Префектура Чанъань
Снегопад, не утихавший несколько дней подряд, наконец сменился ясным солнцем, но передышка оказалась недолгой — едва стемнело, как хлынул проливной дождь.
Мастер Мэй повернулся на кровати и столкнулся с полусонным взглядом Великого астролога Гу. Тот пробормотал что-то смутное, выскользнул из-под своего одеяла и забрался под одеяло Мастера Мэя, прижимаясь к его прохладному телу. Обняв его за талию, Гу Мэнлань тихо спросил:
— А-Жо... отчего ты такой холодный?
Мастер Мэй не стал отстраняться. Он коснулся ладонью щеки Гу Мэнланя, но тот перехватил его пальцы, припал к ним губами, а затем крепко прижал Мэй Миньчжи к себе.
— Что, не спится?
— Угу, — отозвался Мастер Мэй, обнимая его за талию. — А-Юй уже добрался до уезда Циньань?
— Разве он не приехал ещё пару дней назад? — Гу Мэнлань ласково потёрся щекой о его щеку. — Так ты из-за этого паршивца глаз не смыкаешь, А-Жо?
— А ты, значит, совсем не тревожишься?
— А чего мне тревожиться? — Великий астролог лениво зевнул. — Люди с ним, деньги есть, верительные грамоты тоже. Мало ли я отрядил охраны, и тайной, и явной? Ты же сам всё знаешь. Если с ним и после этого что-то случится, значит, суждено ему быть неудачником.
Мастер Мэй холодно отпихнул Гу Мэнланя, смерил его строгим взглядом, а потом и вовсе вытолкал из-под одеяла:
— Ну и беспечный же ты.
Лишившись тепла, Великий астролог мгновенно стряхнул остатки сна. Ёжась от прохлады, он быстро юркнул обратно под своё одеяло:
— А что ещё мне сделать?.. Если не толкнуть его с обрыва, как узнаешь, орёл он или цыплёнок? Мы ведь не вечны, А-Жо... У тебя ведь и раньше были ученики, отчего же именно о Сяо Ю ты так печёшься? О прежних ты так не дрожал, я-то помню. Всегда считал тебя суровым наставником... Неужто из-за того, что он твой названный сын, ты готов прощать ему всё?
Мастер Мэй лишь холодно хмыкнул и отвернулся, не желая продолжать разговор. Гу Мэнлань тихо рассмеялся и, перекатившись вместе с одеялом, навалился ему на спину:
— Ладно тебе, не сердись, а то ещё занеможешь... Усун всего лишь хочет проверить, достоин ли А-Юй завершить обучение. Никакой опасности нет. Зная упрямство мальчишки, он, того и гляди, завтра уже отправится в обратный путь.
—... Спи и молчи.
— Да как тут уснёшь, когда ты сам меня разбудил? — Гу Мэнлань запустил прохладную ладонь под исподнее Мастера Мэя.
Тот вздрогнул от холода, выдернул его руку и отбросил в сторону. Но не успел он одарить противника строгим взглядом, как Гу Мэнлань подался вперёд и накрыл его губы долгим, нежным поцелуем.
— До чего же прохладные... — прошептал Великий астролог, лаская его губы.
* * *
Едва Юй Нин переступил порог комнаты, как его шаги переполошили Фужун. Выбежав на крыльцо, служанка увидела, что молодой хозяин стремительно направляется к выходу, и поспешила за ним. Но Юй Нин резким тоном оборвал её:
— Никому не следовать за мной! Оставайтесь в поместье. Если кто ослушается — милости от меня не ждите.
— Молодой господин!.. — Фужун в три шага догнала его. — Куда вы направляетесь? Хоть словечко скажите... Господин! Зачем вам меч?
Из осторожности Юй Нин прихватил с собой Меч Небесных Звезд правителя Вэня. Он бросил на Фужун предупреждающий взгляд. Служанка мгновенно замерла на месте и склонила голову:
— Берегите себя, молодой господин.
