Мастер Мэй, наклонившись над столом, с предельной сосредоточенностью восстанавливал стоящее перед ним блюдо Собранной сливы. Это украшение Юй Нин привез ему из города Фушуй — одну из деталей гарнитура «Четыре сезона». Великий астролог Гу, узнав, что воспитаннику посчастливилось разыскать половину известной работы мастера Лу эпохи прошлой династии, отправил людей на поиски недостающего Летнего блюда. И надо же было такому случиться: фарфор нашелся в его собственной сокровищнице.
Когда все элементы собрались вместе, ценность гарнитура возросла многократно. Выкроив свободную минуту, Мастер Мэй велел достать осколки и теперь терпеливо, шаг за шагом, возвращал вещи изначальный облик.
Зажав крошечным пинцетом осколок величиной с рисовое зерно, он собирался приклеить его к краю скола. В этот самый ответственный момент из-за дверей кабинета раздался звонкий крик:
— Учитель! Я принес вам сладости!
Рука Мастера Мэй дрогнула. Крошечный фарфоровый обломок выскользнул из пинцета и с едва слышным звоном упал на блюдо.
— Что за шум? Где твои манеры? — Мастер Мэй тяжело вздохнул, отложил инструмент и откинулся на спинку кресла. Впрочем, ругать собственного ученика у него не поднималась рука — оставалось лишь смириться. — Разве ты не ушел гулять с господином Ланем?
Он бросил взгляд на окно. День стоял в самом разгаре, солнце ласково освещало двор.
— И почему ты уже вернулся?
Юй Нин радостно внес в комнату плетеную корзину со сладостями. Никаких бед, разумеется, не произошло. Быстро подойдя к столу, он отодвинул в сторону инструменты для реставрации, расставил перед учителем принесенные угощения и тут же с готовностью принялся разминать ему плечи.
— Посмотрел на солнце — вроде самое время... Учитель, вы наверняка устали! Вы ведь если засядете за работу, о времени совсем забываете. Небось опять про обед забыли?
Мастер Мэй прикрыл глаза. Напряжение на его лбу разгладилось, и он тихо произнес:
— Разумеется, я поел. Ты меня с собой не ровняй.
Юй Нин смущенно хмыкнул:
— Я всего-то разок проспал, учитель, хватит уже мне выговаривать! Попробуйте сладости, они еще теплые.
Мастер Мэй едва заметно повел плечом. Юй Нин, мгновенно уловив этот жест, отступил и встал рядом, готовый прислуживать. При этом он не замолкал ни на секунду:
— Вот эти пирожные с яичным желтком невероятно вкусные! А еще... сырный рулет с фасолевой пастой — такой ароматный, сладкий!
Не успел Мастер Мэй съесть и двух кусочков, как от этой болтовни у него разболелась голова. Он строгим тоном прервал ученика:
— Замолчи. Ты пришел меня угостить или довести до головной боли?
— Виноват, учитель, больше ни слова! — отозвался Юй Нин и отошел к кушетке, усевшись на край.
Убедившись, что в кабинете наконец воцарилась тишина, Мастер Мэй спокойненько доел угощение. Как только он отложил палочки, Юй Нин снова оказался подле него: мгновенно подал салфетку, поднес чашку с водой. От такой чрезмерной заботы Мастер Мэй почувствовал себя неловко и подозрительно посмотрел на юношу:
— А-Нин, что с тобой сегодня?
Забрав у учителя использованную салфетку, Юй Нин ненадолго задумался и произнес:
— Учитель, я бы хотел ненадолго вернуться в уезд Пинбо.
Мастер Мэй пристально взглянул на него и взмахом руки отослал прислугу. Когда в комнате никого не осталось, он тихо спросил:
— Хочешь съездить проведать дом?
Юй Нин кивнул:
— Если там все улеглось, я мог бы заодно отправить Лань Сяо обратно.
Так было бы куда спокойнее. Лань Сяо угасал прямо на глазах, причем настолько неестественно, что даже Юй Нин это заметил. Неужели сам выходец из знатного клана ничего не чувствовал? Наверняка давно догадался, просто из осторожности молчал. Юй Нин пытался представить себя на его месте: хоть Лань Сяо ни в чем не нуждался, атмосфера вокруг него стояла удушливая. Окажись он сам в таком положении, давно бы сошел с ума от страха — неудивительно, что здоровье бедняги ухудшалось с каждым днем.
