Гао Минлай всё ещё держался за пробитую руку и, полуприжавшись к дверному косяку, тихо стенал. Выпущенная дротиком сталь прошла насквозь через его ладонь; кровь лилась ручьём, окрасив рукав в алый цвет. Выдернуть оружие у него не хватало духа, поэтому оставалось лишь беспомощно стоять, корчась от боли. Ученики, разумеется, тоже не смели трогать дротик. Один из них уже помчался за лекарем, а второй подпирал учителя, не давая тому рухнуть на землю.
Однако все эти мучительные гримасы никого не волновали. Юй Нин пристально смотрел на старого даоса в жёлтом одеянии, тот в ответ не сводил с него ядовитого взгляда, а собравшаяся вокруг толпа глазела на даоса.
Откровенно говоря, когда дело доходило до умения сеять рознь, манипулировать толпой и раздувать скандалы, старый даос, не прошедший закалку в сетевых баталиях и изощрённых спорах на форумах, не годился Юй Нину даже в подмётки. Повернув голову, Юй Нин вполголоса отдал пару приказаний. Слуги на мгновение замешкались, но тут же стремительно бросились вниз по лестнице.
Выражение лица юноши, отдававшего распоряжения, показалось даосу в жёлтом одеянии настолько зловещим, что в его душе мгновенно вспыхнула тревога.
— Что ты задумал?! — рявкнул он.
Юй Нин лишь возвысил голос, обращаясь к толпе:
— Почтенные! Посмотрите хорошенько на этого даоса в жёлтой рясе! Перед вами самый настоящий проходимец и мошенник! Всякий раз, берясь за освидетельствование усадеб и фэншуй-размещение, он мало того что запрашивает непомерные деньги, так ещё и вредит хозяевам, если те посмеют в чём-то ему перечить! Он намеренно портит фэншуй дома, доводя людей до разорения и гибели!
Толпа всколыхнулась. На этой земле, какую бы эпоху ни взяли, стремление пустить корни и обрести пристанище заложено у людей в самой крови. А «корням», само собой, необходима плодородная почва. Изгадить жильё — значит посягнуть на самое святое, на основу человеческого бытия. Да и само искусство канъюй зародилось именно ради того, чтобы даровать людям покой. Разве весь этот фэншуй существует не для того, чтобы жизнь стала благополучнее?
В толпе тут же кто-то набрался храбрости и выкрикнул:
— Господин! Дело вы говорите серьёзное, порочащее имя человека! А есть ли у вас доказательства?!
Юй Нин усмехнулся и указал пальцем на Гао Минлая:
— Вот вам живой пример — хозяин лавки «Юйсянчжай»! Накануне он призвал этого даоса, дабы тот осмотрел его владения и наладил фэншуй ради процветания торговли. И что же? Взгляните сами: ныне лавка «Юйсянчжай» запустела, а в прошлом месяце там и вовсе единовременно погибли четыре человека! Если бы не испорченный фэншуй, разве случилось бы подобное несчастье?!
И чтобы заново открыть лавку, хозяину Гао пришлось снова кланяться этому даосу! Интересно знать, сколько пожертвований на храмовый елей выудил из него этот святоша на сей раз?
Покрытый холодным потом Гао Минлай раскрыл рот, собираясь вступиться за даоса, как вдруг ощутил резкую боль в плече. Снова попытавшись заговорить, он с ужасом понял, что не может вымолвить ни звука. Зеваки же, видя его испачканное потом лицо и вид человека, который не в силах сказать ни слова от нахлынувшей горечи, окончательно поверили речи юноши.
На лбу старого даоса в жёлтом одеянии проступила холодная испарина. Он не мог возразить, что прежнее фэншуй-размещение разрушил Юй Нин и именно поэтому его позвали снова! Ведь если он сболтнет об этом, люди спросят: а с чего вдруг этому знатному юноше разрушать твой фэншуй? Неужели он сделал это из праведного гнева, увидев, что расклад призван губить людей?!
В обществе мастеров фэншуй существовало неписаное правило: тот, кто использует тайные знания во зло, навлекает на себя презрение всей братии. Почти все мастера гнушались подобной скверны. Конечно, находились негодяи, вершившие подлости за закрытыми дверями, но выносить такое напоказ не смел никто!
Ибо если в народе расплодятся слухи, что мастера фэншуй способны сводить людей в могилу, поднимется бунт. Для власти и знати такой человек станет смертельной угрозой — его просто уберут, от греха подальше. А если властям придется гасить народный гнев, под удар попадут все школы и кланы!