Юй Нин коротко откликнулся, направился на конюшню, оседлал коня и во весь опор выскочил за ворота.
Управляющий Ван, накинув на плечи халат, выбежал во двор. Увидев Фужун, покорно стоящую под навесом, он тревожно спросил:
— Девица Фужун, что происходит? Где молодой господин? Мне показалось, я слышал его голос!
— Молодой господин взял коня на конюшне. Судя по всему, отправился на гору, — тихо отозвалась Фужун.
— На гору?! — Управляющий Ван посмотрел на стену проливного дождя за оградой и в досаде запричитал: — В такую непогоду! Зачем его понесло на гору?! Быстрее, нужно вернуть его!
Фужун прикрыла глаза:
— Молодой господин приказал никому не следовать за ним. Всякого, кто нарушит приказ, ждёт суровая кара.
— Как можно слушать его в таком деле! — Управляющий Ван громко позвал: — Саньцзю! Сыши! Вы здесь?!
С крыши беззвучно соскользнули две тени, возникнув перед ними словно призраки. Один из теневых стражей тихо произнёс:
— Шиба и Шицзю уже отправились за ним. Управляющий Ван может быть спокоен.
— А-ах... ну слава богу, слава богу! — Управляющий Ван нервно посеменил на месте, но тут же возразил: — Нет, нельзя потакать молодому господину! Пошлите ещё кого-нибудь, пусть вернут его силой... Потребует ответа — я сам за всё отвечу!
Фужун негромко промолвила:
— Боюсь, Шиба и Шицзю не смогут переубедить молодого господина... Если он что заберёт себе в голову, во всём поместье никто, кроме Великого астролога, не сможет его остановить.
— Неважно, живо за ним! — махнул рукой управляющий Ван.
Стражи обменялись знаками, и один из них мгновенно растворился в хлынувшем потоке дождя. Управляющий Ван сокрушённо вздохнул:
— Да что же это за напасть такая!.. С чего вдруг молодой господин проявил такое упрямство?
Из-за стены ливня улицы уезда полностью опустели. Даже обитательницы публичных домов умерили свой пыл, а вымокшие дочиста красные фонари у дверей обмякли, вынудив заведения закрыться раньше обычного.
Оставшись один, Юй Нин мог более не сдерживать свои силы и действовать открыто. Окружавшее его защитное поле не подпускало штормовой ветер и потоки воды: даже шерсть его коня оставалась абсолютно сухой. Всадник мчался во весь опор, устремляясь к горе Яминшань.
Внезапно Юй Нин натянул поводья и произнёс в пустоту:
— Хватит за мной тащиться. Возвращайтесь в поместье и ждите там.
Улица отвечала лишь шумом дождя.
Юй Нин холодно усмехнулся:
— Что, слова молодого хозяина для вас больше ничего не значат?
Из тени у стены выступил человек в чёрном. Приблизившись, он взялся за уздечку коня:
— Докладываю молодому господину: управляющий Ван велел вернуть вас во что бы то ни стало. Если из-за этого падет ваш гнев, он возьмёт всю вину на себя.
Ещё две фигуры спрыгнули с крыши за спиной Юй Нина.
— Молодой господин, просим вас вернуться, — продолжал теневой страж. — В такую бурю подъём на гору слишком опасен. Подумайте о Великом астрологе и о Мастере Мэе.
— Не прикрывайтесь моим отцом и наставником, — отрезом ответил Юй Нин. — Передайте управляющему Вану: я отказался от сопровождения не из прихоти, а потому что за свою жизнь поручиться могу, а за ваши — нет. Вы опытные воины, незачем сложить головы попусту.
— Просим молодого господина не затруднять нас, — проговорил страж, по-прежнему крепко удерживая поводья.
Терпение Юй Нина иссякло. Мощный импульс духовной энергии отбросил руку мужчины, а двух других стражей, готовых напасть сзади, буквально прижал к земле. Все трое ощутили, как на них обрушилась непреодолимая, сокрушительная сила — будто древний и жуткий гигант устремил на них свой взор. Мороз пробежал по их хребтам, а тело прошиб ледяной пот, который смешался с дождевыми каплями.