— Ты ведь только приехал. И снова в путь? — Мастер Мэй нахмурился. — Даже не думай. Придворный врач Ван ясно сказал: твои раны за пару дней не заживут. Без длительного покоя ты подкосишь свое здоровье.
— Но и оставлять Лань Сяо здесь нельзя, — Юй Нин не намеревался ничего скрывать от наставника. — С ним происходит что-то неладное, лучше поскорее отослать его домой... Мне кажется, шигун все еще хочет тайком избавиться от него, пока я не вижу...
Юй Нин запнулся и с неловкостью добавил:
— Разумеется, это лишь мои домыслы... Учитель, вы только не говорите шигуну, а то вдруг я ошибся, и он рассердится.
Мастер Мэй невозмутимо возразил:
— Твой шигун обещал, что не тронет господина Ланя, значит, и пальцем его не коснется. Ты слишком дурно о нем думаешь. Нарушать данное слово — не поступок благородного мужа.
Юй Нин тихо усмехнулся:
— А разве вы, учитель, не лучше меня знаете, каков мой шигун «благородный муж»?
Мастер Мэй внимательно всматривался в лицо ученика. Уловив в его взгляде лукавую иронию, он понял скрытый подтекст и, мгновенно вспыхнув от смущения, строгим тоном метнул в него:
— Дерзость!
— Не сердитесь, учитель, мы ведь тут одни... Позвольте мне пошептаться с вами по душам. — Юй Нин, не особо заботясь о правилах приличия, уселся прямо на пол у ног Мастера Мэй и снизу вверх посмотрел на него. — Я знаю, что шигун желает мне добра... Но если так пойдет и дальше, Лань Сяо просто не выживет. Он мой друг, и я не могу сложа руки смотреть, как он погибает из-за надуманного обвинения.
Мастер Мэй немного помолчал, затем положил ладонь на голову Юй Нина, слегка коснувшись красной нефритовой шпильки в его волосах:
— Жить чересчур большим умом — лишь обуза для себя. Иногда полезно побыть немного слепым.
Услышав это, Юй Нин горько улыбнулся:
— Учитель... Вы, оказывается, тоже обо всем знали.
— Разве Гу Мэнлань способен хоть что-то от меня утаить? — проговорил Мастер Мэй. — Подумай хорошенько: стоит тебе вернуться туда, и положение вещей изменится. Твоя жизнь и смерть снова окажутся в руках другого человека.
Юй Нин потер кончик носа:
— Я тоже об этом думал. В крайнем случае, я просто больше никогда не вернусь в тот мир. Мы будем так далеко друг от друга, что его руки до меня просто не дотянутся.
— И ты сможешь с этим смириться?
— А почему нет? — пожал плечами Юй Нин. — Здесь у меня есть вы, есть шигун, есть три старших брата... Для меня это и так прекрасная, счастливая жизнь. Нельзя же требовать от судьбы абсолютно всего.
Мастер Мэй спокойно выслушал его и произнес:
— Раз уж ты все решил для себя — будь по-твоему. Поживи здесь еще месяц, подлечись как следует, и тогда я отпущу тебя в префектуру Чанъань.
— А Лань Сяо?
— Не умрет, — даровал ему твердое обещание Мастер Мэй.
— Спасибо, учитель! — Глаза Юй Нина просияли. Этот вопрос и вправду камнем лежал у него на душе, а слова наставника наконец принесли облегчение.
Увидев, что ученик, решив свои дела, так и остался сидеть на полу у его ног, Мастер Мэй слегка подтолкнул его носком сапога:
— Вставай, пол холодный.
— Ничего не холодный! В комнате и жаровня горит, и подпольные каналы топят — теплота невероятная! — Юй Нин с беззастенчивой нежностью обхватил бедро учителя и прижался к нему всем телом. — Всё-таки вы ко мне лучше всех относитесь!
Мастер Мэй не выдержал и рассмеялся — от такого порыва ученика ему стало совсем неловко:
— То, что я не стал убивать твоего господина Ланя — это уже «лучше всех»? Отпусти! Что за ребячество!