К тому же каждый в их кругу знал: Великий астролог Гу органически не переносит тех, кто наживается на людском горе с помощью фэншуй. Проведай о таком Великий астролог Гу — не миновать лютой смерти.
— Ложь и клевета! — возопил старый даос в жёлтом одеянии. — Трагедия в «Юйсянчжай» — роковое стечение обстоятельств! Хозяин Гао, убитый горем, призвал меня совершить жертвоприношение Небу и Земле, дабы упокоить мятущиеся души и усмирить людской гнев!
Юй Нин со значением улыбнулся:
— Значит, вы не отрицаете, что изначально фэншуй для лавки «Юйсянчжай» устраивали именно вы? О трагедии в лавке знает каждый житель города Фушуй. И если бы не ваша бездарность, погубившая чужую усадьбу, разве дошло бы до такой беды?!
Этими словами Юй Нин загнал даоса в тупик: тому оставалось либо признать собственное невежество и профнепригодность, либо открыто сознаться в намеренном вредительстве ради наживы.
То ли Само Небо благоволило Юй Нину, то ли даос Гоу накопил слишком много дурной кармы, но даже прежде, чем подосланные Юй Нином люди успели подлить масла в огонь, в толпе вызвались сразу несколько свидетелей.
— А ведь и правда! — опомнился один из горожан. — Семья моей второй тётки нанимала этого даоса Гоу... Он ведь Гоу по фамилии? Тётка отдала десять лянов серебра, чтобы выманить его из обители, а он, едва ступив на порог, потребовал ещё двадцать! Тётка, понятно дело, отказала. И что вы думаете? Не прошло и полугода, как её маленький внучек ни с того ни с сего отдал концы! Неужто этот ирод уморил дитя?!
— Точно-точно! — подхватил второй. — Мой двоюродный дед тоже его звал! На смертном одре просил подобрать хорошее место для могилы — не ради богатства, а хоть бы ради покрова для потомков. Умер дед, похоронили его ровно там, где указал даос Гоу. Не прошло и трёх месяцев, как дом разрушился, а дети не переставали плакать днями и ночами!
— А потом мой восьмилетний племянник в слезах прибежал к отцу и рассказал, что дедушка явился ему во сне и плакал, жалуясь, что лежит в воде! Когда раскопали могилу — батюшки! Гроб насквозь промок, в воде плавал! Пошли к этому даосу, а он — в отказ! Свалил всё на нерадивых сыновей! Бедные парни три дня на коленях перед могилой прощения просили! А выходит, этот шарлатан просто ни черта не смыслит в своём деле!
— Да как такое возможно?!
— Неужели и впрямь проходимец?!
Народ на улице зашумел. Речи очевидцев попали прямо в болевые точки даоса Гоу. Толпа распалялась всё сильнее, взгляды, обращённые на старого даоса, становились всё более угрожающими. Казалось, кто-то из горожан только закричит — и даоса сметут на месте. Поняв, что дело дрянь и ситуацию уже не спасти, даос Гоу повернулся к Гао Минлаю и громко каркнул:
— Раз хозяин Гао мне не доверяет, не стану больше задерживаться! Ищите себе другого мастера!
Следом он вперил исполненный яда взгляд в Юй Нина:
— Ты сегодня смешал моё имя с грязью! Я этого так не оставлю!
Юй Нин улыбался всё так же непринуждённо, даже с лёгкой, смущённой миной, но едва заметная насмешка в изгибе бровей выдавала его полное презрение:
— И что же вы сделаете?
— Хм! — с багрово-синим от ярости лицом буркнул даос Гоу и, взмахнув рукавами, стремительно удалился. Его раненый ученик, забыв о боли, поспешил вслед за учителем, и вскоре оба скрылись за поворотом.
Гао Минлай, видя, что защитник сбежал, просто закатил глаза и грохнулся в обморок.
Чжан Фэнлай, наблюдая за бегством даоса Гоу, с тревогой спросил:
— Господин Юй, как же так?..
Юй Нин качнул головой:
— Пусть идёт. Пустое.
Чжан Фэнлай понимал, что юноша — ученик Великого астролога Гу, и простым козням его не взять, но всё же предостерёг:
— Осторожность никому не вредила. От таких ядовитых гадов можно ждать любого подвоха. Нельзя всё время быть начеку, когда против тебя замыслили зло.
Юй Нин задумчиво произнёс:
— Твоя правда.
В этот момент из-за ширмы вышла Фужун. Опустив глаза, она спросила ровным голосом:
— Молодой господин, приказать устранить их?
Юй Нин удивлённо хлопнул ресницами:
— Ну... не стоит доходить до крайностей?