Конь под Юй Нином послушно описал небольшой круг.
— Я вам не лгу, — ровным тоном проговорил Юй Нин. — Как уеду, вставайте и возвращайтесь. Я лишь съезжу туда и обратно.
— Молодой господин!.. — попытался выкликнуть страж, но Юй Нин уже пустил коня в скач, не слушая возражений.
Лишь когда стук копыт полностью потонул в шуме ливня, стражи смогли подняться. Старший из них, Шиба, тяжело перевёл дух и подал знак:
— Возвращаемся.
— Брат Шиба, нельзя уходить! — возразил один из теневых стражей. — Нужно идти за ним, мало ли что случится!
— Заткнись! Возвращаемся! — холодно оборвал его Шиба. — Если молодой господин так сказал, значит, у него есть силы с этим справиться... Если же мы помешаем ему своим присутствием, кто ответит?
— Но, брат Шиба...
— Заткнись и иди. Марш! — рявкнул Шиба.
—... Слушаемся.
* * *
Сбросив с хвоста слежку, Юй Нин дал себе полную волю. Конь мчался вверх по склону так легко, словно по ровной дороге. На горе Яминшань буря бушевала чуть слабее, чем внизу, но разница была незначительной. Скинув промокающий плащ, Юй Нин въехал в лощину и спрыгнул на землю.
— Ладно, ты отлично потрудился, дальше сам. Беги, ищи укрытие, — он потрепал коня по морде и накинул поводья на луку седла. Однако конь оказался разумным: прижался к Юй Нину и ни в какую не желал уходить. Юй Нин лишь махнул рукой — пусть остаётся.
Как гласит мудрость фэншуй: * «Ци рассеивается ветром и останавливается у воды»*. Штормовой ветер и ливень превратили духовные потоки горы Яминшань в хаотичный водоворот. Юй Нин встал на то самое место, которое указал Мастер Усун, и выдернул из земли бамбуковую плашку с красной бечевкой, крутя её в пальцах.
Если по дороге сюда им и двигала вспышка гнева, то за время пути мысли прояснились. Мастер Усун не мог ошибиться в расчетах. Значит, он специально выбрал это гиблое место, дабы дать ученику задачу: проверить, сумеет ли тот укротить стихию и выправить местный фэншуй.
Юй Нин прекрасно понимал: на месте Усуна любой опытный мастер воспользовался бы скромным артефактом, дабы создать изящный и лаконичный расклад фэншуй, преобразующий опасность в благоденствие. По пути Юй Нин обдумывал разные варианты. Любой фэншуй опирается на то, чего жаждет заказчик. А для Мастера Усуна самым важным в жизни было наследие.
Мастер Усун не имел учеников до преклонных лет, а когда спохватился, было поздно. Потому он и умолил Великого астролога Гу позволить Юй Нину стать его преемником по духу. Главным желанием старого мастера было передать свои познания будущим поколениям.
А значит, если Юй Нин обустроит это место так, чтобы оно сулило потомкам Усуна процветание, прочие мелкие изъяны не имели бы значения. Способов добиться этого существовало великое множество.
Но Юй Нину этого казалось мало. Раз уж он взялся за переустройство местной цзи, то сделает не просто хорошо, а безупречно!
Мастер Усун считал его своим названным учеником, а Юй Нин почитал его как наставника. Готовя место для будущей усыпальницы собственного учителя, стоит ли довольствоваться полумерами? О каких компромиссах может идти речь?
Юй Нин был без венца; длинные волосы свободно спадали по плечам. В одной руке он сжимал Нефритовую печать Лазурного Дракона, в другой — Меч Небесных Звезд правителя Вэня. Он стоял посреди ревущей бури, смежив веки.
Свирепый порыв ветра сорвал с деревьев тучу белых лепестков магнолии.
«Коли здесь дурной фэншуй — я уничтожу его до основания и созижду заново!»