— Не отпущу! — Юй Нин прижался еще крепче, буквально уткнувшись лицом в полы его халата. — Я хочу всю жизнь пробыть подле вас, учитель! Даже когда умру, пусть меня похоронят рядом с вами!
Только он произнес эти слова, как в кабинет вошел Великий астролог Гу. Услышав последнюю фразу, он аж вздрогнул и грозно рявкнул:
— Юй Нин!
Юй Нин мгновенно понял, что попал в беду. Он тут же разжал руки, вскочил с пола и выпрямился, почтенно сложив ладони:
— Шигун, вы вернулись?
Гу Мэнлань подошел к Мастеру Мэй и принялся пристально оглядывать его — ровно так хищный волк осматривает свой лакомый кусок мяса, проверяя, не содрана ли сочная шкурка. Убедившись, что с Мэй Миньчжи все в порядке, он обернулся к Юй Нину и недовольно произнес:
— С чего это ты посреди полного благополучия мелешь такую чушь?! Совсем страх потерял — накликать на себя беду своими же словами!
Мастер Мэй сделал Юй Нину знак рукой:
— Ладно, иди к себе. Не мозоль глаза.
— Слушаюсь. Ученик откланивается, — с улыбкой отозвался Юй Нин.
Однако не успел он и шага сделать, как Гу Мэнлань остановил его:
— Не спеши. Присядь-ка вон там... Этот твой господин Лань все равно вернулся не с тобой — к чему тебе метаться туда-сюда? Скоро подадут обед, поешь с нами, да и мне как раз нужно преподать тебе кое-какие уроки, чтобы ты не бегал попусту.
Мастер Мэй удивленно вскинул брови и взглянул на Юй Нина:
— А что случилось?
— Лань Сяо встретил нескольких ученых, приехавших на столичное испытание. Они отправились в постоялый двор обсуждать каноны, а мне стало скучно... Вы же знаете, учитель, в «Четверокнижии» и «Пятиканонии» я ни бум-бум. Что мне слушать их умные речи? Вот я и вернулся раньше. — Поняв, что утаить ничего не выйдет, Юй Нин постарался представить все пустяком.
— И только-то? — безжалостно разоблачил его Гу Мэнлань. — Неужели ты и вправду не видишь, к чему готовится твой господин Лань?
—... Разве он не собирается сдавать государственные экзамены? — смущенно пробормотал Юй Нин. — Вполне естественное дело. Если бы я умел учиться, сам бы с удовольствием попробовал. Раз уж представилась возможность приехать сюда, почему бы не попытаться?
Гу Мэнлань лишь холодновато усмехнулся. Не успел он ничего добавить, как Юй Нин продолжил:
— Шигун, вы тоже не вмешивайтесь, пусть все идет своим чередом... Через месяц я планирую съездить в уезд Пинбо, проверить, как там усадьба. Если все утряслось, отправлю Лань Сяо обратно.
Взгляд Гу Мэнланя изменился:
— В этом нет нужды.
— Шигун, вы ведь обещали не убивать Лань Сяо! — тихо воскликнул Юй Нин. — Учитель только что говорил, что вы благородный муж и не станете отступать от слова!
— Я такого не говорил, — с ледяным спокойствием отрезал Мастер Мэй.
Гу Мэнлань подавил вспышку раздражения и вздохнул:
— Я имею в виду, что тебе незачем ехать в Пинбо... Я приказал разобрать твою усадьбу до последнего кирпичика и перевезти ее сюда, в Чанъань. На днях все детали должны прибыть.
—... Чего? — Юй Нин опешил, даже не сразу сообразив, о чем говорит шигун.
Гу Мэнлань присел на край кушетки и не торопясь оправил рукава:
— Не бойся, ничего дурного не произошло... Но не оставлять же усадьбу брошенной на произвол судьбы? Доставим ее сюда и спокойненько изучим, что там за чертовщина кроется.
Мастер Мэй, разгадав его замысел, слегка нахмурился:
— А ты не боишься, что А-Нин после этого вообще потеряет возможность вернуться?
— Если ему суждено переступить тот порог, то никто не сможет отнять или разрушить его судьбу, — пояснил Гу Мэнлань. — Я посылал человека спросить этого старого пса Чжу Фэйсина. В ответном письме он написал именно это.