Стоявший позади Лань Сяо кивнул, полностью разделяя суровое предложение:
— Срубишь сорняк, не вырвав корень — весенний ветер вновь вернёт его к жизни. Хозяин Чжан прав. Ты растоптал его имя. В Чжоутяньфу ему больше не жить. Зачем оставлять за спиной врага, пылающего смертельной ненавистью? Если бы кто-то намеренно очернил твоё имя, разве ты спустил бы ему это с рук?
— Я ведь не занимаюсь подлостями, — на автомате возразил Юй Нин.
Он понимал, что Лань Сяо и Чжан Фэнлай рассуждают здраво. Помявшись, юноша добавил:
— Если убийца заносит клинок, неужели мы должны винить сам клинок, а не того, кто его держит? Прежний удар обратного хода фэншуй уже отнял у него полжизни. Для наказания этого вполне достаточно.
Немного подумав, он продолжил:
— Впрочем... если у этого клинка прорезалась собственная воля и он жаждет крови, тогда его действительно проще сломать.
С этими словами Юй Нин повернулся к Чжан Фэнлаю:
— Твой младший брат-наставник — человек беспокойный... Собери-ка доказательства да ступай в управу с доносом. За убийство полагается смерть, пусть получит сполна.
Чжан Фэнлай горько усмехнулся:
— Вы правы, господин Юй. Я сейчас же найду стряпчего и составлю исковое заявление.
Юй Нин склонил голову:
— Знаешь, хозяин Чжан, мне кажется, в твоей судьбе прописано вечно натыкаться на мелких пакостников.
— Увы, так и есть... — со вздохом признал Чжан Фэнлай.
— Ты когда-то просил у моего учителя справедливости, и он дал её тебе... Но раз уж твой братец снова и снова не желает угомониться... Разделаешься с одним шиди Гао, а следом вылезет шиди Чжоу или шиди Ван... Раз уж тебе суждено без конца нарываться на подлецов, ты думал, как быть дальше?
— Благодеяние господина Гу я помню свято, — сжал губы Чжан Фэнлай. — А если мне и впредь не повезёт с судьбой — господин Гу тут ни при чём.
Юй Нин прислонился к оконному проёму и, прищурившись, посмотрел на шумящую внизу толпу:
— Ты можешь не таить обиды на моего учителя, но я обязан беречь его доброе имя... Давай-ка я подарю тебе ещё немного справедливости, идёт?
Чжан Фэнлай опешил, открыл было рот для ответа, как вдруг издалека донеслись громкие выкрики. Отряд стражников, сопровождая запыхавшегося старого лекаря, врезался в толпу:
— Что за сборище?! Взбунтоваться решили?! Разойтись живо! В управу поступил донос, что здесь прямо на улице покалечили людей! Куда делся нападавший?! Где раненые?!
Горожане несмело переглянулись и бросили быстрые взгляды на верхнее окно, где стоял Юй Нин. Несколько богато одетых купцов вышли вперёд, торопясь разъяснить дело:
— Господин стражник, вины того благородного юноши тут нет! Во всём виноват этот мерзкий даос в жёлтом одеянии!
— Верно, верно! Тьфу! Кто бы мог подумать, что в нашем уезде Чжоутянь водится подобная тварь! Стражник Фу, вы обязаны прижать его к ногтю! Поглядите, до чего он довёл хозяина Гао!
Стражник Фу взмахнул рукой, и его подчинённые подняли дубинки, заставив зевак в страхе отшатнуться. Служащий поднял голову и встретился взглядом с Юй Нином. Увидев роскошные шелка и исполненную благородства осанку юноши, стражник Фу сдержал брань и крикнул:
— Это ты учинил самоуправство и покалечил людей на улице?
Только что словесно разгромив даоса Гоу на глазах у всех, Юй Нин ощутил смутный азарт — точно так же он когда-то препирался в интернете, будучи зелёным юнцом. Настроение его было прекрасным, поэтому на вопрос стражника он ответил с откровенным нахальством:
— А кто-нибудь видел, чтобы я кого-то пальцем тронул? Я лишь заметил мелькнувшую вспышку белого света, после чего хозяин Гао и даос оказались ранены. Очевидно, мимо проходил какой-то благородный странствующий воитель, который не смог терпеть бесчинств этого шарлатана и решил вмешаться!
С этими словами юноша с громким щелчком распахнул веер из белого нефрита и, невзирая на приближающиеся зимние холода, слегка обмахнулся им — точь-в-точь избалованный господинчик, корчащий из себя ценителя изящного.
— А если прохожий воин решил восстановить справедливость, при чём тут я? Господин стражник, не стоит возводить напраслину на честных людей!