Ветер мгновенно сменил направление. Волосы Юй Нина прекратили развеваться и мягко легли на плечи. Духовное поле, расходясь от его стоп, притянуло к нему хаотичные потоки воздуха. Вокруг него образовался невидимый водоворот, плавно набиравший обороты. Меч Небесных Звезд вобрал в себя всю мощь его воли: в небесах над ним распахнулся сияющий духовный балдахин, уводя его сознание прямо к вышине.
Это было непросто. Но разум Юй Нина оставался отрешённым, будто эмоциональная сфера отключилась, уйдя в иной мир. Духовное поле сгустилось под его ногами, подхватывая и увлекая всё выше и выше.
Цветущие кроны магнолий внизу стремительно уменьшались, превращаясь в крошечные белые точки.
В вышине небес ни высокое взгорье, ни испарения горячих источников больше не заслоняли обзор. Крупные капли дождя, слетавшие из туч, огибали его защитный купол и втягивались в гигантский круговорот.
Воздушный вихрь, центром которого являлся Юй Нин, разрастался. Сначала он накрыл затопленную лощину, затем — всю долину, и наконец охватил весь хребет Яминшань! Сила горной цзи устремилась к нему. Из Нефритовой печати выскользнула полупрозрачная тень Дракона. Как известно, дракон следует за облаками, а тигр — за ветром. Едва драконий силуэт вошёл в вихревой поток, как подземный пар горячих источников поднялся к самым облакам.
Дракон кружил внутри водоворота, превращая прозрачные потоки воздуха в плотную, кипенно-белую туманную массу, укутавшую Юй Нина со всех сторон. Меч Небесных Звезд издал звонкий клич, а сияющий балдахин медленно вращался под куполом небес, проливая вниз мириады золотых нитей.
Юй Нин бесстрастно взирал на творящееся чудо, выжидая нужный час. То, за что он взялся, бросало вызов законам мироздания, а для такого дела требовался особый миг, когда грань между Небом и Землёй становится тонкой. Час Тигра — время перехода ночи в день — подходил идеальнее всего.
Внизу, у подножия горы, управляющий Ван сгорал от тревоги. Накинув одежду, он сидел в кабинете Юй Нина, на том самом стуле, где обычно восседал молодой хозяин. Он так и не понял, отчего Юй Нин проявлял такое нетерпение, потому и пришёл сюда в поисках разгадки.
На столе всё так же лежала карта с перечёркнутой червонным киноварным штрихом горной цепью. Управляющий Ван вглядывался в неё снова и снова, бессильный постичь замысел юноши.
Внезапно грохнул оглушительный удар грома! Управляющий Ван вздрогнул и вскинул взор к окну, выходившему прямо на гору Яминшань. Там, над самой вершиной, сгустился колоссальный облачный вихрь, заворачивающийся в исполинскую воронку.
«Неужто смерч?..»
Он протёр глаза и всматривался пристальнее. Обладая толикой духовного зрения, он разглядел, что весь окружной фэншуй втянулся в этот гигантский конус и медленно раскручивается вовне.
Дождь мгновенно прекратился! Все грозовые тучи были без остатка поглощены воронкой над горой Яминшань.
Управляющий Ван застыл в оцепенении, а затем с силой стукнул кулаком по столу. Дрожащими руками он подхватил карту. Алая линия, рассекавшая горный кряж подобно гигантскому топору, теперь казалась ему шрамом на собственном сердце, перехватывавшим дыхание.
«Неужели молодой господин вознамерился...»
* * *
Префектура Чанъань
Мастер Усун внезапно очнулся от глубокого сна. Служанка в пурпурном одеянии, Хуаюэ, тут же подошла с зажжённой свечой и негромко спросила:
— Мастер?
Усун сел на постели с обеспокоенным видом:
— А-Юй...
— Вы хотите видеть молодого господина? — удивлённо промолвила Хуаюэ. — Но он всё ещё в уезде Циньань, вернётся разве что через полмесяца.
— Забудь... Налей мне воды, — тихо прокашлялся Усун.