— Чжу Фэйсин? — уточнил Мастер Мэй. — Разве он не странствует по миру?
— Срок двадцатилетнего договора уже на исходе, ему так или иначе придется вернуться. К тому же Меч Небесных Звезд правителя Вэня оказался в моих руках, а ведь это наследие его предков. Как ему не спешить? — Великий астролог выдержал паузу, а затем строго посмотрел на Юй Нина: — И что это у тебя за дурная привычка? Едва оправился от болезни, а уже норовишь умчаться на край света! Раньше за тобой такого не водилось. Обязательно нужно дождаться, пока наживешь хронические болячки, чтобы потом всю жизнь мучиться?
Юй Нин от неожиданности застыл под этим градом упреков и покорно пробормотал:
— Шигун, я виноват. Я больше не буду.
— «Больше не буду»? Ты всякий раз говоришь «не буду», а при удобном случае повторяешь то же самое! — Гу Мэнлань окончательно посуровел. — Вчера я собирался всыпать тебе десяток ударов палкой, но, видя твою слабость, решил не сводить счеты. А сегодня, смотрю, ты вполне себе резво прыгаешь. Так что изволишь получить сполна.
Мастер Мэй перевел взгляд с одного на другого:
— Что произошло?
Гу Мэнлань хотел было утаить проступок ученика, но, разозлившись на его неразумное поведение, передумал:
— Вчера в Храме Защиты Государства он решил проявить небывалую удаль... Даже к судьбе государства дерзнул прикоснуться! Как мне после этого его не наказать?
— К судьбе государства? Говори прямо, что стряслось!
— Пусть сам рассказывает! А то еще скажет, будто я намеренно к нему цепляюсь!
Юй Нин не посмел больше стоять. Опустившись на колени, он честно пересказал вчерашние события от начала до конца, а под конец жалобно добавил:
— Учитель, я правда не специально коснулся судьбы страны, это вышло совершенно случайно!
Мастер Мэй выслушал его, повозился в выдвижном ящике стола и достал оттуда деревянную линейку. Подойдя к Юй Нину, он холодно произнес:
— Не ведаешь ни страха, ни меры — за такое стоит наказать. Протягивай руки!
—... Учитель, вы правда собираетесь меня бить?
— А по-твоему, я шучу? — отрезал Мастер Мэй. С линейкой в руке он сурово смотрел на Юй Нина, а в глубине его души бушевал запоздалый страх. — Я бью тебя для того, чтобы впредь тебе недосужно было совершать подобные глупости! Не зная броду, лезешь в воду... Пусть я и не состою в вашем ремесле, но даже мне известно: звезда Цзывэй — владыка серединного неба, и беспокоить ее непозволительно! Гу Мэнлань говорил, что ты заучил все его каноны наизусть — и к чему это привело?! Протягивай руки!
Юй Нин понимал, насколько опасен был вчерашний шаг, поэтому без возражений протянул ладони вперед.
Мастер Мэй отмерил ему десять ударов линейкой по ладоням. Он не стал проявлять жалости: руки Юй Нина мгновенно налились краснотой и опухли. Юноша проявил стойкость — хоть боль жгла немилосердно, он не проронил ни слезинки.
Завершив наказание, Мастер Мэй велел слугам принести мазь. Гу Мэнлань тем временем крутил в пальцах деревянную линейку, хранящую тепло тела Юй Нина, и с холодком спросил:
— В следующий раз посмеешь?
— Не посмею. Если такое случится, я сначала спрошу вашего разрешения, шигун, — покорно ответил Юй Нин.
Гу Мэнлань кивнул и вдруг резко взмахнул рукой — со всей силы опустил линейку на собственную левую ладонь! Раздался сухой треск: прочное дерево переломилось пополам.
На его изящной, точно выточенной из бамбука ладони мгновенно проступил багровый след, а по краям ссадины показались капельки крови.
Мастер Мэй опешил. Гу Мэнлань же, глядя на него, тихо произнес:
— В этом есть и моя вина. Я не должен был позволять ему действовать на собственное усмотрение, ничего не спросив.
