хмурый взгляд.
— Но вы... вы же сами только что... приложили руку... — с трудом пробормотал Юй Нин, чей подбородок все еще сжимали чужие пальцы. — До сих пор всё болит...
Великий астролог лукаво улыбнулся, разомкнул пальцы и провел ими вниз по шее юноши, после чего с силой надавил прямо на ушибленное место в груди.
— Корчись, поделом тебе! Соверши мой собственный ученик подобную глупость, я бы даже палец о палец не ударил — бросил бы издыхать на улице!
— Ох!.. — Юй Нин взвыл от боли и, забыв о почтении, отпихнул руку астролога.
— Мужчинам не подобает распускать руки! — махом вырвалось у него.
— Что ты сказал? — переспросил Гу, выгнув бровь; стоя так близко, он прекрасно все расслышал.
— Я говорю... Простите, учитель-дедушка! Пощадите, не прогоняйте меня! — запричитал Юй Нин.
Великий астролог только хмыкнул, качая головой, и крикнул в сторону дверей:
— Где придворный врач Ван?
Едва он произнес это, с порога доложили:
— Прибыл господин Мэй Третий вместе с придворным врачом Ваном.
— Проси, — откликнулся Мастер Мэй.
В комнату один за другим вошли Мэй Чэнчжи и придворный врач Ван. Не успели они склониться в приветствии, как Великий астролог Гу жестом оставил церемонии:
— К черту этикет. Осмотрите сначала молодого господина.
— Слушаюсь, — отозвался старец.
Годы берегли его от спешки, бегать он давно не мог, поэтому до усадьбы его буквально принесли на руках под мышки, и он до сих пор тяжело дышал. Господин Мэй Третий с тревогой взглянул на кровавое пятно на груди Юй Нина и взглядом поторопил лекаря. Переведя дух, врач Ван приступил к осмотру: сосчитал пульс, проверил белки глаз, а затем достал из лечебного ларца сверток с золотыми иглами и жестом попросил распахнуть одежды больного.
Мастер Мэй, не выдержав, поднялся со своего места, подошел ближе и встал за спиной астролога, внимая каждому слову лекаря.
Астролог Гу без лишних церемоний дернул за тесьму и развел полы халата Юй Нина, обнажая его грудь. Мастер Мэй поморщился:
— Поаккуратнее!
— Не девицу на выданье растим, нечего стыдиться, — фыркнул Гу.
Кожа на груди Юй Нина выглядела абсолютно здоровой, без синяков и следов удара. Врач Ван пальпировал грудную клетку и быстро ввел несколько золотых игл. Юй Нин глухо застонал, голова его беспомощно откинулась, и изо рта выплеснулся еще один сгусток запекшейся черной крови.
Извлекши иглы, старый лекарь стёр капельки крови с кожи юноши и доложил:
— К счастью, господин Гу нанес удар вовремя — вся застоявшаяся кровь выведена из организма. Опасности для жизни нет, но молодому господину требуется долгий покой и абсолютное спокойствие.
Астролог Гу прищурился: иглоукалывание не должно вызывать кровотечения. Заметив его пытливый взгляд, врач Ван поспешил пояснить:
— Некоторые люди от природы наделены повышенной чувствительностью кожи и сосудов. У молодого господина именно такой случай: крошечные ранки от игл просто не успевают мгновенно затянуться, в этом нет ничего страшного. Однако... позвольте спросить, молодой господин, не получали ли вы в последнее время иных травм? Прощупывая пульс, я заметил некоторую скудость жизненной цзи.
Юй Нин, всё так же бессильно полулежа в кресле, слегка приподнял руку:
— Вот тут... Недавно ударился локтем. Фужун твердила, будто там трещина, но рука уже почти не болит, вот я и не стал придавать значения.
Врач Ван осторожно засучил его рукав, осторожно разогнул и согнул руку в локте. Убедившись, что юноша даже не поморщился, он заключил:
— Трещины нет, обычный ушиб. Молодой организм быстро справляется с подобным, но все же помните: всякая травма суставов требует ста дней покоя. Не пренебрегайте этим.
— Благодарю вас, господин врач, — Юй Нин другой рукой потрогал ушибленный локоть. Если бы не лекарские расспросы, он бы и вовсе забыл о своем «переломе».
Великий астролог и Мастер Мэй облегченно переглянулись. Лекарь отошел к столику составлять рецепт, а оба старших вернулись на свои места во главе зала. Одновременно отпив из пиал, они встретились взглядами и тут же с синхронным отвращением отвернулись друг от друга.
Господин Мэй Третий бережно расправил полы одежды на груди Юй Нина и, поклонившись, спросил:
— Разрешите мне отвести младшего брата в его покои?
— Ступай, — кивнул Мастер Мэй.
— Есть еще одно дело... — замялся господин Мэй Третий. — Гость, которого привез младший брат... господин Лань...
— Неужели Резиденция Великого астролога не в состоянии прокормить одного гостя? — нетерпеливо отмахнулся Гу. — Мелочи. Пусть А-Ю сам им занимается.