— Слушаюсь.
Сон окончательно слетел с него. Мастер Усун встал, подошёл к окну и распахнул створки. Поток ледяного ветра ворвался в комнату, разогнав благотворный дух очага. Приступ кашля сотряс старое тело, но Усун не стал закрывать окно. Он прилёг на кушетку, не отводя взгляда от ночного неба.
— Мастер, снаружи студёный мороз, позвольте мне прикрыть окно, — взмолилась Хуаюэ.
— Не надо, лучше принеси ещё одно одеяло, — тяжело вздохнул Усун.
«А-Юй... Что же ты затеял?»
Мастер Усун приготовил Юй Нину непростое испытание, но вовсе не намеревался оставаться в неведении. Ещё два года назад с помощью бамбуковой плашки он заложил на горе Яминшань крошечный расклад фэншуй. Тот не мог служить полноценным взором, но давал возможность чувствовать колебания духовных сил горы.
Но только что фэншуй горы Яминшань обратился в хаос! А его собственный расклад был разрушен без остатка.
Кроме Юй Нина сделать это было некому.
«Что же ты делаешь там, на горе?..»
* * *
Все тучи, что покрывали хребет Яминшань, сошли со своих мест и собрались вокруг Юй Нина. С высоты он взирал на застывшую лощину: деревья больше не шелохнулись, цветы замерли. В воздухе воцарилось мёртвое затишье — предвестник небывалого катаклизма.
Он ощущал усталость, но силы ещё теплились в нём.
Мгновения утекали одно за другим. Юй Нин вскинул голову: за пределами духовного балдахина небосвод стал иссиня-чёрным, сгустившись до предела. Наступил час Тигра.
Однако Юй Нин ждал иного.
— Ещё немного... — прошептал он сам себе. — Не спеши, подожди ещё...
Он стоял с закрытыми глазами. Сколько прошло времени — неизвестно. Наконец на самом краю горизонта вспыхнула тонкая полоска света, озарив небосвод и лик Юй Нина. Ночь встретилась с днём, инь сплелось с ян! Юй Нин резко распахнул глаза. Длинный меч указал вниз, Лазурный Дракон издал сокрушительный рёв, и вся накопленная духовная мощь, подобно обрушившемуся с небес Млечному Пути, хлынула на гору Яминшань!
Земля содрогнулась, хребты застонали.
Юй Нин с абсолютной точностью повелевал потоками силы, сокрушая всё вокруг.
Духовный вихрь подминал вековые деревья и утёсы, швыряя их вниз. Вслед за лесом срывались пласты земли, обнажая голые скалы.
Горная цепь забилась в судорогах. В породе разверзлись пропасти, поглощавшие обломки, а затем вновь схлопывавшиеся.
Пики, окружавшие лощину, на глазах оседали, словно срезанные гигантским лезвием! Из незапамятных глубин земных жил поднялась раскалённая магма; бурля в разломах, она пожирала всё, что падало в её огненное жерло.
А затем вся скопившаяся в небесах вода рухнула вниз! Она размыла горные тропы, соединилась с кипящими источниками и с рёвом низверглась с обрывов каскадами водопадов.
Размещение «Земля в форме барабана» — диво из див!
Коль устроить могилу в подобной долине,
Не нужны ни высокие пики, ни речные излучины —
Процветание и благодать снизойдут во всём.
Сверху Чёрный Воин возвышен, снизу Алая Птица покорна.
Если благословенный обретёт здесь покой,
Поля его процветут, скот умножится, а потомки укутаются в пурпур!
Вихрь вокруг Юй Нина обрушился на землю просекой. Сорванные лепестки магнолии взмыли к вышине, и бешеный ураган благодаря этому цветущему граду обрёл удивительное изящество.
Стоя в самом сердце бури, Юй Нин протянул руку и поймал одинокий цветок магнолии. Сжимая его в пальцах, он тихо рассмеялся.
Он взирал вниз, на преображение мира, словно божество, спустившееся на землю.