Вчерашнее происшествие и впрямь случилось из-за его упущения. Он и помыслить не мог, что из простейшего расклада «Оживающее сухое дерево» Юй Нин ухитрится развернуть столь глобальную структуру. Спроси он его заранее — и размещение «Семь звезд» просто не появилось бы, а Юй Нин не подвергся бы смертельной опасности. Поскольку юноша находился под его присмотром, Гу Мэнлань чувствовал перед Мэй Миньчжи прямую ответственность.
Мастер Мэй, забыв обо всем, схватил Гу Мэнланя за рукав, усадил на стул и принялся торопливо засыпать рану целебным порошком, с гневом бросив:
— Что за безумие?!
— Я недосмотрел за ним.
Юй Нин замер от неожиданности еще в тот момент, когда шигун ударил себя. В этом мире не существовало обычая, чтобы старшие каялись перед младшими. Гу Мэнлань был его шигуном и высокопоставленным человеком — и вдруг совершил такое самонаказание из-за его проступка!
Юй Нин с замиранием сердца проговорил:
—... Шигун... не нужно было этого делать... Я правда больше не буду.
— Замолчи! — рявкнул Мастер Мэй.
Удар Гу Мэнланя оказался страшной силы. Если поначалу кровь едва проступала, то теперь рана выглядела поистине жутко: лопнувшая кожа разошлась, и алая струйка, смывая лекарственный порошок, потекла по тыльной стороне ладони. Мастер Мэй всыпал Юй Нину десять ударов, но даже все они вместе взятые не сравнились бы с той раной, что Гу Мэнлань нанес себе сам. Линейка Лу Баня, которой Мастер Мэй обычно пользовался при реставрации, отличалась особой прочностью, и разбить ее пополам одним ударом требовало колоссальной силы!
Мастер Мэй побледнел как полотно, его руки дрожали от гнева:
— Гу Мэнлань, что это значит?! Зачем ты калечишь себя?!
— Это моя вина. Ты доверил мне А-Ю, а я не уберег его.
— С А-Нином ничего не случилось! — Мастер Мэй с досадой швырнул пузырек с мазью на пол. Стекляшка с грохотом разлетелась на мелкие осколки. — Если А-Нин рискует на малую долю, ты намереваешься платить мне десятикратно?! Разве между нами есть место подобным расчетам? Кем ты меня считаешь?!
Юй Нин, видя, что учитель впал в настоящую ярость, тут же снова упал на колени:
— Учитель, не сердитесь! Это всё моя вина, я виноват!
— Заткнись! Я спрашиваю его, а не тебя!
Гу Мэнлань горько усмехнулся:
— Я вовсе не это имел в виду...
— А что тогда?! — Мастер Мэй дрожащим пальцем указал на Юй Нина. — Ты сделал это, чтобы он на всю жизнь запомнил этот урок?! А он кто такой?! Он мой ученик! Ты — его старший, неужели он достоин такой жертвы?!
—... Я лишь хотел дать тебе ответ за него.
— Какой еще ответ?!
* * *
— Выходит, в твоем сердце мы все еще настолько чужие друг другу? — Мастер Мэй долго смотрел в лицо Гу Мэнланя. Он вскинул руку, словно желая ударить его, но так и не смог заставить себя опустить ладонь. Взмахнув рукавом, он развернулся и в гневе покинул кабинет.
Юй Нин перевел взгляд с уходящего учителя на мрачного, отстраненного шигуна. Забыв о собственной боли, он воскликнул:
— Шигун! Вы же слишком сильно себя ударили!... Эй, кто-нибудь, принесите снадобье от ран! Нет, лучше зовите придворного врача Вана! Живо!
— Я лишь хотел дать ему ответ... — пробормотал Гу Мэнлань, глядя перед собой. — Почему он так рассердился?
Юй Нин не выдержал:
— Шигун, да какой ответ ему был нужен?! Ничего же страшного не произошло! Стоило ли при всех слугах так унижать собственное достоинство?! Неужели нельзя было поговорить наедине? Даже если бы со мной правда что-то случилось, разве учитель потребовал бы от вас расплатиться жизнью?!