Заметив, что Мэй Третий медлит, словно не решаясь продолжить, старшие переглянулись.
— Что еще? — спросил Гу.
— Этот господин Лань... чрезвычайно хорош собой, — сбивчиво проговорил господин Мэй Третий. — И младший брат держится с ним... весьма коротко.
В комнате воцарилось молчание.
Мастер Мэй и Великий астролог Гу безмолвно уставились друг на друга. Спустя затянувшуюся паузу астролог лишь махнул рукой:
— Пусть делает что хочет.
— Слушаюсь, — господин Мэй Третий подозвал слуг. Юй Нина осторожно перенесли в крытый паланкин и унесли в его двор.
Когда посторонние удалились, Великий астролог, уловив легкую тень недовольства на челе Мастера Мэй, предложил:
— Может, и нам пора по домам?
— По каким еще домам? — холодно отозвался тот. — Я иду в кабинет. А ты ступай к себе.
Убедившись, что в зале никого не осталось, Гу поднялся, подошел к нему и бесцеремонно накрыл его ладонь своей.
— Да что с тобой такое?
Мастер Мэй лишь смерил его колким взглядом, отвернулся и выдернул руку, не желая продолжать разговор.
— А-Жо, на что ты злишься? — тихо спросил Гу. — Сердце изболелось за любимого ученика?
— Замолчи.
— Мы ведь заранее договорились: один строгий, другой милостивый! Паршивцу требовалась хорошая взбучка, чтобы впредь был осмотрительнее. Чего же ты теперь сердишься? — Гу бессовестно придвинулся и бесстыдно втиснулся с ним в одно кресло. — К тому же ты сам велел мне проучить его!
Мастер Мэй попробовал оттолкнуть его, но промолчал.
Посреди молчания Великий астролог вдруг обвил его шею рукой и лукаво прищурился:
— А ведь мы с тобой вылитые родители: всыпали чаду по первое число, а теперь мать ломает руки и клянет отца за жестокость, а отец, страдая не меньше, пеняет матери, что сама же подбила его на наказание.
—... Гу Мэнлань!
— Ладно-ладно, молчу! Не сердись. А-Ю привез кучу твоих любимых лакомств, пойдем глянем?
— Будто он только мне привез, — парировал Мастер Мэй. — Неужто тот меч тебе и впрямь не пришелся по душе?
— Отчего же, отличный меч. Просто нужен был повод поставить мальчишку на место, а то задрал нос выше крыши... Этот клинок передали через Торговый дом Луюнь в надежде выхлопотать звание придворных поставщиков. Хотя история выходит любопытная: люди А-Ю сказывали, будто некий господин Хуа во что бы то ни стало желал подарить клинок именно А-Ю и наотрез отказывался отдавать его мне. Когда же А-Ю устал от его приставательств, то выложил про наши отношения, и этот Хуа в ярости удалился.
— Про какие ещё отношения? Наставника и ученика? — смерил его прищуром Мастер Мэй.
Гу примирительно улыбнулся и крепче сжал его в объятиях:
— Да помилуй... А-Ю во все горло кричал, что его учителя зовут Мэй, а вовсе не Гу!
Мастер Мэй лишь недовольно хмыкнул и попытался высвободиться. Астролог немедленно сжал объятия и поспешил взмолиться:
— Ну тише, тише, всё уже позади. Обещаю, впредь ни-ни!
— Ты собирался смотреть привезенные гостинцы? — спросил Мэй. — Так отпусти.
Поняв, что буря миновала, Гу просиял и нежно запечатлел поцелуй на его щеке, после чего наконец дал ему подняться.
* * *
Тем временем в соседнем дворе господин Лань грелся на солнышке. Завидев, как Юй Нина в окружении слуг принесли на паланкине, он заметил на его груди подсохшую кровь.
— Что случилось? — обратился он к прислуге в пурпурном платье. — Что с господином Юй?
Служанка присела в низком поклоне:
— Раба не ведает, господин.
— Пойди узнай.
Прежде исполнявшая любую просьбу девица на мгновение замешкалась и тихим голосом произнесла:
— Сейчас там находятся Третий господин и придворный врач Ван. Видимо, у молодого господина приступ недуга. Господину Ланю лучше подождать немного и проведать его лично.
— Разве ты не можешь сходить? — переспросил Лань Сяо.
—... Не смею, — прошептала служанка. — В резиденции царят строгие порядки: слугам из разных покоев запрещено без дела переступать порог чужого двора. Хотя вы и гость, ваши покои относятся к внутренним дворам.
— Вот как. Что ж, навещу его позже.
— Благодарю за понимание, господин, — служанка вновь склонилась. — На улице свежо, позвольте отвезти вас в дом? Молодой господин относится к вам с глубоким почтением, и как только ему станет лучше, он непременно пришлет сестру Фужун с вестью.
— Хорошо, — отозвался Лань Сяо.
Его ясные, выразительные глаза на мгновение обратились к бездонному небу, но тут же скрылись за густыми ресницами. Солнечные лучи отбросили легкую тень на его лицо, и этот прекрасный взгляд почему-то показался бездонным и темным.