* * *
Первые лучи рассвета рассеяли тучи. Ветер утих. Расколотые горные гряды вновь сомкнулись, образовав невероятно замысловатые изгибы. Вершина горы Яминшань стала ниже на целый пролёт, словно подсечённая под корень. Со свежих круч низвергались сотни водопадов, разбиваясь о камни миллионами брызг.
Водяная завеса окутала склоны, скрывая гору до самой середины. Издали верхняя часть Яминшань теперь напоминала исполинский барабан, сотворённый самими Небом и Землёй.
Управляющий Ван долго стоял у окна, не сводя глаз с далёкой горы.
Как говаривали старые мастера:
Прервётся — и воссоединится, уйдёт — и вернётся вновь.
Изумительный образ, коего не купишь и за тысячи лянов золота.
Словно нити в сломанном колене лотоса, сокрыта истинная суть.
Вступишь на место силы — и затаишь дыхание перед величием природы.
Небо сотворило, Земля изваяла — восполняя пустоту.
Сие уготовано лишь великому мудрецу, о чём молчат древние книги.
Юй Нин сидел у подножия облысевшей магнолии. Достав из-за пазухи бамбуковую плашку, он неторопливо вонзил её в почву — на то самое место, где намечал Мастер Усун. Прежний неприметный пруд исчез, а вместо него разлилось прозрачное озеро, примыкавшее к самому обрыву.
Теперь эта земля поистине превратилась в священную обитель. Интересно, удовлетворится ли теперь Мастер Усун? Поставит ли высший балл за такое «домашнее задание» с какими-нибудь дополнительными очками?
Юй Нин со слабым смешком подставил лицо ветру, разглядывая деревья, потерявшие все до единого бутоны. Немного жаль нежных цветов... Но да ничего, Мастеру Усуну суждено прожить ещё не один год, а может, и доброе десятилетие. К его приходу магнолии вновь расцветут белоснежным покрывалом.
В крайнем случае, можно заставить слуг высадить новые саженцы.
Юй Нин, заходясь в кашле, сплюнул кровавую пенистую слюну. Перед глазами всё поплыло. Теперь он слегка жалел, что перед уходом не велел слугам отправляться за ним на рассвете. Нынче он изранен и истощён до предела — если никто не придёт, дело плохо.
К тому же Нефритовый руи, похоже, дал сбой: перенестись в современный мир прямо сейчас он не мог.
Сжимая меч, он снова тихо усмехнулся, хотя каждый смешок отзывался приступом кашля.
«Странное дело: стоит мне сотворить нечто великое, как я оказываюсь на грани жизни и смерти. Это что, судьба такая? Если выживу, огребу по полной... да ещё и лечиться придётся полгода».
Эх, знал бы — не стал бы так размахиваться.
Юй Нин продолжал усмехаться собственным мыслям, как вдруг издалека донёсся отчаянный крик:
— Молодой господин!..
— А, Фужун... — пробормотал Юй Нин и с чистой совестью провалился в небытие.
После столь грандиозного сотрясения земных жил весь богатый опыт Старца Суна оказался бесполезен. Люди из резиденции Великого астролога пробирались на гору на ощупь. Управляющий Ван, дождавшись окончания подземных толчков, сразу собрал всю стражу и устремился на поиски, забыв о возможных повторных ударах.
Фужун первой подбежала к упавшему юноше и заключила его в объятия. Она быстро приложила пальцы к его запястью: пульс был нитевидным, но ровным. Служанка облегчённо вздохнула:
— Молодой господин, вы меня слышите?
Юй Нин молчал.
— Господин? — в смятении позвала Фужун.
Юй Нин чуточку приоткрыл один глаз и сдавленно пробормотал:
— Кхм-кхм... Я только что отключился... но уже пришёл в себя.
Впрочем, у столь грандиозной встряски имелись и свои неоспоримые плюсы.
Юй Нин явственно чувствовал: его мастерство совершило невероятный скачок.
Словно он получил тонну опыта и разом подскочил сразу на несколько уровней.