— Вы же этим поступком перечеркиваете его чувства! Вы его спутник жизни, вас связывают десятки лет... Неужели вы думаете, будто в его сердце я, едва переступивший порог ученик, важнее вас?! — горячился Юй Нин. — Будь я на месте учителя, я бы тоже разозлился!
Гу Мэнлань замер, не зная, что ответить. У Юй Нина даже голова разболелась — он и помыслить не мог, что у его наставников, ежедневно демонстрирующих трогательную любовь, в глубине души кроется подобная обида. Вроде бы столько лет вместе, а ведут себя точно герои любовного романа из-за какого-то недопонимания! Им же давным-давно пора жить в счастливом союзе, откуда взялись эти драмы?!
Юй Нин поторопил его:
— Что вы сидите?! Идите за ним!
—... Ты ведь знаешь характер твоего учителя, — тихим голосом произнес Гу Мэнлань. — В гневе он не захочет меня видеть.
— Не захочет?! Да вы разве не видели, как у него дрожали руки, когда он засыпал вашу рану?! Идите скорее! Если не захочет впускать — скажите, что рука болит! Если не впустит, значит, и лечиться не будете! — Юй Нин тут же повернулся к слуге: — Пусть придворный врач Ван ждет в главном зале! Если господин вызовет — пусть идет немедленно!
Юй Нин схватил Гу Мэнланя за рукав и силой потянул вверх, подталкивая к внутренним покоям:
— Шигун, не глупите! Вы для учителя — самый важный человек на свете, остальные и близко не стояли! Поверьте, если мы с вами одновременно упадем в воду, учитель первым делом бросится спасать меня!
—...? — Гу Мэнлань в недоумении уставился на него, не сразу сообразив, к чему тот клонит. Неужели он хотел сказать, что Мэй Миньчжи ценит его меньше?
—... А потом прыгнет следом, чтобы утонуть вместе с вами! — закончил Юй Нин.
До Гу Мэнланя наконец дошел смысл. Хоть эти слова и принесли ему некое облегчение, он все же мысленно выругал парня за дурную привычку делать такие паузы в речи! Метнув на Юй Нина строгий взгляд, он быстрым шагом направился во внутренние покои.
Увидев, что шигун отправился мириться, Юй Нин облегченно вздохнул. Взглянув на свои распухшие ладони, он заметил, что во время суматохи вся мазь стерлась, и кожа снова горела огнем. Сообразив, что в этой истории он оказался виноват со всех сторон, да еще и рассорил наставников, он вздохнул:
— Фужун... Нанеси-ка мне мазь еще раз, а?
Девушка мелкими шажками подошла к шкафу, достала новый пузырек с целебным снадобьем и принялась бережно смазывать его ладони.
Прислуга, до этого сидевшая тихо как мыши из страха перед гневом хозяев, наконец расслабилась. Каждый вернулся к своим обязанностям: кто-то убирал осколки, кто-то наводил порядок. Вдруг Юй Нин строго произнес:
— Все, что произошло сегодня, должно остаться в этих стенах. Если кто-то проболтается хоть словом и расстроит Великого астролога или учителя — правила нашего дома вы знаете не хуже меня.
Слуги хором ответили:
— Слушаемся. Мы не посмеем.
Юй Нин удовлетворенно кивнул. День выдался убойным — одна беда сменяла другую. Вспышка гнева Мастера Мэй явно свидетельствовала о старой душевной ране. Человек, способный записать первую половину своей жизни в книгу и отдать ученику, о второй половине хранил глубокое молчание. И Гу Мэнлань ни разу об этом не обмолвился. Юй Нин раньше думал, будто это просто личные дела, о которых стесняются говорить... Эх, оставалось лишь надеяться, что шигун поскорее утешит учителя.
Сегодня он планировал вкусно пообедать вместе с ними, но после такой бури обед, понятное дело, накрылся.
В этот момент вошел слуга с докладом:
— Молодой господин, прибыл человек, называющий себя старым другом господина Гу. Он просит аудиенции.
Сейчас Гу Мэнланю явно было не до гостей.
Юй Нин уже собирался отказать, как слуга добавил:
— Гость назвался Мастером Усуном. Сказал, что если господин Гу занят, он с радостью встретится с вами.
Юй Нин встрепенулся. Мастер Усун! Что его сюда привело?!
— Живо проси!